Глава 19

Последний свободы глоток

в спокойную ночь можно познать.

Прошлое в прошлом,

обиды не стоят того,

минуты по счету терять.

Стихия мороза и ветра

шагает по вашим пятам.

Она ... еще один недруг,

мешает цели нагнать.

Рейчел

Все очень сильно перемерзли, пока дошли до конечной остановки, а именно – Резиденции Графства Рейдж. Лишь Эйден был полон сил, его словно совсем не волновала снежная вьюга. Он ее не ощущал, и с Дженн они хоть как-то своими препираниями разряжали хмурую и усталую обстановку. Из последних сил, что у меня были, я смогла для себя отметить, что наружная архитектура здания замка Эйдена совершенно отличалась от Резиденции Семи Грехов. Даже статуи непонятных собакоподобных существ с крыльями говорили сами за себя. Но стоило отдать должное, резиденция Вайлда ничуть не уступала по территории и объемам Дарвудских владений. Тем не менее, именно здесь Дженн провела около месяца, пока нас разделили на тот период, поэтому мне было интересно узнать, где все это время она жила. Одних рассказов мало, чтобы передать всю атмосферу этого места. Думалось мне, что до Бала Семи Грехов здесь было все по-иному, сейчас же смотря на замок, припорошенный снегом, ощущалась пустота и мрак. Мы проходили мимо хижин, где, наверняка, жили люди, которые ушли в Долину Грешников, и как я любила говорить, в поисках лучшей жизни. Но что-то виды совершенно не отличались от деревушки Сан-Шато. По мере нашего приближения огни, что горели глубоко в домиках, гасли, словно не провоцировали путников остановиться, а намекали идти своей дорогой. Я посмотрела на Эйдена, что шел впереди всех, он даже не обращал внимания на подобные жесты жителей его Графства. Видимо, это было в порядке вещей. Подданные не жаловали своего Графа, а он и не настаивал на ином поведении, ничего не требовал в части должного обращения. Это слегка меня удивило.

Зайдя уже непосредственно на территорию замка, я тяжело вздохнула, когда увидела количество ступенек, что необходимо было преодолеть, чтобы открыть могучие двери Резиденции Рейдж и, наконец-то, согреться. Ничего не оставалось, кроме как пересилить себя и заставлять ноги хоть и медленно, но передвигаться. Я шла сразу за Эйденом и Дженнифер, когда как услышала шум за спиной. Обернувшись, я увидела, как Миранда упала на ступеньках и потеряла сознание. Габриэль еле-еле успел подхватить ее под руку, чтобы девушка, ненароком, не разбила себе голову. Страж тихо выругался и поднял Миранду на руки, чтобы вся наша компания без потерь добралась до дверей. Я отвернулась, ища глазами Дженн и греха, что уже успели оказаться на пороге здания. Войдя в вестибюль, я услышала, как Дженн кого-то звала.

– Лю-юк!? – Стоя в проходе, заметила, как подруга разместила руки п бокам и вглядывалась в пространство дома. – Странно, обычно он всегда тут, как тут. – Хмыкнула Дженн. – Ну, где его носит? – Усмехнулась девушка, уставшим, но добрым голосом.

Эйден смотрел в пол, будто хотел что-то сказать, собираясь с мыслями. Он засунул руки в карманы, стоял со стеклянным взглядом и каменным выражением лица, словно что-то вспоминал.

– Главному дворецкому точно нужно урезать жалование. – Ехидно смеясь, выдала ведьма с заговорщическим взглядом.

– Некому урезать. – Глухим голосом быстро бросил Вайлд. – Вы можете расположиться на третьем этаже западного крыла, там спален достаточно. – Грех Гнева смотрел на меня, не обращая внимания на недоуменный взгляд алой ведьмы.

– Подожди ... – Непонимающе пыталась встрять Дженнифер.

– Вечером посмотрим припасы, что-нибудь вместе приготовим. – В той же манере вещал Эйден.

– Да прекрати меня игнорировать! – Взорвалась ведьма и встала прямо перед Вайлдом так, что он больше не мог на нее не смотреть.

Как раз сзади уже дошли остальные святые, которые стали свидетелями очередной потасовки Дженни и Эйдена. Я не знала, кто такой Люк вживую, даже на балу я его не видела, но подруга рассказывала, что он был близким другом Вайлда да и, впрочем, единственным. Плюс ко всему он руководил делами Резиденции Рейдж и был на счету Главного Дворецкого. Но по реакции Эйдена было не понятно, он будто был равнодушен к этой персоне, имя которой сорвалось с губ Дженн.

– Нет его. – Сквозь зубы рыкнул Эйден, слегка поддаваясь вперед.

Теперь можно было заметить, что все это время он сдерживал свои эмоции, а точнее агрессию. Только было не ясно, чем она была подкреплена.

А хотя, он же Грех Гнева. Ему не нужна причина, чтобы злиться.

– Здесь нет!? Тогда где он? – Развела руками подруга. – Неужели у Блэка? – Ее глаза округлились.

Эйден сжал челюсть до предела, его скулы играли на лице, он слегка наклонился и сказал ей на ухо, но услышали эту новость абсолютно все. Всем своим видом он показывал, что сейчас не место и не время для подобных выяснений, но Дженнифер, как всегда шла напролом, собственно, поэтому ему ничего не оставалось, как ответить с раздражением в голосе.

– На том свете в лучшем случае. – Грубо проронил Грех Гнева и, развернувшись на пятках, моментально направился вглубь резиденции.

Если прислушаться, то в этой грубости можно было расслышать нотки тоски и печали, но не каждый смог бы их уловить. Многие видели то, что хотели, и не каждый мог присмотреться и запечатлеть все детали. Но меня сразу стал волновать другой вопрос.

– Кто это сделал? – Дженн, прочитав мои мысли, спросила за меня, говоря вслед Эйдену.

– Плата за помощь, ну, ты сама понимаешь. – Уже эхом донесся до нас ответ Эйдена, который даже не оглянулся через плечо.

У Дженнифер опустились руки, она повернула голову в мою сторону. В ее взгляде можно было рассмотреть смесь эмоций. Мне казалось, совсем немного она была зла, в том числе и на меня. Нет, конечно, вслух она этого не сказала, но ведь это я повязана с Грехом Гордости руками и ногами, и даже была его ренегатом. Так, действительно, если бы я не сбежала, многие остались бы живы.

Люк, Дарий, Люси ...

Дженнифер могла сбежать сама, но Страж настоял на совместном уходе. Как бы она снова не начала бросать ядовитые фразы в его сторону. Она не винила меня, весь ее пустой взгляд так и спрашивал: «Да, когда все это закончится!?».

Дженнифер

Я сидела в просторной купели, полной воды. Лишь голова и шея показывались на поверхности. От горячеватой воды исходил и клубился бушующий пар. Окно было приоткрыто, поэтому легкая дымка извивалась под воздействием ветерка. Было приятно расслабиться в теплой ванной, когда лицо обдувала прохлада. Изредка я погружалась в воду с головой, чтобы согреть остывшие волосы. На маленькой табуретке, что стояла сбоку по правой руке, было расположено лавандовое мыло с белым полотенцем. Запах травянистого растения заполнил все пространство ванной комнаты. Его легкий шлейф сливался со свежестью снега и долетал до моих обонятельных рецепторов. С полуоткрытыми глазами я была в расслабленной позе и пыталась собраться с мыслями. За ужином мы должны обсудить наши дальнейшие действия, но меня больше волновало то, что скоро черед Греха Гнева стать жертвой моего Атама. Остальным святым было просто, у них была цель – лишь загнать свое святое орудие в плоть греха, да и поглубже, чтобы было надежней. У меня и Рейчел все, достаточно, сложней и запутанней.

Бороться со своими эмоциями, чувствами и воспоминаниями, когда на кону спасение людей... Даже не знаю ... тут либо выбрать свою жертву ради блага, либо выбрать эгоизм и наплевать на всех.

Конечно, второй вариант мне нравился больше всего, ведь после всего случившегося я все больше убеждалась в том, что в этом мире никто никому ничего не должен, и всем будет наплевать на жертвы и отвагу святых. Только ради близких можно пойти на риски, сопряженных с опасностью к жизни. А до остальных, если совсем на чистоту, и вовсе не было никого мне дела. Внутри ничего не екало, даже после получения метки святой. Вспомнив о ней, я лениво покосилась на левое предплечье. Белая татуировка в форме сердца по-прежнему содержала в себе узор такого же белого креста. Форма сердца часто напоминала мне сцену, когда Эйден держал главный, еще бьющийся орган в руке в случае с крушением кареты. Поэтому я редко уделяла внимание белому рисунку на своем плече. Иногда я даже непроизвольно царапала его во сне ногтями правой руки, словно могла запросто содрать его с просторов бледной кожи.

Я сморщила нос и с закрытыми глазами вновь погрузилась целиком под воду. Тело распарилось, голова ощущалась тяжелой, было лень двигаться и совершать хоть какие-то движения, но вымыть голову было необходимо. Запустила руки в волосы и начала шевелить корни. Внезапно я почувствовала чьи-то руки на своей макушке. Насторожившись, замерла в ожидании. Вынырнув, я мотнула головой, чтобы согнать капли воды, но глаза оставались закрытыми. Я так поняла, Рейч пришла меня поторопить, наверно, умеющие готовить в нашей святой команде закончили стряпать ужин. Собственно ничего удивительного не было, мы часто раньше друг о друге заботились. Доли секунд и вода уже не мешала мне открыть глаза. Я была готова уже повернуть голову, но меня зацепило непонятное отражение в воде. С целью рассмотреть отчетливо картинку, я перестала дышать, чтобы вода не была разводами. Пар от горячей воды был не совсем кстати и мешал глазам сконцентрироваться.

– Рейчел, уже все готово? – Обратилась я к стоящей сзади подруге.

Тем временем давление рук на голову слегка усилилось.

– О, на затылке в самый раз. – Протянула я довольным голосом.

Руки подруги стали массировать затылочную часть головы, нажимая все сильнее.

– Все-все. – Хохотнула я. – Намек понят, сейчас буду уже выходить.

Но Рейч не переставала тормошить мою голову. Я начинала нервничать.

– Эй, да прекрати уже! – Я недовольно взмахнула рукой, но она прошлась лишь по воздуху.

С легким испугом я заняла сидячую позу и обернулась. Мое лицо вытянулось от удивления, так как позади никого не оказалось, а дверь в ванную комнату была плотно закрыта. По телу загуляли мурашки, и я обхватила себя руками и стала пошевеливаться покидать ванну. От резкой смены положения туловища, в глазах стало мутнеть. Растирая виски пальцами, я зажмурила глаза. Через несколько секунд я приоткрыла веки.

Мое тело содрогнулось, а внутри все чертыхнулось. Снова я не могла пошевелить своим телом. Как беспомощная, я сидела и пялилась в свое отражение на поверхности уже алой воды. Грудная клетка стала знакомо дергаться, что означало – мне не хватало воздуха.

Неужели, наяву я заснула в ванной? Черт-черт-черт!

Но этот раз чувствовалось, что при всем таком состоянии, изо рта в такт движениям диафрагмы порциями стекала вода такого же цвета, как и та, в которой я оказалась. Мою голову снова начали массажировать чьи-то руки. Шок с испугом постепенно заменяли друг друга. Меня больше волновал факт, что таким темпом в реальности могла захлебнуться. Слышался чей-то шепот, но я не могла разобрать слов. Вслушиваясь, я параллельно пыталась разглядеть силуэт позади себя. Одежды Главного Дворецкого Графства Рейдж я не могла забыть, ведь видела их каждый день, пока была здесь.

Твою за ногу... Ну, и что же ты хочешь мне сказать, Люк!?

Затем хватка стала жесткой, чужие руки до боли дернули за волосы так, чтобы я смотрела теперь в потолок. Если бы мои глаза могли отображать эмоции, то они бы расширились до предела. На сером потолке была красным написана фраза в две косые строчки: «Исчезнет грех – исчезнет грешник. Исчезнет грешник, и беззаконных да не будет более»».

– Убей греха. – Люк приблизился к моему уху и протянуто прошептал.

Я не могла ему ничего ответить, равно, как и спросить, хотя вопросов было много. Грудь уже наполнила и сдавливала тяжесть, что вызывало волну паники. Смотря в потолок, чувствовалось, потоки воздуха вместе с водой вырывались из приоткрытого рта. Были ощущения, что я тону. Гортань уже начинало печь, а распахнутые глаза слезились. Злость стала хлестать через край, так как мне уже порядком надоело быть жертвой сонного паралича. Самое неприятное, что его сначала не могла отличить от реального времени. Накопившиеся унизительные ситуации, в которых я оказывалась слабее и уязвимее, а именно во сне, порядком довели уже до сумасшествия, постоянно запугивая.

Хватит!

Вся комната стала в сине-серых тонах, что означало, я поменяла цвет глаз. Мне удалось вырываться из хватки дворецкого, и первым делом я окинула его внешний вид, что видела изначально лишь в отражении. Он совершенно не отличался от живого, вот только шея была не совсем естественно выгнута. В его глазах читалось удивление.

– Прости. – Еле слышно сорвалось с моих губ.

– Исчезнет грех – исчезнет грешник. – Медленно повторил он.

А потом резко закричал так, что мне пришлось закрыть уши ладонями и зажмурить глаза. Ледяной ветер настиг видимые части тела – шею и голову, от чего туловище начало трястись.

– Дженни? – Послышался голос Рейчел.

Как по щелчку, я открыла глаза и мотнула головой. Я не могла больше сделать и вдоха, как и думала, наяву я заснула в ванной и ушла собственно под воду... Из последних сил я заставила поднять голову. Как только появился доступ к кислороду я начала лихорадочно кашлять и стучать себя по груди. Горло жгло, видимо много наглоталась жидкости, которая, кстати, была уже совсем холодная. Я перекинула верхнюю часть тела через ванну и начала выплевывать всю воду, которая мешала в легких. Рейч еще раз постучала в дверь и позвала меня. Хриплым голосом я еле-еле ответила, что скоро выйду. Хорошо, что она не зашла, а то было бы много ненужных вопросов. Откашлявшись, дрожащими руками я стала приподниматься, попутно хватая белое полотенце с табуретки. Вытерев корпус тела и волосы, я повесила его на ручку двери, а сама пока пошла к зеркалу. У раковины, точнее справа от нее, я оставила для себя шоколадного цвета халат, в который быстро укуталась. Я умылась холодной водой, пытаясь прийти в себя. Мои дрожащие руки уперлись об раковину, тело не слушалось и шаталось, я же пыталась выровнять дыхание и унять сердцебиение. Голова гудела, видимо подскочило давление, виски чуть ли не лопались. Выругавшись, что лучше не становилось, я нараспашку открыла окно. Снаружи подул дикий, снежный ветер, хватая меня в свои колючие и морозные объятия. На удивление тело было горячим и распаренным, а когда я очнулась, прозрачная вода оказалась ледяной. Нестыковки сводили с ума. Я пыталась дословно вспомнить алую надпись на потолке, и непроизвольно покосилась туда. Естественно, там ничего не оказалось. Подойдя снова к зеркалу, я посмотрела на себя и потерла мешки под глазами, словно могла их согнать с лица. На стекле я увидела ту самую надпись на запотевшем стекле, мое тело будто обдало молнией. Я быстро бросилась к двери и выдохнула, когда та поддалась и открылась.

Я выбрала спальню, в которой прожила тот захватывающий месяц, темные тона черного цвета создавали полумрак даже в дневное время. Выйдя из ванной комнаты, я рухнула на кровать лицом вниз, а после перевернулась на спину. Повернув голову вбок, увидела, что Рейчел принесла свежую и чистую одежду. Я провела рукой по мягким тканям и поймала себя на мысли, что не хотела идти дальше во владения Блэка. Усталость в связи с последними днями накатилась как никогда, а здесь ощущался покой, которого не хотела лишаться. Положив руку на лоб, я прикрыла глаза и всматривалась в горящую люстру, что слепила глаза. Мне показалось, что где-то я уже слышала реплику, написанную Люком. Впрочем, за ужином это можно обсудить, он как раз вот-вот начнется.

Габриэль

Я оттащил Миранду аж на третий этаж этого высокого злополучного здания, будь оно не ладно. Так, это еще до первого этажа надо было подняться, как на Олимп.

Надеюсь, боги видели мой подвиг, а Миранде ... надо меньше есть!

У меня чуть руки не оторвались от плеч, пока я взбирался наверх. Уверен, спальни были и на этажах ниже, вот только кое-кто решил поиздеваться.

Шутки шутками, вот только святая Нестяжания была чересчур бледна. Конечно, остальные насторожились, но как по мне, она была изначально не готова к своему предназначению. За своим тяжелым характером скрывался совсем хрупкий и зеленый стебель. Даже Зои, если их сравнивать, была намного лучше подготовлена в моральном и физическом плане. Хотя с первого взгляда скажешь совсем наоборот ... Ей вообще повезло одолеть Каспера Фолена и то, он сдался сам по сути. Если бы была настоящая схватка, то все бы пропало и покатилось в тартарары.

Сидя в комнате Миранды и размышляя над всем, я устало опустил локти на колени и потер переносицу. Шумно выдохнув, я посмотрел на танцующий огонек камина, он был единственным светом в комнате. Настала моя очередь смотреть за девушкой, пока остальные немного отдыхали или помогали готовить. Какая бы Амелия не была уставшая, она все равно не позволила никому притронуться к ее сфере готовки, так что ее смену посиделки с Мирандой я взял на себя. Пока была возможность, я согрелся у очага и привел себя в порядок. Даже часок вздревнул в своей комнате, но сон был мимолетный. Разбудил меня стук в дверь, Рейчел принесла сменную одежду. Она не проронила ни слова, будто делала все машинально. Вручив мне стопку вещей, зеленоглазая девушка, словно витая в своих мыслях, поспешила к остальным святым.

Может на нее так повлиял разговор, что состоялся при входе в замок?

Но я так и не понял происходящего между Вайлдом, Рейчел и Дженн. Было ощущение, что лишь они втроем разговаривали о делах, которые нам знать необязательно. Меня это задело, и даже тогда, когда Рейч молча, не проронив и слова, всунула одежду, что выделил Вайлд.

Да, к черту все!

Я запустил руки в волосы, тем самым взъерошив их. Слишком много мыслей терзали мой рассудок.

– Габ? – Тихий вопрос повис в воздухе.

На голос Миранды я дернул щекой. Не хотелось мне с ней разговаривать в таком настроении.

– Я. – Сухо бросил, откидываясь на спинку кресла и отворачивая голову к камину.

Кресло стояло так, что был виден мой профиль при ровном сидении, но как уже сказал, я отвернулся к камину, поэтому девушке был виден лишь мой затылок.

– Ты все время был здесь? – Ломающимся и хриплым голосом обращалась Миранда.

– Нет, да и с чего бы? – Спокойно сказал я, все же показывая лежачей собеседнице профиль моего лица.

Я прикрыл глаза и разместил руки на подлокотниках высококачественной мебели. Такое кресло было только в этой комнате, это и есть причина, почему я еще не ушел.

Она же ведь пришла в себя, значит, няньки ей больше не нужны.

– Я ведь тоже живой как ни как, мне нужен отдых и сон. Был уговор на почасовой караул. Не одним вам святым это необходимо. – Я прикусил язык, чтобы дальше не наговорить лишнего.

– Верно. Я наверно головой ударилась, раз мне пришла такая глупая мысль. – Досадно хохотнула девушка, которая по звукам пыталась поменять положение тела.

– Не ударялась. По крайней мере, на моей смене. – Равнодушным голосом сообщил Миранде.

Девушка хмыкнула и слабо улыбнулась. Меня всего передернуло. Я больше не мог выносить общества с ней, даже ради кресла. Поэтому поспешно встал и направился к входной двери.

– И сколько это будет продолжаться? – Тихим, но гневным голосом спросила Миранда, сжимая одеяло в своих трясущихся кулаках.

От неожиданности я удивленно замер, ожидая продолжения.

– Конкретней. – Не оборачиваясь, я встал как вкопанный в метре от двери.

А ведь я почти успел уйти!

– Прекрати так себя вести, это не ты! – Ее голос надломился.

Я прикрыл рот, но от туда как назло вырывался хохот. Было неудобно и смешно одновременно. Абсурд слов собеседницы просто поражал. Как же все привыкли к моей исполнительности. Но, увы, мне от нее сейчас тошно, как никогда.

– Замолчи. ... Кем ты себя возомнила, а? – Бросил сидящей в кровати девушке с черными кудрями, чей взгляд был полон негодования и страха, что все выходило из-под контроля.

– Я обещала, что все будет согласно предсказанию! Я обещала, что ты будешь четко следовать наставлениям! Я взяла на себя ответственность за всех нас! – Разъяренная девушка встала с постели и стала приближаться в мою сторону, заметно пошатываясь. – А по факту, мы шаркаемся с грехами и даже спим в доме одного из них! – Миранда встала предо мной, смотря глаза в глаза.

– А кто тебя просил? – Я изогнул одну бровь. – Брать ответственность, а? – Добавил, не спеша тихим голосом. – А главное зачем? – Хмыкнул, изучая потерянное лицо святой, которую трясло от происходящего. – Что ты хочешь доказать отцу?

Я шумно выдохнул и поджал губы, обведя оценивающе пространство комнаты, словно видел все впервые. Не хотелось мне вдаваться в воспоминания, поэтому я тактично перевел тему.

– Сменная одежда лежит на комоде, если нужны средства гигиены, то ванная комната там. – Я указал на дверь из темного дерева, справа от кровати. – И прекрати нести бредовые вопросы, которые не имеют смысла. – Фыркнул я, и перевел взгляд на девушку, которая опустила голову.

– Не имеют смысла? – Досадным шепотом произнесла Миранда вопрос, словно разговаривала сама с собой.

Меня насторожила такая нездоровая реакция, и я еще сильнее захотел, как можно скорее избавиться от неприятного общества. В следующую секунду послышался звонкий хлопок. Сначала не понял его источника, но как только начала ныть левая щека, я инстинктивно ее потер. Миранда обхватила себя за предплечья и начала шумно дышать.

– УБИРАЙСЯ! – С особой злобой сквозь зубы и надломленным голосом бросила в лицо мне девушка.

Ее глаза цвета хаки словно потеряли прежний цвет, а слезы душили и мешали ей говорить.

Я перешел черту, ... ведь тема ее отца довольно деликатная.

– СОВСЕМ ОГЛОХ?! КАТИСЬ ОТСЮДА. – Сквозь зубы прошипела святая и как от огня, путаясь в ногах, направилась в ванну.

Хлопнула дверь, и только этот стук вывел меня из небольшого оцепенения.

И от чего у меня это чувство паршивости?

Миранда

Десть лет назад ...

До сих пор помню запах свечей в монастыре. Он словно пропитался моей плотью на всю оставшуюся жизнь. И мне никак не уйти от судьбы дочери Главного Настоятеля монастыря и церкви. Многие не задумывались, как трудно детям стать уважаемыми в лицах своих родителей, которые добились колоссальных высот непосильным трудом. Тем более женскому полу... Кажется, даже этот факт клеймил меня пожизненно, поэтому отец всегда смотрел на меня с нотой безнадежности. На лбу его лица всегда выступали три горизонтальные полосы, а брови обреченно хмурились. Зато все остальное окружение льстило и сдувало с меня пылинки.

Какая ирония ...

Церковь была как отдельная власть, которая не зависела от территории, будь то даже лесные дебри. Даже Правитель Священной Долины учитывал мнение Главного Настоятеля веры, и всегда благосклонно к нему относился. В нашу церковь, что своего рода я называла домом, могли приходить люди за любым советом или просьбой, все могли найти опору здесь. Может, поэтому в моей крови появился дар святой Нестяжания, мне всегда хотелось помочь окружающим, не знала, что это был за душевный порыв милосердия, но такое чувство – я с ним родилась. Не могла объяснить природу такого поведения, видимо, оно шло из души и сердца.

Я не нуждалась ни в чем материальном, ведь у меня было все самое лучшее. Мне лишь было нужно увидеть и почувствовать, что я нужна своему отцу. Он меня никогда не хвалил, лишь за успехи говорил: «Так и должно быть», принимая все как данное. Меня сильно печалило такое холодное отношение. Если у меня были промахи, он отводил меня в мою комнату и говорил: «Не позорь родителя своего и будет покой». Потом он закрывал дверь до утра. Не было ни объяснений, ни поддержки, ничего. Может поэтому я выросла такой, какая есть...

Я помню отчетливо день, когда Габриэль появился в монастыре. Я стояла четырнадцатилетней девушкой с изучающим взглядом. Габу было примерно семнадцать или около того. Меня удивило, что его завели на территорию церкви в оковах, как какого-то преступника. Конечно, в ужасе я возразила немедленно их снять, видя пустой с прищуром взгляд паренька. Казалось, Габ только тогда заметил мою персону. Он наклонил голову на бок, посмотрел на меня с презрением и произнес по слогам: «Не ме-шай-ся». Его толкнули в спину, на что он нервно дернулся. Позже я узнала, что обучением Габриэля занимался лично мой отец, уделяя все внимания этому мальчику. Досада овладела мной внутривенно. Но только потом я узнала, кем Габ являлся на самом деле.

Поначалу с Габриэлем никто не общался из сверстников. Да, при монастыре были уроки, проводимые настоятелями. Здесь крестьянские дети проходили отбор и могли испытать удачу, чтобы попасть в церковную школу. Все дети обходили будущего Стража Семи Сестер стороной, а он и не хотел делиться ни с кем своими мыслями. Мне же было интересно, от чего он так замкнут в себе, и почему он такой особенный. С ним было трудно сблизиться, от слова совсем. Сначала он меня полностью игнорировал, но однажды я смогла его рассмешить. Впервые я увидела такую невероятную улыбку на лице... И ... этот момент, знаете, как говорят в сказках, породил необыкновенные чувства, которые я прятала до сих пор. Но показывать и проявлять, не говоря о том, чтобы поведать о них, не могла. Точнее не умела.

Шли годы, мы вдвоем были неразлучны, можно сказать были лучшие друзья. Посещали вместе занятия, а после лазили по просторам церкви и болтали по поводу и без. Ведь мне тоже, как и Габу было запрещено выходить за предел территории монастыря. Это были самые лучшие дни в моей жизни ... Когда Габриэль стал посещать боевые тренировки, даже наставники поражались его навыкам и все больше сторонились. Он чувствовал это, я это видела, поэтому пыталась сгладить обычные будни своим присутствием. Не сразу, но со временем, Габриэль стал доверять мне, рассказал про свою семью, которую он оставил и собственно причину, почему так поступил. Пребывая в монастыре, Габриэль изменился в характере и понял, что ему предстоит совершить. Я случайно узнала, что являлась святой Нестяжания, и была первой найденной святой в Священной Долине. Я испила из кубка, что на тот момент был еще в монастыре. На руке появилась метка, которую я носила до сих пор. Только в этот момент я ощутила гордость отца за меня на несколько секунд, наконец-то, я была небесполезной! И я помню искаженное лицо Габриэля в тот момент, он не хотел, чтобы так случилось. Ведь Страж искренне верил, что он с найденными святыми в будущем обречен на смерть. Тогда-то наши отношения стали немного рушиться.

Когда обучение Габа было завершено, и он обладал всеми необходимыми знаниями, настал самый худший день в монастыре. Мне было как раз двадцать два года, а Габу примерно двадцать пять. Он уважительно относился ко мне, мы могли приятно поговорить, но он уже не так открывался мне, как раньше. Ведь я дочь своего отца, а это значило у нас одна кровь, так рассуждал мой друг, которого я любила. Отец стал сомневаться, что Страж после вручения священных клинков будет следовать наставлениям пророчества, хотя поводов не было. Да, Габ пытался пару раз сбежать, но на тот период, он был одинок и загнан в угол. Тем более прошел слишком давний срок такого его безрассудства. Почему-то отец не верил словам Габа, был всегда настороже, находясь рядом с ним. Словно боялся его силы и навыков, полученных в стенах его дома. Отец приказал снова надеть оковы на теперь уже состоявшегося Стража и доставить его в Башню Семи Сестер под стражей. Так же предполагалось и планировалось держать его взаперти двадцать четыре на семь под четким контролем стражников Правителя Священной Долины Адриана Кэндала с парочкой настоятелей из монастыря. Отец страшился Стража, так как знал, на что способен Габриэль, и как всегда хотел все держать под своим контролем. Я знала, что в этом случае Габ не выдержит, ему и так было тяжело столько времени провести в монастыре. Габриэль цеплялся за возможность уехать в Башню Семи, как за последнюю соломинку, чтобы ощутить долгожданную свободу. Вот только сбыться ей, Главный Настоятель церкви в лице моего отца не хотел позволять. А я не могла так разочаровать Габриэля, ведь у меня была возможность помочь и я ей воспользовалась ради того, кто был мне дорог. Единственным условием для Габриэля было держать меня в курсе всего и, в случае чего, беспрекословно исполнять приказы.

Я обрывками помнила ту сцену с моим унижением. Впервые в жизни я поставила на кон свою репутацию, судьбу и родство с отцом. Я, прямо и откровенно говоря, поручилась за Стража и поставленную перед нами ответственную задачу по поиску остальных святых и уничтожению грехов. Отец вынудил меня принять его условия, а именно еженедельно поставлять отчет по делу, сообщать обо всех странностях и планах, говорить о новых знаниях. Отец пошел мне на уступок, вот только ... ноша в случае провала достаточно тяжела. Так, если Страж подведет дело либо скроется в неизвестном направлении, я предстану пред судом Священной Долины, как изменница. Отец откажется от меня, и я потеряю с ним родство. Так вот ... Когда мы с отцом договорились, он вызвал нас с Габом, чтобы объявить о нашем отъезде в Башню для начала работы по поиску остальных святых. Но только мы трое знали, что все приказы будут исходит от отца через меня по организации исполнения предназначения. Страж условно был для остальных предводителем святых, хотя на деле все было мною подконтрольно. Такова была цена свободе, поэтому Габ перестал видеть во мне даже друга, скорее предателя и шпиона. Ведь, ведущую роль должен был получить Страж Семи Сестер по истинному приданию. Поэтому я похоронила свои чувства глубоко внутри, и зареклась, что не имела права говорить ему о них. Думала, молчание сделает свое дело и потихоньку все уляжется.

Но, увы, все выходит не так, как мы планируем, верно, папа?

Настоящее время...

Мрак окутывал сознание и не давал очнуться. Из головы не выходила сцена, которую я увидела, пойдя за Габриэлем в лесу ... Я не хотела верить, что Рейчел и он все-таки близки, отказывалась и все! Но там я поняла, как же ошибалась на этот счет. Мои ноги как будто потеряли опору, я рухнула на колени, упираясь ладонями в снег, но не опускала глаз от этой пары, как бы говоря себе: «Смотри, не вздумай сводить взгляд!». Надеялась, что просто разочаруюсь и убью раз и навсегда эти непонятные ощущения с чувством зависимости.

Но, черт, как же я была не права! Этому словно нет конца, больная привязанность в одну сторону. Что-то подобно болезни, ты готов ради человека вывернуться наизнанку себе во вред, а он этого не заметит и не узнает, даже спасибо не скажет.

Ужаснуло, что даже после увиденного, мои чувства не изменились, и это пугало.

Да, что со мной не так?! Какая же я жалкая!

Весь оставшийся путь я витала в мыслях, но на ступенях замка, организм не выдержал. Сначала мои ноги подкосились и я начала стремительно терять равновесие, а после мрачная и тихая пелена.

Уж лучше бы я умерла.

Очнувшись, я заметила Стража, сидящего в кресле. Мне было противно от самой себя, ведь мне хотелось просто еще продлить этот момент на несколько лет. Я даже была готова быть прикованной к кровати все это время. Но я подала голос, так как не хотела себя подпитывать надеждой. Как всегда, сухой разговор без особого настроя. Он всегда так со мной разговаривал наедине. В компании он скрывал эту неприязнь, ну, а мне оставалось довольствоваться лишь тем, что было. Лучше уж такое общение, чем никого. Пусть, он ненавидел меня и злился, хоть какие-то эмоции в мой адрес.

– А кто тебя просил? – Габ посмотрел на меня с презрением. – Брать ответственность, а? – Почти Шепотом произнес парень. – А главное зачем? –Словно издевался и не понимал истинных моих намерений. – Что ты хочешь доказать отцу? – С насмешкой спросил Страж.

Эти слова задели за живое и ударили по больному, внутри все рухнуло, и я сорвалась, ударив его. Он просто ткнул меня носом во все это дерьмо, не разобравшись. Слезы навернулись незаметно, я ни разу не позволяла себе представать пред ним в таком виде. Я подавляла всхлипы истерики. Он не понимал меня, не знал всего, закрылся от меня и не дал возможности поговорить, как в разгар нашей дружбы.

Неужели, я тогда не заслужила право на банальный вопрос: С тобой все в порядке?

И такое поведение в мой адрес я могла стерпеть какое-то время, но оно затянулось уже на несколько лет.

Я тоже живая! Я тоже тяну на женских плечах ношу не легче, чем у тебя! Неужели я не заслужила хотя бы человеческого отношения?!

– И прекрати нести бредовые вопросы, которые не имеют смысла. – Шикнул Габ, как бы невзначай.

Я опустила голову и позволила черным кудрям спрятать лик, не желая показывать эмоции на своем лице.

– Не имеют смысла? – Как не своим голосом повторила я слова парня, что сильно врезались посреди моих бушующих мыслей, словно те были ответом на мои немые вопросы.

Я обхватила себя за предплечья и начала шумно дышать, сдерживая как всегда порывы злости настолько, насколько было возможно и позволяли остатки терпения. Зубы стиснулись, руки тряслись, как у умалишенной, даже не заметила, как влепила ему пощечину. Но он ее заслужил, как никто другой. Мне хотелось выкрикнуть ему все, чего мне стоила его свобода, хотя бы в том виде, в котором она была и есть сейчас. До боли в сердце хотелось высказать все свои чувства и показать настоящие эмоции. Но вместо этого я пронзительно с вызовом посмотрела ему в карие глаза, пытаясь найти хоть какое-то оправдание этому парню. Заглянув в них, меня парализовало, как бы я не старалась, но уничтожить то, над чем не властна, не могла. Как бы он себя не вел, чтобы он мне не говорил, та его мальчишеская улыбка всплывала перед глазами. Мои плечи угрюмо опустились, признавая свое поражение.

– УБИРАЙСЯ! – Вспылила я, указывая на входную дверь, но Габриэль лишь стоял и таращился на меня.

Меня от этого начало лишь сильней трусить. Было противно от самой себя. Об меня вытирали ноги не первый раз, а я просто давала спуск.

– СОВСЕМ ОГЛОХ?! КАТИСЬ ОТСЮДА! – Махнула в сторону выхода, а сама направилась в ванную, чтобы он не видел коллапс моих эмоций.

Я долго умывала лицо, которое не переставало быть заплаканным. Не сомневалась, что когда выйду из ванной, Габриэля уже там точно не окажется. Поэтому настроила себя так, что ничего не произошло. Как ни в чем не бывало, я вышла в пустую комнату, где недавно кричала на Стража. Моргнув пустым взглядом, переоделась и с пустотой внутри побрела в обеденный холл.

Эйден

– Да, где это видано, чтобы святая командовала грехом в его же доме!? – С возмущением возразил я, пока носил дрова для печи.

– Кухня это святое место Эйден Вайлд. Запомни, она вне твоего владения на сегодняшний вечер. – С уверенной улыбкой произнес гном с темной и длинной косой.

И эта шустрая полторашка строит из себя генерала боевых действий!?

Я сдерживался в своих выражениях как мог, но еще чуть-чуть и я мог взорваться.

– Напомни, кто там твоя противоположность? Ну, речь про греха. – Нахмурился я.

– Лень. – Сходу ответила девушка.

– Гробовой угодник. – Тихо выругавшись, я накрыл рукой лицо.

Мне казалось, Линдсей откинется добровольно, чтобы только не видеть активные мельтешения перед глазами. Закончив с дровами, я покачал головой и поспешил в реконструированный дракхолл, чтобы немного поразмышлять, как лучше подобраться к Блэку и не привести всех на верную гибель.

Выйдя на улицу, холодный воздух поднимал волну снежинок. Как же меня раздражало это время года. Ненавижу зиму, от слова совсем. Все ходили как снеговики и я как дурак должен одеваться так же, чтобы не выделяться. Не всем стоило знать, что я мог контролировать температуру тела. Да уж, хоть где-то Грех Гнева сыграл мне на руку и был полезен. В одной рубашке я стоял на ступеньках, ловя лицом поток ветра, затем засунул руку в нагрудный карман и достал футляр с сигарами. Благо его все же отыскал. Закурив, я засунул руки в карманы брюк и стал медленно спускаться. Краем глаза я заметил тень справа и затормозил движение.

Руки в пекло! Прах его дери! Нельзя же так пугать! Не привык я принимать стольких гостей одновременно. Знал же, что дурная идея принимать сразу восьмерых, тем более святых! Что-то я погорячился с гостеприимством. Все они какие-то с причудами, особенно эта сопля с помятыми ножами!

– Не злоупотребляй гостеприимством. Не помню, чтобы разрешал вам лазить, где вздумается. – Настороженно с агрессией адресовал слова Стражу Семи Сестер, что, мать твою, почти как раз стоял у входа в дракхолл.

Я почесал затылок, а после струсил пепел с сигары.

– Учту. – Коротко бросил парень, словно был в раздумьях.

Я протянул ему футляр с сигарами.

– Я не курю. Но ... благодарю. – Удивился Страж моему жесту.

– Хм, не вежливо отказывать хозяину, знаешь ли. – Хмыкнул я, и убрал футляр в нагрудный карман рубашки.

Вот же ж, сопля зеленая. Ну, и катись.

Я уже подошел к двери дракхолла и потянулся к ручке.

– Ты прав, тогда давай отсрочим. Закурю, после того, как сделаем то самое дело. – Серьезно произнес собеседник.

– Уже другой разговор. – С прищуром я выдохнул дым, кивая Стражу.

Но все равно, ты зеленая сопля.

Пока я хохотал про себя, решил, если и получать от ведьмы нагоняя, то хотя бы не одному. Дженни говорила учиться контролировать гнев без вымещения его в дракхолле. Но вот ... я буду скучать по нему ведь участь греха известна всем, поэтому в последний раз хотел тут позаниматься и все равно, что присутствовал салага. Я выкинул сигару в ближайший сугроб и зашел в свой зал.

Скажу, это он меня заставил. Бу-га-га! Хотя ... Дженн вряд ли поверит ... А, ну и хрен с ним.

– Становись у мешка и держи его ладонями. Потом поменяемся. – Командовал я, на ходу снимая рубашку. – Научу кое-чему, вдруг выживешь, пригодится. – Хмыкнул я.

– И каковы правила? – Страж следовал за мной все это время и уже был на позиции.

– Не украсить стену красными узорами. – Буркнул я, чувствуя, как гнев разливался по венам.

Паренек ухмыльнулся на мой ответ, в его глазах играл еще тот, чертов, огонек. Думалось, будет занимательно.

Мне всего лишь надо выпустить пар, да. Забыть смерть лучшего друга, которого я не успел защитить.

Рейчел

За ужином мы собрались ближе к девяти вечера. Пока я разносила всем святым вещи, которые были у Эйдена в запасе, размышляла о том, что скоро вновь предстояла встреча лицом к лицу с Блэком и Юджином. Не знала, даже с кем из них я больше боялась встретиться. Эйден тактично намекнул на смерть своего дворецкого, а меня не могло все никак покинуть чувство вины.

Присев за стол, я удивилась, как много Амелия приготовила всего за несколько часов. Все девушки уже разместились за столом, кроме Миранды и парней. Дженнифер сидела рядом со мной, но ее что-то непрерывно беспокоило. Я дернула ее за рукав, подруга неожиданно тряхнула головой, обращая на меня внимание. Я кивнула ей, задавая немой вопрос. Без колебаний с уверенностью она уставилась на меня.

– Исчезнет грех – исчезнет грешник. Исчезнет грешник, и беззаконных да не будет более. – Тихо произнесла подруга так, чтобы услышала только я. – Ты может где-нибудь в книгах читала подобную фразу? – Дженни изучала эмоции на моем лице.

В это время я округлила глаза и вспоминала свой сон, где была такая же фраза.

– Откуда ты ее услышала? – Не могла скрыть своего удивления.

– Заснула в ванной, сонный паралич, мертвые снова пришли поговорить, а то им постоянно скучно. – Поджала губы Дженн, пока размеренно произносила слова, как обыденность.

– Боже, Дженнифер! – Я схватила подругу за руку.

– Так слышала или нет? – Настаивала на своем ведьма, которая так и не хотела обсуждать произошедшее.

– Сон ... повторяющийся сон. Фраза была точь-в-точь, как ты ее и произнесла. – Поникшим голосом призналась я.

– Кажется, мертвые против возвращения к жизни олицетворений грехов. – Пожала плечами ведьма.

– Думаешь, именно это они хотели сказать? – Нахмурилась я.

– Ну а что еще? Не думаю, что это что-то серьезное. – Поджала губы Дженн.

– А что, если ... – Мои глаза округлились.

В столовую зашли Габриэль и Эйден. Непривычно было видеть их вдвоем, даже Дженнифер странно покосилась в сторону брата и греха.

– Если что? – С настороженным выражением лица переспросила собеседница, смотря на парней которые о чем-то бурно беседовали.

– Что если грехов нельзя будет воскресить твоей силой? – Шепотом произнесла я, на что Дженн мгновенно перевела на меня обеспокоенный взгляд. – Это всего лишь предположение, но ... они же были грешниками, худшими причем. Если исчезнет грех – исчезнет грешник ... – Я нервно сглотнула, пока Дженн сводила брови.

– Быть этого не может. – Она почти губами произнесла и глубоко задумалась. – В любом случае ... – Тихо сообщила подруга. – Я сделаю все, что в моих сила и даже больше. – Нервно улыбнувшись, ведьма взяла в руку вилку, но никак не отважилась что-то положить в тарелку.

– Итак, все в сборе? – Вайлд обвел взглядом своих гостей в обеденном холле.

Последней как раз зашла Миранда с непроницаемым взглядом. Видимо, она недавно пришла в себя. Выглядела девушка весьма измотанной, но держалась хорошо.

– Отлично. – Кивнул Грех Гнева. – Так вот, я давно знаю местность земель Долины Грешников, поэтому располагаю информацией о размещении всех резиденций грехов, но в основном. Местоположение Греха Зависти, увы, не знал даже Дарвуд. Предлагаю, во-первых. – Запнулся Эйден, делая паузу, и поднял указательный палец вверх. – Для начала посетить Резиденцию Семи Грехов, которой управлял Дарвуд. Это место ... – Остановился Эйден. – Чувствую себя экскурсоводом. Какой ужас. – Скривился парень.

– И для чего? – Анжелика, улыбаясь, спросила Вайлда.

– У Дарвуда, наверняка, припасены карты, где он предполагал размещение резиденции Блэка, вплоть до внутренних строений и механизмов. У него ...

– Всегда есть план. – Договорила я за Вайлда.

– Именно. – Ухмыльнулся Грех Гнева.

– А, во-вторых, будет? – Вклинилась в разговор Дженнифер, разместив крест-накрест руки на груди.

– Да. Я настоятельно советую святым, которые уже грохнули своих грехов остаться здесь. – Глухим голосом произнес Эйден.

Даже посуда перестала звенеть. Повисла гробовая тишина, была до жути странная пауза.

– Не знаю, как остальные, но я иду. – Миранда посмотрела четко в глаза Эйдена.

– Твое право. – Развел руки Эйден.

– Я с ним согласен. – Как рокот грома раздался строгий голос Габриэля, который вел зрительную борьбу с Шепард. – Нет и точка.

– Ставлю запятую и говорю да. – Нахмурилась девушка с кучерявыми волосами.

– Тогда решим большинством. – Я высказала свое мнение.

– Кто дал право тебе принимать решение? – Миранда с горечью в голосе произнесла вопрос.

Что на нее нашло!? Цепляется ко всем.

– Я же Святая Любви, как вы говорили. По иерархии главней, разве не так? – Я не понимала реакции Шепард, но отвечала ей, как есть, пожимая плечами.

– Козыри пошли. – Сузила глаза Миранда с недовольным лицом.

– Хватит! – Хлопнул в ладоши Габ. – Значит, голосуем. Это будет справедливо.

– Кто за, поднимите руки. – Страж уверенно оглядел присутствующих.

Подняли все кроме Агнесс и Миранды.

– Я думаю, что могу еще быть вам полезной. – Спокойно сказала Агнесса. – Но раз так, то я не буду возражать.

Зои воздержалась от пояснений и спокойно уплетала еду, изредка поднимая взгляд на говорящих.

– Я объясню, почему предложил такой вариант. – Эйден наклонил голову набок. – По факту, по факту ... вы сделали все, что от вас требовалось по пророчеству. Вы заслужили спокойную жизнь. Чужие ошибки, я считаю, не должны вас лишать частицы радости. Да, возможно все навернется медным тазом, вся эта затея с пророчеством и так далее. Хотя бы вы будете помнить своих товарищей и доживете свои жизни как отведено по времени. – Пожал плечами грех. – Может я не прав, но такое мое мнение.

– Я согласна. – Кивнула я. – Вы действительно это заслужили.

– Верно. – Габриэль смотрел в пол, но тоже дал понять о своей позиции по этому поводу.

– Мы с Анжи поддерживаем вас. – Амелия сжала кулаки и уверенно махнула головой.

– Бред. – Шепард не успокаивалась, ее глаза были разъяренные.

– Брось, Миранда! – Амелия стала наседать. – Поверь, так будет лучше.

– Тем более ты слаба. – Звонко заявил Габ. – Ты будешь обузой, за которой придется присматривать. – Не смотря на Шепард, Страж Семи Сестер слишком прямо заявил за столом.

– Габ ... – Я нахмурила брови, ловя настороженный взгляд Стража.

– Так. – Эйден стал терять терпение. – Те, кто хочет, остаются, их никто не осудит. Те, кто идет, значит, идет. Завтра на рассвете едем. Все. – Стукнув кулаком по столу, Вайлд встал, намекая, что трапеза окончена.

– Кстати, Амелия. – Вайлд развернулся на пороге. – После всей этой святой суматохи, если выживем, я точно найму тебя шефом на свою кухню. Отказы не принимаются.

Амелия радостно улыбнулась и благодарно кивнула.

Эйден пытался поддерживать оптимистичный настрой, будто все будет хорошо, но все мы знали, что это лишь иллюзия. Благой и радостный исход возможен, но только вероятность мала.

Очень мала ...

– Если. – Дженн словно разговаривала сама с собой. – Ключевое слово – если.