Глава 34.

Сун Минмэй сказала: «Я никогда не прощу того, кто совершил плохой поступок по отношению ко мне». 

В книгах говорится, что цены на акции отражают ожидания инвесторов относительно будущего. Но иногда будущее действительно близко, и всего через день, 18 марта 2008 года, L-Банк опубликовал финансовый отчет за первый квартал. Поскольку банк имел больше позиций в ценных бумагах, связанных с недвижимостью, чем все его конкуренты, он в большей степени пострадал от сокращения кредитного рынка, и его чистая прибыль за последние три месяца упала более чем наполовину по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. После выхода новостей цена акций упала еще на 20%. 

Теперь все поняли, что не только у Bear Stearns были проблемы с ликвидностью. Любая другая негативная новость в это время могла спровоцировать массовое изъятие средств или даже банковую панику*. К счастью, Федеральная резервная система также ввела различные меры спасения, такие как TAF (term auction facility)*, TSLF (term security lending facility)*, PDLF (primary dealer lending facility)* — какое-то время по всему миру ходили различные аббревиатуры, и СМИ высмеивали их как «алфавитную суповую терапию», но это и правда сработало. 

С приходом весны фондовый рынок и рынок облигаций немного оживились, и кризис, похоже, миновал. 

Однако теперь члены отряда по поиску работы, занятые ныне на Уолл-стрит, знали, что все не так просто. Каждый год в апреле проводится грандиозная лотерея визы H1B, и все трое — Дин Чжитун, Сун Минмэй и Фэн Шэн — уже подали свои заявки, а одним из ключевых показателей, определяющих успех лотереи, являлся уровень безработицы в году. 

В тот период уровень безработицы в Соединенных Штатах значительно вырос, и, очевидно, это повлияло не только на квоту H1B. Все знали, что ситуация на самом деле не улучшается, а безработица — самый верный индикатор состояния экономики. В конце концов, доллары можно напечатать, когда их нет, но рабочие места не так-то просто создать. 

В начале апреля они втроем нашли время, чтобы вновь собраться вместе за ужином. Сун Минмэй сказала, что хочет съесть что-нибудь горячее, и они договорились встретиться в Ippudo*. 

Помимо бургеров, буррито и салатов, в районе Мидтауна чаще всего можно встретить японский фастфуд: рамэн, удон, тонкацу. Пар из кухни, аромат пшеницы и запах соевого соуса на столе вызывали в китайских желудках легкую иллюзию ностальгии. 

Дела в ресторанчике шли хорошо, и когда Дин Чжитун с Фэн Шэном прибыли, там уже было полно людей, почти все из которых работали неподалеку. Свободным оказалось лишь одно место, в самом углу рамэн-бара, там они и сели лицом к стене, заказали по блюду и, болтая, стали ждать Сун Минмэй. 

Дин Чжитун неизбежно спросила о ситуации с L-Банком, но Фэн Шэн не слишком беспокоился об этом. Он сказал: 

— Ты же видела, что стало с Bear Stearns? Даже если все и правда провалится, в крайнем случае можно будет просто сменить владельца и продолжать работать. 

Слава может быть не всякой, а вот провал обязательно вызовет цепную реакцию. С точки зрения текущей ситуации, никто на Уолл-стрит не находится в более выгодном положении, чем другие. Если какая-то компания действительно потерпит крах, наиболее вероятным исходом будет то, что ее поглотит другая компания, как это произошло с Bear Stearns. 

— А что, если начнутся увольнения? — у Дин Чжитун были свои заботы. Конечно, все не так просто: капиталисты, как известно, не держат бездельников, после слияний и поглощений консолидация и увольнения также были рядовыми операциями. 

— Есть ли смысл беспокоиться об этом? — вернул ей вопрос Фэн Шэн: — Кроме того, у таких людей, как мы, все еще есть некоторые преимущества. 

— Это какие же? — не поняла Дин Чжитун. 

Фэн Шэн рассмеялся и ответил: 

— Мы дешевле. 

Дин Чжитун тоже рассмеялась, понимая, что это правда. Такие новички, как они, могли только плыть по течению и, возможно, даже выжить. В конце концов, их можно было использовать как инструмент, а их зарплата была даже ниже, чем у старших сотрудников. 

— Вижу, у тебя хороший настрой сейчас, — похвалила она Фэн Шэна. 

Фэн Шэн не стал скромничать и сказал в шутку: 

— Сейчас я теряю или выигрываю сотни тысяч долларов на любой сделке, так что если подумать о собственной зарплате, то это уже не так уж и важно, правда? 

Они болтали, когда к ним с опозданием подоспела Сун Минмэй. Когда она сняла свой тренчкот, под ним оказалось вечернее платье с глубоким вырезом и без бретелек, длиной до щиколотки. 

Дресс-код для мужчин на Уолл-стрит относительно строг, но женщинам не обязательно носить полный комплект костюмов. Дин Чжитун не совсем понимала границы дозволенного, поэтому просто для своего же удобства, и к тому же, чтобы не ошибиться, все равно каждый день носила костюмы. Сун Минмэй такой не была, она практически каждый день ходила в платьях; недавно даже, во время Недели моды в Брайант-парке, ее остановил репортер какого-то канала, когда она проходила мимо, и взял интервью, приняв ее за модного редактора. Но сегодняшний ее наряд по-прежнему был как-то уж слишком, он был совершенно неуместным в этом рамэн-баре, привлекая взгляды окружающих посетителей. 

Дин Чжитун не смогла сдержать удивления, посмотрев на нее: 

— Ты пришла просто поесть рамэна, для чего ты так вырядилась? 

Сун Минмэй села и, пролистывая меню, сказала: 

— Вечером будет званый ужин. 

Дин Чжитун снова спросила: 

— И ты все равно пришла, чтобы пообщаться с нами? Успеешь? 

Сун Минмэй ответила: 

— В приглашении сказано, что ужин начнется только в десять часов. Вряд ли успею нормально поесть с вами, но закажу пока что-нибудь легкое. 

— В десять часов? Да это целый high-end supper*, получается! — шутливо передразнил ее Фэн Шэн. 

Сун Минмэй рассмеялась и не стала вдаваться в подробности, вместо этого она спросила у Дин Чжитун: 

— Как там наш товарищ, все еще устраивает тебе неприятности? 

Дин Чжитун честно сказала, что после Денвера JV, кажется, стал относиться к ней немного лучше. 

Хотя между ними по-прежнему было мало общения, и он даже мог не ответить на ее «Доброе утро», когда она здоровалась с ним в лифте. Но когда она спрашивала его о чем-то по работе, он отвечал ей. И еще он стал прямо говорить ей, если она делала что-то не так, и больше не ставил начальство в копию в электронных письмах. 

Однако Сун Минмэй сказала: 

— На твоем месте я бы определенно не спустила ему это с рук. Я никогда не прощу того, кто совершил плохой поступок по отношению ко мне, пока он не встанет на колени и не признает свою ошибку передо мной. Такой человек, если не заставить его почувствовать боль, не изменится никогда. 

Дин Чжитун знала, что ее слова — правда. Студенты бизнес-школ играли в игры с нулевой суммой*, и правила были похожи. Например, если обе стороны решают сотрудничать, каждая сторона получает по 3 балла. Если одна сторона сотрудничает, а другая предает, то сотрудничающая сторона теряет 5 баллов, а предавшая получает 5 баллов. Если обе стороны решили предать друг друга, то ни одна из сторон не получает никаких баллов. 

И игровая логика Сун Минмэй всегда была такой же ясной. Вначале она всегда предпочитала сотрудничать, но если другая сторона хоть раз предавала ее, она не оставляла им никаких шансов и немедленно давала отпор. Даже если в результате предательства обе стороны не получат ни одного балла, а рейтинг упадет до самого низкого, она не проявит доброй воли, пока другая сторона не признает свою ошибку, не решит снова сотрудничать и не вернет ей 5 баллов. 

Тем не менее, Дин Чжитун считала, что поступила правильно, и все вышло как нельзя лучше. 

Сун Минмэй пришла позже всех и ушла раньше всех. Она поглощала салат, когда лежащий рядом с ней мобильный телефон завибрировал, высветив на экране имя: Benjamine. 

Она встала, накинула свой тренч и сказала Дин Чжитун: 

— Этот салат за твой счет. 

Дин Чжитун посмотрела на нее и спросила: 

— Не ты ли говорила, что хочешь чего-нибудь горячего? 

— У этого платья нет и миллиметра припуска, и я боюсь, что швы сзади разойдутся, — Сун Минмэй указала на свою талию, развернулась и ушла, привлекая внимание всех присутствующих в ресторанчике. 

Дин Чжитун рассмеялась, догадавшись, что сегодня важное событие, и Сун Минмэй, должно быть, снова с кем-то соревнуется. Таким она была человеком: если она хочет кого-то сокрушить, то обязательно сокрушит его во всех отношениях. 

Догадка Дин Чжитун оказалась верной: этот «кто-то» и правда существовал. 

В то время команда по спецпроектам продолжала расширяться, и к ней присоединился еще один новичок. Это был белый парень, который пока еще учился в Йеле, его звали Натан, и его привел партнер в первый же день в качестве стажера. 

В G-Банке все еще действовала партнерская система, количество их было невелико, так что любой, кого удается продвинуть на эту позицию, — важная персона. А если партнер может привести молодого стажера, представить его экономистам и MD, можно считать, что он еще более важная персона. 

Сун Минмэй давно слышала эту поговорку: люди в Америке заводят связи не хуже, чем в Китае. Если кто-то думает иначе, то, возможно, он даже не достиг порога установления связей. 

Если мыслить позитивно, то она, вероятно, уже достигла его. 

Сун Минмэй в то время работала меньше месяца, была чуть старше по званию, и ей поручили научить его выполнять задания. 

Поначалу Натан не мог понять, откуда она родом. По сравнению с большинством китайских студентов Сун Минмэй лучше владела английским языком, у нее были более белые и ровные зубы и она больше улыбалась. Но она не говорила с американским акцентом, цвет лица у нее был очень светлым, и сама по себе она была стройнее, в отличие от девушек ABC происхождения, которые обладали широкими плечами и подтянутым телом. 

«Where are you from?» (Откуда ты?) 

«I mean what kind of Asian are you?» (Я имею в виду, из какой именно азиатской страны?) 

«What's your ethnicity?» (Кто ты по национальности?) 

Спросил Натан, трижды меняя предложение, что, вероятно, означало, что он предоставляет ей выбор ответить на то из них, которое звучит менее расистским. 

В формулировке не было ничего плохого, но Сун Минмэй показалось это странным, и она ответила коротко и прямо: «Я китаянка». 

Она показала ему все, что должна была, и Натан учился этому очень быстро. Он выполнил задание за полдня, причем очень хорошо. 

После проверки, Сун Минмэй искренне сказала: 

— Отличная работа! В свое время у меня ушел целый день на то, чтобы разобраться в этом. 

Натан вежливо поблагодарил ее и последовал за своим партнером и MD на обед. 

Но Сун Минмэй уловила это его микровыражение: «Разве это не естественно, что я учусь быстрее и делаю работу лучше тебя?» 

Дальнейшее развитие событий еще больше подтвердило ее догадку, и то микровыражение действительно не было обманчивым. Она знала, что этот человек «белый» от кончиков пальцев ног до кончиков волос, но он умел это скрывать, так как прочитал немало книг и научился некоторой политкорректности. 

На том обеде Натан, вероятно, выразил партнеру свое разочарование по поводу такой маленькой и незначительной наставницы, как она, а после этого он стал учиться непосредственно у VP группы, его водили на различные встречи с инвесторами и даже на экономические семинары. А она, будучи штатным сотрудником, по-прежнему покупала кофе и обеды для каждого из них. 

Примечания: 

1* 挤兑 (jǐduì) — банковая паника, банковская паника, «набег на банк» (с кит.); массовое изъятие вкладчиками из банков в связи с сомнениями в финансовом положении 

2* TAF — срочный аукционный фонд (с англ.)

3* TSLF — срочный кредит под залог ценных бумаг (с англ.)

4* PDLF — механизм первичного дилерского кредитования (с англ.) 

5* Ippudo, также известный в Японии как Hakata Ippūdō — сеть японских ресторанов необычного рамэна, имеющая филиалы по всему миру

6* high-end supper — элитный ужин, первоклассный ужин (с англ.) 

7* антагонистическая игра или игра с нулевой суммой — так называется некооперативная игра, в которой сумма выигрышей и проигрышей всех игроков равна 0, следовательно, это означает, что выигрыш одного обязательно представляет собой проигрыш для другого