Глава 24

Гермиона с трудом держалась, но как только двери аудитории за ней закрылись, она не смогла сдержать эмоций. Слёзы, которые она так долго сдерживала, начали стекать по щекам, и она почувствовала, как сердце сжимается от боли. Она не понимала, что происходит, что с ней не так. Все эти мысли и чувства не сходились в единую картину, и эта путаница в голове только усиливала боль. Она кинула сумку на пол, не обращая внимания на её содержимое, и начала нервно ходить по аудитории. Каждый шаг был похож на поиски чего-то, чего не существовало.

Её взгляд метался от одного угла комнаты к другому, но ни одно из этих мест не приносило облегчения. Стены, знакомые запахи, все это не помогало. В этот момент Гермиона ощущала себя совершенно потерянной. Как так получилось? Почему она снова оказалась в такой ситуации? Её мысли возвращались к тем дням, когда она переживала похожую боль. Она не могла не вспомнить моменты, когда её сердце било в груди с такой силой от какого-то другого человека, но сейчас всё было гораздо хуже. Сейчас не было ничего, что могло бы успокоить её. Это было мучительно, как будто каждый вдох был болезненным.

Она в который раз позволила себе думать, что Фреду не безразлична, что они могли бы быть чем-то большим, чем просто друзьями. Но всё это казалось теперь таким далеким и нелепым. Может, он действительно просто играл с ней? Просто потешался, как всегда, и она — всего лишь ещё одна игра в его арсенале. Он сказал ей столько красивых слов, но разве это не было всего лишь пустыми фразами, чтобы она просто поверила, что он чувствует то же, что и она?

Гермиона снова начала ходить, её шаги стали всё более отчаянными. Почему она позволила себе верить? Почему позволила себе думать, что она может быть чем-то важным для него? Она не могла позволить себе эти чувства. Это всё было слишком болезненно. Может быть, она была слишком наивной. Слишком глупой. Может, он никогда не считал её чем-то большим, чем просто другом, с которым можно поиграть, как с другими. И теперь она снова расплачивается за свою доверчивость, за то, что позволила себе поверить, что это может быть нечто большее.

Её грудь сжалась от этого осознания, и она почувствовала, как слёзы снова наворачиваются. Но Гермиона не хотела снова плакать, не хотела показывать себе, что она не справляется с этим. Она ощущала себя слабой, не понимая, как она оказалась в такой ситуации. Всё это казалось таким бессмысленным. Почему она не могла просто сохранить свою дистанцию? Почему позволила себе влюбиться в кого-то, кто, возможно, никогда не оценил её так, как она этого заслуживает?

«Что теперь делать?» — снова и снова спрашивала она себя, но ответа не было. В голове не было ни малейшей ясности. Вопросы оставались без ответов, а боль всё не отпускала. В какой-то момент Гермиона просто остановилась, обхватила себя руками и позволила себе стоять так несколько мгновений, закрыв глаза, пытаясь прогнать мысли. Но это не помогло. Всё вернулось, и снова её сердце, как молот, билось в груди от боли.

Гермиона не могла оставаться на месте, её мысли крутились в голове, не давая покоя. Чувство боли, беспокойства и разочарования наполняло её грудь, заставляя шагать из угла в угол. Сердце било тревожно, словно не в силах найти покой. Как можно было так запутаться, так перепутать свои чувства? И в этом всем… был он.

Когда дверь класса открылась, Гермиона замерла. Вошёл Фред, запыхавшийся, с напряжённым выражением лица. Он застал её в том состоянии, когда эмоции били через край. И вот, она не могла больше молчать.

— Ты виноват! — её голос был полон боли и гнева, её рука, поднятая в его сторону, дрожала. — Зачем ты поселился в моей голове, в моих мыслях? Почему всё стало так запутано? Ты не даешь мне покоя, сначала одно, потом другое… Ты играл со мной или нет? Ты играл или нет, Фред?!

Слёзы, незаметно накатившие, начали медленно катиться по её щекам, но она не могла остановиться. Слово за словом, чувство обиды накапливалось, как ураган, готовый выплеснуться наружу.

Фред стоял, слушая её, и его лицо менялось. Он не знал, как извиниться, как объяснить, что он не хотел причинить боль. Он не мог молчать, и его голос вдруг стал громким и искренним: — Я люблю тебя! Да, я ошибался, и я понимаю, как всё это выглядело, но я не знаю, как иначе показать тебе, что ты для меня важна!

Он сделал шаг к ней, медленно, с такой искренней решимостью в глазах, что Гермиона замерла. Он мягко вытер её слёзы, его пальцы едва касались её кожи, но это ощущение было сильным, словно их сердца говорили без слов.

— Прости меня, Гермиона — прошептал он. — Я не хотел причинять тебе боль. Твои слёзы — это моя боль. Я не достоин тебя, но ты должна знать, ты для меня всё.

Гермиона ощущала его тепло, его слова проникали в её сердце, но внутренний конфликт всё равно не оставлял её в покое. Она смотрела на него, её гнев и боль постепенно уступали место чему-то большему. В этот момент она не могла больше молчать. Потянув его за галстук, она притянула его к себе, и, не сдерживая эмоций, поцеловала. Это был поцелуй, полный всего — и боли, и надежды, и того, что они оба так долго скрывали.