6

Сяо Синчэнь, услышав требование, послушно тянется к завязкам на своих одеждах, однако останавливается на полпути. С так и замершими руками у пояса он стоит трагичной статуей, склонив голову набок и приоткрыв рот. Вид у него при этом на редкость глупый, собственно, как и то, что он говорит.— Я не думаю, что мои штаны могут тебе как-то помочь... — недоуменно тянет он. — Они же тебе даже не по размеру, разве нет?— Плевать я хотел на какие-то штаны! — рявкает на него Сюэ Ян. — Мне может помочь только то, что в них, так что доставай поскорее.Сяо Синчэнь озадаченно вздергивает брови, заставляя свою повязку на глазах ползти вслед за ними, и осторожно предполагает:— Ты говоришь про мой... Кхм... — он запинается, переминаясь с ноги на ногу.— Да-да, я говорю про твой член, — со стоном выдыхает Сюэ Ян, закатывая глаза, и начинает перечислять для доходчивости: — Нефритовый стержень, мужской корень, даосское орудие, если желаешь! И нечего так краснеть, будто впервые слышишь!— Не пристало приличным людям говорить о подобных вещах с юными девами, — с гордым видом сообщает даочжан, однако от краски с лица избавиться ему не удается. И как-как он себя назвал? Ха, приличным он был разве что пока на горе сидел! Но дело совсем в другом.— Не называй меня так, — угрожающе шипит Сюэ Ян. Не сказать, что он уже привык, что его все окружающие нынче за бабу держат, но в силу их незнания можно потерпеть сие название. А вот от якобы спутника жизни — ни за что!— Ох, конечно, извини. Просто твой голос все еще порою вводит меня в заблуждение, — отзывается Сяо Синчэнь, примирительно вскидывая руки перед собой. — Так зачем тебе нужно, чтобы я...— Достал свой член? — мрачно заканчивает за него Сюэ Ян, не особо впечатленный оправданиями. — А ты сам-то как думаешь? Давай, порази меня своими догадками.Хотя чего тут догадываться? И так все должно быть понятно, даже даосу. Однако конкретно этот отдельно взятый даос умеет удивить, как и всегда! Он вообще со всех сторон поразительный, но иногда в очень хреновом смысле слова.— Ты... Ты желаешь, чтобы я пожертвовал своим взамен твоего утраченного? — предполагает Сяо Синчэнь. — Но ведь госпожа Баошань сказала, что есть иной способ...По мере своей речи он говорит все тише и сдавленнее, а носки его белых сапог к концу оказываются на несколько цуней дальше, чем в начале. Просто потрясающе.— А что же ты, не готов поделиться? — мнительно щурится Сюэ Ян, его голос опасно понижается до шипения. — Как глаза раздавать, так ты у нас первый бежишь! Но на мне благородство кончилось, да?— Я... Я... Конечно, если бы это был единственный способ...— Молчи, все с тобой понятно, — прерывает Сюэ Ян, даже не желая слушать.Чего уж там, он бы тоже ни за какие сокровища не согласился бы на такую жертву! Но даочжану разве не положено быть добрым и щедрым? Как бы не так! И только пусть попробует потом заявить, что это не такая уж страшная потеря, чтобы столь сильно переживать... Своим виноватым блеянием он только что дал полное право истерить во всю мощь!— Радуйся, что твой хер меня интересует только в приставленном к тебе виде, — добавляет Сюэ Ян с милостивым фырканьем. И, чтобы закончить этот глупый фарс, сразу раскрывает свои намерения: — Давай, скидывай свои тряпки, сношаться будем — это именно то, что заставит меня до конца осознать, что такое быть женщиной, и я стану нормальным.Если так задуматься, это же было самым очевидным решением проблемы и без всяких разговоров с пакостными старухами! Почти во всех детских сказочках девицы освобождаются от проклятий с помощью поцелуев их воздыхателей. Но тут не сказочка, и не для детей, поэтому на одних поцелуях далеко не уехать. Правда, даочжан со своей похоронной миной не шибко рвется в воздыхатели...— Я никак не могу этого сделать, — горестным голосом заявляет он, отступая уже в открытую, аж назад отскочил! И куда это он, интересно, метит — в окно выскочить хочет или к двери рванет?— Как это не можешь? — искренне удивляется Сюэ Ян. — Что с тобой случилось?У него что, бабка тоже богатство свистнула? Не мог же и он ей гадостей наговорить, что она его так покарала? Или мог?.. Если так, то даочжану, наверное, даже хуже — совсем уж неполноценный... У Сюэ Яна взамен хоть сиськи отросли. Плохонькие, но все же!— Со мной все в порядке. Но ты... Ты же сейчас, — Сяо Синчэнь останавливается на мгновение, чтобы перевести дух и заполошно выдохнуть: — женщина!— Опять про пристойность да воспитание заливать начнешь?— Вовсе нет. Просто я теперь чувствую себя рядом с тобой... неправильно. Я не смогу.Поглядите-ка на него! Неправильно он себя чувствует! Нашел кому печали свои изливать: тому, кто уже целый день в платье скачет! Просто уму непостижимо!— Рукав ты обрезанный, тьфу! — в сердцах сплевывает Сюэ Ян на пол и тут же затирает подошвой след, чтобы ненароком не вмазаться. — Так значит, ты в самом деле срал на то, что я — это я, тебе абы член на месте был? Все вранье эти ваши даосские заветы про шелудивых и красавиц...Когда он сам так полагал во время разговора с Баошань Санжэнь, ему было не настолько горько, как теперь. Наверное, потому что до того Сяо Синчэнь от него молча шарахался, и было даже в некотором роде забавно его смущать, а сейчас он отказал напрямую несколько раз кряду. Оказывается, даочжан не стесняется — ему просто противно, и его источаемые скорбь и раскаяние, все делают только хуже.— Знал бы ты, как я тебе сейчас хочу глотку вспороть, — после недолгих раздумий признается Сюэ Ян. — Или заставить тебя сделать это самому!За свое недолгое пребывание в женском теле он успел понять, что ни один мужик не воспринимает девичьи угрозы всерьез. Исключения составляют разве что угрозы, исходящие от дородных бабищ со скалками в адрес своих субтильных муженьков, а в остальных же случаях... Как бы Сюэ Ян ни скалился и ни грозился выпустить кишки горожанам, отпускающим сальные шуточки в его адрес (под вечер это перестало льстить) — результат был один. Ублюдки только цокали языками и восторженно восклицали: «Ишь, какая злющая девка, видать, тигрица в спальне!» — мерзость сплошная.И даочжан, как и положено любому приличному обладателю мужских достоинств, тоже не отнесся к писклявым стращаниям Сюэ Яна, как к чему-то весомому. Да можно сейчас хоть всю правду вывалить — и про свою настоящую личность, и про ненависть с местью, — Сяо Синчэнь лишь повздыхает и забудет, что ему вообще говорили. Его пугает только перспектива оказаться в одной койке с мерзкой бабой... Судя по его скривившей роже, он уже задумывается: может, прыгнуть на меч взамен и впрямь не такая уж дурная идея?Однако вместо путешествия на тот свет даочжан делает шаг вперед. Одну руку он драматичным жестом прижимает к своей груди, а второй нашаривает плечо Сюэ Яна, чтобы легонько его сжать, и затем начинает торопливо говорить:— Я знаю, что это до сих пор ты, и чувства мои к тебе не угасли. Но от одной мысли о том, чтобы разделить с тобой страсть, мне становится дурно. — Услышав предупреждающее покашливание, означающее скорое возникновение острых предметов в его шее, он поспешно пытается подобрать более приятные слова для девичьих ушей: — Не потому, что ты мне стал неприятен в таком виде, а лишь потому, что я не имею ни малейшего представления, что теперь с тобой делать!Сюэ Ян смотрит, стараясь отыскать на лице Сяо Синчэня тень улыбки или другое свидетельство того, что тот шутит. Потерпев сокрушительную неудачу в своих поисках, он не выдерживает и заходится в задыхающемся смехе.— Так вот в чем твоя проблема? И всего-то? Ой, не могу... Не знает, что делать... Да невелика там наука: все то же самое, что и с мужиками, только дырка побольше и масла не нужно. Уж как-нибудь справишься!Кажется, объяснения вводят даочжана в еще больший ужас, чем он испытывал ранее, потому что он шумно сглатывает и остервенело мотает головой, словно надеясь вытряхнуть оттуда услышанное.— Вдруг я сделаю что-то не так и тебе не понравится? Или, хуже того, я тебе наврежу? Я не могу пойти на такой риск! — отчаянно восклицает он.Сюэ Ян перехватывает его за руку и успокаивающе похлопывает по ладони.— Я и надеяться не смею на то, что мне это понравится, бабы под это дело вообще не заточены! — заверяет он, руководствуясь собственным опытом. Лично ему еще ни одной девки довольной не попадалось, следовательно — так не бывает. А что в веселых домах все поголовно стенают от радости — так им же за это платят! — Ну а если вдруг попортишь, то есть от этого проверенное средство, чтоб я в обиде не остался.— Какое? — не слишком-то воодушевленно уточняет Сяо Синчэнь.— Женитьба, конечно. Эй-эй, ты что, тут завалиться собрался? — заметив предательскую дрожь даосских колен, возмущается Сюэ Ян. — Я же мужиком на утро стану, на кой мне нужно, чтоб ты на мне женился?Даочжан все еще не выглядит убежденным, однако, отдышавшись, мужественно произносит:— Ладно, если ты так настаиваешь, я согласен.— «Ладно»? — пораженно переспрашивает Сюэ Ян. Более оскорбительного ответа и не придумать! — Совсем обалдел! Одолжения он мне тут делает! Где это видано вообще, чтобы девка мужика как козла на веревке волокла да уговаривала в нее хер запихнуть? Знаешь что? Я тоже тебе одолжение сделаю — обойдусь без твоей помощи! — Толчок в грудь выходит не очень весомым, зато полным чувства собственного достоинства.— И что же ты намерен делать? — изумленно спрашивает Сяо Синчэнь. И удивление его явно вызвано тем, что его так легко отпустили.— Пойду к тому, кто не будет ломаться, — ядовито выплевывает Сюэ Ян. — Знаешь, сколько в городе желающих? Могу кого угодно выбрать: хоть соседа нашего, хоть торговца конфетами! Этот дед хоть и трухлявый, но я уверен — он еще ого-го! А после этого, уж не обессудь, пошлю тебя в Преисподнюю, один останешься, помощник хренов... Хватит с меня...С этого и нужно было начинать! Ведь стоило прозвучать этим словам, как Сюэ Ян оказывается стиснут в удушающих объятьях. Быть может, не настолько пылких, как ему бы хотелось, но это поправимо — сакральное знание, что нужно с мужиками делать, все еще при нем.

— Ну что ж, даочжан... — Сюэ Ян, щурясь от рассветного солнца, с тяжелым вздохом отпускает одеяло, под которое он по пробуждении заглянул. — Похоже, тебе все-таки придется на мне жениться.