Глава 2

В Большом зале царила привычная утренняя суета — стук ложек о тарелки, перешёптывания, тихий смех. За гриффиндорским столом тоже было оживлённо: Рон вяло ковырял в тарелке с яйцами, Гарри, прикрыв рот рукой, подавлял зевок, а Гермиона аккуратно разливала себе чай, стараясь игнорировать творящийся вокруг хаос.

— Ну и вид у тебя, Рон, — хмыкнула Джинни, усаживаясь рядом. — Тебя что, дементор ночью поцеловал?

Гарри хихикнул, но Рон лишь отмахнулся:— Если дементоры стали вопить, как первогодки, то да, возможно. Невилл снова уронил горшок у кровати — всю ночь потом что-то гремело.

Гермиона улыбнулась, отпивая чай.— Ты мог просто наложить заглушающее заклинание.

Рон посмотрел на неё с таким видом, будто она предложила ему съесть свою тарелку.— О, прости, Гермиона, в три часа ночи я, конечно же, первым делом вспоминаю о заклинаниях.

— Ты никогда о них не помнишь, — вставила Джинни.

— Вот именно, — хмыкнула Гермиона, вызывая смех за столом.

Но тут, как по сигналу, рядом раздался знакомый голос:— Доброе утро, заучка.

Гермиона закатила глаза, прежде чем поднять взгляд. Фред сел напротив, весело ухмыляясь, а рядом с ним плюхнулся Джордж.

— Вы не находите, что утро становится слишком шумным? — пробормотала Гермиона, отпивая чай.

— О, я бы сказал, оно становится интересным, — ухмыльнулся Фред. — Кстати, Грейнджер, что-то ты вчера так быстро сбежала. Не выдержала интеллектуального натиска?

— Интеллектуального? — фыркнула Гермиона. — Фред, ты вообще понимаешь значение этого слова?

Рон прыснул, но быстро замолк, поймав на себе взгляд брата.

— Ой, как остроумно, — протянул Фред. — Прямо как твои нравоучения — такие же занудные и никому не нужные.

Гермиона склонила голову, наблюдая за ним с показным интересом.— Говорит человек, который на втором году обучения испугался книжного призрака.

— А ты до сих пор пугаешь людей своими лекциями.

— Тебе просто страшно, что кто-то может быть умнее тебя, Уизли.

— А тебе страшно, что без своих книжек ты никто.

Воздух между ними словно наэлектризовался. Гермиона сжала губы, но не позволила себе выдать обиду. Однако Фред, кажется, вошёл во вкус.

— Честно, Грейнджер, я иногда думаю, есть ли в тебе хоть что-то кроме зубрёжки и занудства? Или ты на самом деле просто пустая, скучная девочка, которая считает, что если заучит тысячу заклинаний, то станет кем-то важным?

Сердце Гермионы болезненно сжалось. Она не позволила себе выдать эмоции, просто опустила голову, сделала вид, что просто тянется за напитком.

Тонкие пальцы обхватили бокал с тыквенным соком, она сделала глоток… и в следующую секунду почувствовала, как её лицо горит, словно его облили жидким огнём.

Гермиона резко вдохнула, но голос пропал. По всему телу разлилась странная волна жара, как будто что-то кипело у неё внутри.

Стол вокруг неё взорвался смехом.

— О, чёрт, сработало! — захохотал Джордж. — Я думал, что эффект будет мягче!

Гермиона резко вскочила.

— Вы что-то подмешали?!

Фред небрежно пожал плечами, всё ещё ухмыляясь.— Да так, маленький эксперимент. Проверка одного нашего нового изобретения.

Гермиона чувствовала, как её лицо заливает ярость. Гул за столом заглушал собственные мысли, но одно было ясно: он перегнул палку.

Она резко шагнула к Фреду, нависая над ним.

— Ты — идиот.

Фред усмехнулся.— О, а вот и твой предел. Что, словарный запас закончился?

Гермиона медленно наклонилась ближе, её глаза полыхали огнём.

— Нет, просто не вижу смысла тратить умные слова на того, кто не способен их понять.

Тишина.

Фред перестал ухмыляться.

— Ты всегда была самоуверенной занудой, Грейнджер.

— А ты всегда был недалёким клоуном, Уизли, — отрезала она. — Но раз уж ты так жаждешь войны…

Она выпрямилась, сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на него.

— Я принимаю твой вызов, идиот.