Глава 21

После того как Гермиона на следующий день в ответ разыграла Фреда, он даже не сразу понял, что это розыгрыш. Все было до смешного невинно: сначала в библиотеке с книгами затем его любимая кружка с логотипом "Фирмы Уизли по Выдумкам" внезапно стала… поющей. Каждый раз, когда он пытался налить в нее чай, она начинала громко, фальшиво, но с чувством петь: «Ты думал, ты умен, но Гермиона умнее!» — и заканчивала гоготом, подозрительно похожим на Гермионин.

Фред не смог сдержаться и расхохотался, даже немного гордясь. Но в глубине души он знал — он не мог оставить это без внимания. Это было: желание победить или желание продолжать держать с ней связь, цепляться за эти моменты? Возможно, и то и другое.

Три дня прошли, и за это время между ними будто образовалась… лёгкость, которой до этого вообще не было. Они перекидывались фразами в коридорах, иногда сдержанно улыбались, иногда обменивались ехидными, но мягкими колкостями. Гермиона больше не выглядела напряжённой рядом с ним, а это почему-то радовало его сильнее, чем он ожидал.

Фред даже заговорил о ней с Джорджем, что вообще-то случалось крайне редко.

— Знаешь, Джордж, — начал Фред как бы невзначай, когда они сидели у камина в комнате отдыха Гриффиндора, — Гермиона... она, черт побери, умная. И… красивая. И упрямая. И это всё так... чёрт, заразительно.

Джордж поднял бровь.

— Я давно заметил, но мне интересно вот что, ответь ка мне братец, с каких это пор ты восхищаешься девушками, которые могут заткнуть тебя парой слов?

— С тех пор, как одна из них начала это делать красиво, — с легкой улыбкой ответил Фред, уставившись в пламя.

Вечером третьего дня, после ужина, они снова сидели вдвоем. Джордж обсуждал с ним новый набор шалостей — зелье, меняющее цвет волос на сутки, — но Фред слушал рассеянно.

— Ты снова о ней думаешь, да? — спросил Джордж, опершись локтем на подлокотник кресла и посмотрев на брата с полуулыбкой.

Фред только вздохнул.

— Это уже не смешно. Она живёт в моей голове, Джордж. И я даже не знаю, как она туда проникла.

— Ну, может, хватит сидеть тут и тупить? Иди к ней. Делай что-то, будь тем, кем ты всегда был — Фредом Уизли. Ты же не трус.

Фред усмехнулся, но в глазах мелькнуло решимость. Он достал карту Мародёров, пробежался глазами по коридорам и замер.

— Астрономическая башня. Одна, — пробормотал он, закрывая карту. — Вот ведь упрямая…

— Иди уже, Ромео, пока она не свалит оттуда! — подзадорил Джордж и хихикнул, когда Фред вскочил и метнулся к выходу.

Фреду пришлось прилично побегать, пока он поднялся по всем лестницам. Переводя дыхание, он остановился у двери на башню, выдохнул, провел рукой по волосам — и толкнул створку.

Она сидела, обернувшись в плед, а на лице читалась задумчивость, тонкая грусть и уставшая нежность. Фреду показалось, что именно в этот момент она была особенно красива. Такая мягкая, теплая… настоящая.

Он сел рядом. Сначала они молчали. Смотрели на звезды. Потом заговорили — сначала несерьёзно: про преподавателей, странности Снейпа, сумасшествие Трелони. Смеялись до слёз, когда Фред пытался пародировать Макгонагалл с книжкой на голове.

Они говорили и говорили. О детстве. О своих нелепых страхах. О том, как Гермиона когда-то мечтала открыть книжный магазин. Как Фред однажды пробрался на кухню ночью и съел торт на праздник Слизерина. Маленькие, неважные, но такие теплые кусочки их жизней.

И вдруг всё стало так легко. Так естественно. Так правильно.

Когда Фред наконец вернулся под утро в спальню, он был словно в невесомости. Джордж сидел в кровати с недоумением и чаем.

— Где тебя носило, Ромео?

Фред, не раздеваясь, плюхнулся на кровать и посмотрел в потолок.

— Я говорил с ней. Всю ночь. И, Джордж… я влюблен.

Джордж даже не удивился.

— Да ну? Только сейчас понял?

Фред улыбнулся.

— Она такая… настоящая. Умная, огненная. У неё даже веснушки на носу есть. Ты знал?

— Теперь знаю, — проворчал Джордж, но с улыбкой. — Делай что-то, брат. Потому что если ты упустишь её — ты дурак.

Фред кивнул.

— Я сделаю всё. Она будет моей. Обещаю.

Он закрыл глаза, представляя Гермиону: её смех, её глаза, её веснушки… и заснул с широкой, счастливой улыбкой на губах.