3 - 22 Таков путь

Примечания:

Отсылки стало лень помечать, потому что кто понял их, тот понял. Особо странную и неочевидную хрень я, конечно, буду помечать, но делать гигантские сноски - "зело мне омерзела".*очередная отсылка на рэпбаттлы: Шото Бой - это Руд Бой, Бакуго Хвойный - это Гнойный**"15 сериальных сезонов" отсылают к Сверхъестественному, в котором тоже 15 сезонов***многие детали про свободу и Стену Марию - это дань уважения "Атаке Титанов" (автор универсальный солдат в вопросах аниме)****воображаемая мяукающая шаурма это отсылка к шутке из "Майора Грома: Чумной Доктор"*****в главе есть фраза из "Рика и Морти"

      На фестиваль придут многие индивидуумы. Посмотреть на медийных личностей, оценить боевые качества, выбрать будущих кумиров желают масса второстепенных персонажей. Место проведения мероприятия кажется не самым охраняемым, но высший уровень защиты и не требуется — никто не сунется на праздник, если там соберётся полное собрание сочинений Хорикоси. Старатели всякие подрулят на мероприятие, различные Всемогущие тоже будет радовать глаз где-нибудь на трибунах. А злодеи не бессмертные и устраивать второе пришествие не будут. Может только напакостят как-нибудь безобидно: сибирскую язву, например, в почтовый ящик подложат.

Айзава поведал о такой грандиозное традиции как школьный фестиваль, как всегда, безэмоционально. Он же с Попугайчиком комментатором будет, а это перспектива его скорее всего не прельщает. Я так заслушался, что пропустил все слова кроме того, что Спортивный фестиваль стал неповторимой пародией Олимпийских игр. Теперь в своей характеристике буду прописывать: «красавец, полуолимпиец и комсомолец», чтобы было честно.

      — Если вас заметят про, то вас ожидает светлое будущее, — поправив повязку на руке, учитель продолжил: — Естественно попадание в отряд знаменитого героя сразу поднимет ваш статус и даст опыт. Этот шанс появляется раз в год... А значит три шанса за трёхлетний период обучения.

Понятненько, а знакомство с героем необходимо для лёгкого старта. С одной стороны интересно, а с другой стороны тоже. Да с какой стороны не посмотри привлекательно! Что же меня смущает?

      Вывалив на класс информацию о будущем событии, Айзавыч заставил меня немного встревожиться. Готов ли я получать звездюли от главных селебрити Юэй? У меня ж баттл с Шото Боем и Бакуго Хвойным* будет. А я сейчас точно им не ровня. Из одного батя растил героя, а из другого мудака. И с обоями мне не по пути, потому что из меня мама хотела вылепить электрика. И я со своим непрофильным, неполным образованием нахуй не нужон на фестивале, хоть и доказать свою боевую доблесть, сражаясь бок о бок с Айзавычем, мне удалось. Но Шинсо опаснее всех, потому что я себя знаю и точно не упущу возможность потрещать с ним о всех собаках, что видел сегодня.

      Неожиданно прозвенел звонок и вернул меня в реальность, где есть несправедливость, современные писатели и мои ебаные заскоки.

      — Блин, а какой урок? — недоумённо спросил я у Яойорозу, оказавшейся ближе всего ко мне.

      Она ответила одновременно с вошедшим Доместосом, учителем литературы:

      — Современная литература, Мидория.

      Слово в слово, блять.Все так привыкли напоминать мне моё имя, что уже выводит. Причём, если бы они обращались ко мне как к Сане, то было бы хуже в разы. А ещё литература эта! Говно собачье, а не искусство. Истинно шедевральные произведения или не написаны, или не пропустила цензура. Я недавно нашёл в школьной библиотеке справочник с названиями запрещённой литературы и взглядом зацепился за автобиографический роман «Со дна». И если бы я сказал, что Горьким там не пахнет, то солгал бы — всё чтиво тяжёлое, как взгляд разочарованной матери, потому что изобилует кровавым подробностями и красочными описаниями эмоциональных состояний типа депрессии и маниакальности. В интернете порыскал и нашёл только инфу об авторе — М. Тсуми, психически нездоровом злодее, который в тюрьме написал свой единственный роман о жизни героя, ставшего злодеем. Это было ещё до того, как меня спланировали, поэтому многая информация была устаревшей. Мужик действительно раньше был героем, но один инцидент, заставивший Тсуми сменить флаг. Точно не сказано, что там произошло, но мне стало интересно и я с включённым VPN пошарился по даркнету и прочёл-таки произведение. И честно говоря, «Преступление и наказание» версия 2.0. Герой немного тронулся умом и поубивал своих напарников на одной из миссий в горах. И не только напарников! Всю живность в радиусе 500 метров изничтожил. Мужик вырос в Токио и с раннего возраста проявлял излишнюю жестокость как по отношению к животным, так и по отношению к ровесникам. Но он вовремя одумался и решил своё стремление причинять ущерб направить в геройской русло, чтобы бороться с преступностью и так выливать всю накопившуюся жажду насилия. Пошёл в герои, окончил геройский курс. Адекватный же дядька, ну? Но даже там он с трудом сдерживал свои порывы и терпел. При обучении оказалось, что его причуда была рассчитана на разборки с природой, а не с преступниками, с которыми он и хотел бороться, причиняя им добро. Ну и вот, у терпилы поехала крыша и на миссии стал без разбору убивать своих. Напарники, не ожидавшие от него такое, не успели среагировать и стали жертвами инцидента. И надпись на корке книги — «Основано на реальных событиях» кажется уже ужасающей подробностью. Ко мне даже закралась отчаянная мысль — а что, если я буду работать с такими психами? Всегда рядом с ними булки в напряге держать? Будь я злодеем, то я бы, наверное, круглосуточно на стрёме был.

      Урок тёк. Просто тёк. Я тоже тёк. Но по па~арте. Как бы я Цементоса не уважал, но трендеть о красоте лирики какой-то драной сакуры за окном или о муках камикадзе, идущего в последний бой такое себе.

________________________________________________________________________________________________

      На большой перемене я отправился к Ииде. Присел на свободный стул, балансируя на нём, прислушался к звукам природы. Слышно было как остальные скооперативились, сбились в небольшие стаи, став громко обсуждать новость. Шуму-то от них было как от галдящих детей. Меня что в ясельную группу определили?

      — Они прям очень заинтересованы! — отметил Робокоп, энергично размахивая руками. — Но это естественно ждать такого события. А ты что думаешь?!

Ответить я не успел, потому что наблюдал за тем, как девочки, проходящие мимо, отшатнулись от Теньи, размахивающего руками как мельница:

      — Иида очень странно излагает свою радость, что за чудак.

      И вновь я не ответил, потому что как зудящее шестое чувство завопило и попросило обернуться назад. А там стояла Урарака с потемневшим от грозных мыслишек лицом.

      — Деку, Иида, — пробасила она и сделала жуткое, но решительное выражение своего пухлого личика, — давайте всех размажем на этом фестивале.

      — Давай, — поддержал я и, оперевшись локтем о стол, спародировал её настрой: — Ты будешь их ловить, а я расправляться. Хе-хе...

      — Да, браток, мокрого места от них не отставим! Я! Собираюсь! Победить! — Щекастая подняла кулак и подозрительно знакомо начала им вертеть.

      Урарака выглядела как Всемогущий и Иида в одном флаконе. Само по себе сочетание убийственно. Не у одного меня появилось желание помахаться со всеми. Класс воодушевился, послушав Пиво Очаковское, и начал повторять её движения рукой. Причём, наш мельничный флешмоб так и не понял кто эти «все». Мы сейчас сами против себя бунтуем что ли? Каждому своё, но мне всё моё.

      Когда мы пошли по привычном пути в обитель радости — столовую — я расспрашивал моих каноных друзей о их геройских целях, отношениях к злодеям и планах на жизнь и семью. Сам, конечно же, не хотел отвечать и проводил интервью исключительно для того, чтобы лучше понять этих людей. Будет плохо, если они не поддержат моё мировоззрение, которое в принципе трудно понять.

— Я хочу деньги, — твёрдо сказала Очако, а потом смутилась и почесала затылок в дурашливой манере, — это странно, да? Не по-геройски?

      — Почему же? Я уважаю желание человека иметь более комфортную жизнь! — Иида сразу же старательно попытался убедить покрасневшую девушку в её нормальности.

      — Хм, возможно моя цель отчасти похожа на твою, — протянул я, отметив, как заинтересовались мои собеседники, будто моя цель не раскрывалась на протяжении 15 сериальных сезонов**.

      Не дав смущению заткнуть меня, я прокашлялся, подбирая слова:

      — Я хочу... Свободы. То есть, я сейчас зависим от родителей, от Юэй, от вас. Вы выступаете как социальный контроль, который держит меня за яйца... Деньги даровали бы мне возможность жить свободнее.

      — Ты хочешь иметь возможность что-то делать свободно?

      Что-то мне не нравится тон Ииды. Он... слишком серьёзный для дружественной беседы.

      — Упокойся, амонские брови, что ты такой серьёзный? — как можно убедительнее взъевшись, я стремился показать, что меня задели его слова, — И нет, просто хочу, чтобы эфемерный большой брат перестал следить за мной. Меня бесит несправедливость, проявление которой мы видели при нападении злодеев. Главари Лиги Злодеев, конечно, психи, но вот мелкие сошки точно пошли за ними не из-за хорошей жизни, — я говорил осторожно, так чтобы Иида с Ураракой слушали и не надумывали ничего лишнего, — Вот я о чём.

Они переглянулись, пока я на секунду отвёл взгляд на пол.

      — Вам кажется моя мысль слишком подозрительной?

      — Ну не совсем... Одно дело использовать деньги для себя, а другое... Что ты конкретно собираешь делать с ними? Я вот хочу помочь родителям. Они работают в строительной компании и, сами понимаете, работы нынче мало, поэтому мы не богаты.

      — А у меня амбиции прут через край, но быстро реализоваться у меня не выйдет, ведь тогда буду восприниматься как выскочка, которая ничего не понимает и лишь хочет выделиться. Но я на самом деле хочу изменить мир! — остановившись, я попеременно посмотрел на друзей, выглядящий, наверное, как чудак. — И если у меня будут деньги, авторитет и сила, то не смотря на мой возраст они будут меня слушать.

      Решимость, ставшая неотделимой частью моего характера и, походу, тела, придала голосу силу, а словам вес. Собеседники выглядели задумчиво, но понять, что у них там на уме, я не в силах. В своём котелке бы разобраться.

      — Да ты боец, Мидория! Это такая благородная цель! — похлопал меня по плечу Робокоп, — Но ты ведь не будешь менять весь порядок, что сформировался на протяжении ста лет? Это ведь опыт миллионов людей!

      — Ага, — согласилась с Иидой Очако, — тем более, если он работает.

      Хотелось поспорить с ними, припечатать неопровержимыми фактами из истории Германии и СССР, когда порядок вроде как работал, но ценой человеческих жизней. Сейчас то же самое, только мы не видим эту обратную, тёмную сторону жизни. С высоты своих золотых храмов трудно разглядеть черноту земли. И если они не могут этого понять, значит, ещё не время. А провести им экскурсию в «тёмное царство» не представляется возможным.

Не то, чтобы я удивлён позицией друзей. Скорее она логична и это я тут лелеял глупые мечты. Ладно бы они просто у виска покрутили — это можно принять, но это их попытка переубедить меня... Расстраивает. Иида и Урарака не хотят видеть дальше своего носа, потому что в их воображаемом мире они будущие герои, у которых есть родители, удачная причуда и желание помогать людям, находясь в тепличных условиях, редкие переживания драматических боёв с людскими потерями, а также небольшая депрессия, которая обязательно пройдёт, когда в их жизни не появиться что-то по-геройски воодушевляющее. А как же такие же беспричудные как я, инвалиды, воры, убийцы и дети, оставшиеся сиротами, одни в этом мире, без родителей и родственников? Я даже уверен, что ни Иида, ни Урарака никогда не заберут под крыло кого-то из сирот, но не потому что они не любят детей, а потому что у них нет времени на спасённые жизни. Они же раз их спасли, что ещё от них требуется?

      Я молчал, а размышления в голове двигались с точностью снайпера, настигая все ключевые воспоминания, связанные со всей несправедливостью, с которой мне приходилось сталкиваться в своей недолгой жизни. Не трудно догадаться, что Каччан — главная звезда полей и кукурузы. Кучу моих стремлении сгубил, ежедневно упоминая о моей беспричудности и бесполезности. А ведь знал, что будь я более впечатлительным, то мог бы, разбежавшись прыгнуть со скалы. И тогда бы все винили бы Бакуго в доведение до самоубийства, потому что знали о наших «радужно-дружеских» отношениях, где один насмехался, а другой терпел. Но даже тогда я проглатывал его оскорбления, заботясь... ЗАБОТЯСЬ о его репутации! Всё ведь можно было прекратить в один момент, да? Можно было испортить жизнь этому террористу, который с удовольствием рушил моё психическое состояние. Один лишь целенаправленный порез поперёк запястья, чтобы кровь вытекла быстрее и без лишнего пафоса и всей этой мишуры эстетики смерти. О, как бы страдал...

      Топ. Топ. Топ.

      Знакомый топот тяжёлых ног был нестерпим. Я бы не хотел сейчас говорить с героями. Но рядом были Пиво Очаковское и Робокоп, которые переговаривались между собой, не вовлекая меня в разговор. Думают, что я обиделся? Но я спокоен, словно удав. И правильнее было бы продолжать строить из себя святого, снова вклиниться в беседу о геройских кличках и подливать масло в огонь, дабы образ «типичного Мидории» горел настолько ярко, что скрыл бы все тёмные места в нашей личности. Но так не хотелось нацеплять всякую гадость на лицо, изображая непорочную невинность и жизнерадостность, когда сам недавно решал вопрос о том, как умереть красиво, с максимальным уроном для Кацуки и его репутации. Срань господня, и как же болит голова!

      Давай... Нацепи улыбку и подумай о еде! Например, о шаурме. Той, которая с утра ещё мяукала...

      Скорее всего, я давлю такую фальшивую лыбу, что всем лыбам лыба, но, к сожалению, сегодня в моём арсенале только это. Хорошо хоть эти двое на меня перестали смотреть, а то пришлось бы им пояснять за размышления.

      Шаги приближались и вскоре я смог лицезреть до боли знакомого, и, как назло, бодрого преподавателя. Сейчас энергетический фонтан Всемогущего раздражал, как включённый прямо в глаза фонарик.

— О-О-О! Вот ты где! Мидория, мой мальчик!

      — О-О-О! Вот вы где! Всемогущий, учитель! — играя интонацией я и повторил приветствие. Рожа осталась кислой, поэтому только слепой не видел моё недовольство.

      У Пива Очаковского и Робокопа смешно округлились глаза, став размером с блюдца, а челюсть плюхнулась на пол. Этот их одинаковый лутбокс на человеческие лица ещё раз убедил меня в том, что они по другую сторону ограды.

      — Не хочешь... Пообедать со мной? — замялся учитель.

      НЕТ, БРЮС ВСЕМОГУЩИЙ! Держаться наедине с опытным прогероем будет сложнее, чем с малолетками. Проблемы мне не нужны, поэтому я срочно должен ретироваться. Чёртчёртчёрт.

      — Погнали, я дико хочу кушац, — сначала кивнув наставнику, я уже сделал шаг к нему, но вдруг ударил себя по лбу, «вспомнив», — Я ведь домашку по современной литературе не сдал!

      — О, об этом не волнуйся. Цементос продлил срок сдачи конспекта до пятницы.

      Урарака и её блестящее сверкание мозга. Вовремя, твою мать. Но если я сейчас буду яро сопротивляться, то возникнет ещё больше странных подозрений.

      — Тогда... Тогда пошли, Всемогущий.

      В комнате отдыха я осуждал всё, что провернул этот скелет на ножках пару минут назад. Но молча. Здорово, что уровень эмпатии у героя намного выше простых людей и он понял, чем я недоволен.

      — Если ты не хотел идти, то мог бы сказать мне. Я бы потом поведал тебе о важных новостях в следующий раз.

      — Настроение испорчено, но я готов обсудить с тобой всю ту информацию, что ты приволок. И на будущее, — устало осадил я, — Придумай какой-нибудь шпионский шифр, чтобы не вызывать подозрений.

      — Например?

      — Ну не знаю, кричи: «У меня молоко убежало, поэтому нужна твоя помощь Мидория!» – это на случай, если мы будем обговаривать «Один за всех». «Пошли, М-м-мидория, приключения на пять минут, вошли и вышли!» – это, если хочешь вовлечь меня в какую-нибудь авантюру. «Стену Мария пробили, нужна твоя помощь!» – это если нужно тебя прикрыть от журналюг. «Едем в соседнее село, на дискотеку!» – а это если хочешь культурненько попить со с мной чаёчек, — перечислял я, сотрясая воздух такой ненужной торжественностью, — и после каждой реплики сгребаешь меня в охапку и уносишь восвояси.

      Всемогущий ухмыльнулся и расслабленно развалился на диванчике.

      — Ты с утра сценарий прописываешь?

      — Конечно. На случай наводнения, пожара, нападения террористов и техногенных катастроф. А ты что без?

      — Я долго живу, поэтому ко многому готов.

      Многозначный взгляд в сторону наставника и намекающая ухмылка.

      — И ты потом делаешь вид, что расстроен шуточками про свой древний возраст. Ты же сам даёшь повод...

      — Изуку, мы оба знаем, что тебе не нужен повод, чтобы высказать своё остроумие.

      — Да ну, — сказал я и потёр виски, осознав, что тема слишком разогналась и скоро придёт тупик, — Что ты там хотел мне сказать?

      Мужчина, наливая мне чай, вздохнул.

      — Мой лимит сократился. Думаю, в крайнем случае я смогу продлить состояние и до часа с половиной, но это влечёт сильное перенапряжение.

      Принимая чашку из рук наставника, я отметил, что вода в ней идеальная — не горячая и не ледяная, а аромат чая мятный. Я бронирую это место, чтобы почаще чаевать с Символом мира. Даже последствия идеологического разрыва с друзьями ощущаются не так болезненно.

      — Но если бы ты нас тогда не спас, то мы всем классом в котлеты полетели, — убеждал я, отпивая ещё глоток от прекрасного чая.

      — Да... Но я видел твою шею! Ты на процентов десять точно походил на котлету!

      Вспомнилась неприкрытая кожей часть тела, похожая на выдранный кусок потрескавшегося мяса. Агония от сокращения шейных мышц. Когда даже малейший порыв воздуха приносил за собой шквал боли...

      Коленку резко зажгло, да так, что я подскочил. Идеальная по моим меркам температура чая оказалась обжигающей. Как если бы мне удалось вылить на себя чан с расплавленным алюминием. Когда напиток растёкся по ноге, мокрая ткань мгновенно пропиталась, согревая ногу.

      —... рия, Эй! — опомнился Всемогущий и подав мне салфетки, слегка встряхнул вяло реагирующего меня, — Не думал, что ты сильно переживаешь по этому поводу.

      — Да не, я просто...

      А что я? Слова не желали составляться в выдуманное за пару секунд оправдание, поэтому я неловко молчал, пока оттирал штанину от чая. Хотя скорее больше размазывал, чем реально очищал.

      Покрутив блондинистую прядь, наставник прокашлялся.

      — Давай поговорим о спортивном фестивале? Ты ведь освоил «Один за всех»?

      — Я могу использовать только незначительную часть причуды, да и то не долго.

      — Не прибедняйся. Ты используешь силу с умом, что я не мог не похвалить. Тем более Айзава оценивает твои способности до среднего уровня.

      — Здорово.

      Так неохота отвечать честно. Как и придумывать искромётные панчи дворецкого. Что-то, почти физическое, мешало.

      — Если честно, у меня немного времени осталось... Чтобы оставаться и дальше Символом Мира.

      — Скажи, Всемогущий, как бы ты воспринял мысль о том, что я не смогу тебя заменить?

      Смотреть в глаза очень не хотелось. Казалось, что если посмотреть в них, в эти усталые зеньки ветерана, горящие хрен пойми на каком топливе, то я увижу или разочарование, или что похуже. Возможно, печаль. Как если бы разрушил дело всей его жизни и втоптал в грязь всё, что было ему дорого. А ведь так и есть... Этот мужик стал мне дорог, по-отечески важен, даже доверить ему жизнь я бы мог не задумываясь, что, конечно же, мне в моей ситуации делать крайне противопоказано. Говорить о моём с Саней личностном содружестве не в планах дня, но вот признаться в некоторых противоречивых мыслишках, которые точно до добра не доведут, — вполне.

— Ты действительно другой, — вздохнул Тошинори и по интонации, как бы не пытался, я так и не мог разобрать что чувствует наставник. — Я бы хотел видеть тебя своей заменой, но постоянно убеждаюсь, что ты не продолжишь моё дело. Скорее создаёшь своё.

      Вот это сюрприз! Я-то думал, что проблема у меня комплексная и моё видение мира не примут. Думал, слаженная команда близких людей раз-ло-жи-лась, но неет! У меня ещё есть тот, кто от меня вряд ли отвернётся. Хотя Всемогущий на моей стороне только потому что у меня его причуда. Ну или только до тех пор, пока я не стану устраивать геноцид во имя Свободы.

      — Ты расстроен? — спросил заинтригованный я,

      — Немного, но я сам дал тебе в руки бразды управления причудой, хотя и видел, что ты ещё не готов.

      А потом, будто что-то вспомнив, он не сильно ударил кулаком по ладони, но не как Наруто, что вселило бы мне надежду, а как судья. От глухого удара я вздрогнул.

      — Наше общение позволило мне узнать о тебе больше, и я до сих пор удивлён тому, что ты был моим фанатом, а не Сотриголовы. Ты совершенно далёк от тех идеалов, которые поддерживаю я, но думаю это уже проблема «отцов и детей». Возможно, прогрессивная молодёжь выглядит как ты и я не ошибся.

      — Что тогда мне делать? — тяжело вздыхая, я потёр лицо, готовый от натянувшихся как канаты нервов биться головой. — Всё было намного легче, когда я подражал твоему пути героя.

— А что ты хочешь?

      Я хотел исполнить мечту Мидории, но... уже не тянет. Канон настолько предсказуемый, что в него играть не интересно. Ощущаю, что мои возможности намного превышают тот уровень, на котором находиться Юэй. Если останусь, то буду лишним человеком — разочарованным, но выдающимся. Буду пытаться реализовать себя в этом школьном пруду, хотя прекрасно чувствую себя в преступном океане. Пока в итоге не останусь у разбитого корыта или займусь саморазрушением. Но Всемогущий об этом знать не должен. Я ведь, по сути, забрав его причуду, махаю платочком и сбегаю по своим делам.

      — До того, как ты появился, я с Иидой и Ураракой обсуждал наши геройские цели и пришёл к выводу, что хочу стать героем, который имеет большое влияние на власть, — и предупреждая вопрос от наставника, я поторопился пояснить: — Не пойми неправильно! Это стремление всё ещё связано с желанием бороться со злодеями... Или нет? Боже, я походу не на тот профиль попал.

      — М-да, приятель, ты слегка опоздал. Ты бы ещё захотел цветочки выращивать во время облавы на злодейскую базу, — спокойно согласился Символ Мира, откусив от печеньки кусочек. — Кактусы там... суккуленты...

      — Ой, да брось! Я не настолько хаотичный.

      Нет, настолько.

      — Возвращаясь к теме геройского пути, ты сам-то сразу знал, что ты будешь делать?

— Мне... Помогли его найти, — на секунду сбился Тошинори.

      Нана? Нана. Но я с ней не знаком, поэтому эту ветку диалога пока затрагивать не могу.

      — Ты вместе с силой унаследовал и путь героя?

      Попал я в точку, раз Всемогущий слегка погрузился в себя. Так, а не наглею ли я часом? Это, конечно, его личная жизнь, но если учитель моего наставника предыдущий владелец «Одного за всех», то и меня это касается. Ну если разум говорит хором с совестью, можно ещё поузнавать о причуде.

      Всемогущий вдруг стал казаться мне очень заёбаным. Ему ещё далеко до Айзавыча, но он близок. Два существа не иначе.

      — Соображаешь, пацан. Когда-нибудь я расскажу тебе о том, как получил свою силу и что случилось с моим учителем. Прости.

      — Понимаю. Твоей реакции достаточно чтобы понять, что твоя история трагичная.

      Прекрати, прекрати анализировать, дурья башка! А то ещё больше потеряешь его расположение.

      — Хорошо, ладно, окей! Ушла, ушла история, — оживился я, желая подбодрить и Всемогущего, — Выше нос, старикан, я ещё с тобой не закончил и много чего хотел спросить! Ну вот как мне быть с моим «подвисшим» состоянием между геройством и политичностью?

— Смотри, Мидория, раз ты неправильно выбрал в прошлом, то теперь тебе остаётся только исправить ситуацию в будущем.

      Я согласно кивнул.

      — А твои полномочия включают в себя политические права?

      — Хм, — задумался Тошинори, — были моменты, но они все связаны с геройскими реформами. Я ведь по официальной версии пацифист и политика мира тесно связано с моим светлым ликом.

      — Ты про указ о введении в армию героев? — я дождался согласия и попросил: — Расскажи-ка подробнее.

      — Ну слушай тогда. Чаю-то налить?...