2

Сюэ Ян нервно меряет шагами маленькую комнату, все никак не в силах подстроиться под непривычно легкую походку: вместо нормальной ходьбы выходят суетливые подпрыгивания, которые даже ощущаются по-дурацки. Зато хотя бы роста оказался не настолько маленького, как ему показалось сначала. Даже голову не приходится задирать, чтобы посмотреть в напряженное лицо даочжана. Правда, он сидит на кровати... Пускай лучше пока не встает, разочарований в мироздании и так уже не счесть!— Представить даже не могу, как это произошло! — восклицает Сюэ Ян, останавливаясь, чтобы перевести дух. Одернув нижнюю рубашку, слишком свободную даже с плотно затянутыми тесемками, он устало упирается ладонью в свое бедро. Несколько мгновений он настороженно его ощупывает и оборачивается через плечо, дабы убедиться в ужасных подозрениях. — Помилуйте Небожители, ни у одной бабы в жизни не видал настолько плоской задницы! Какой кошмар, да у Слепышки и то наверняка больше наросло... — громко стонет он, обнаружив в себе очередной изъян.— Послушай... — Сяо Синчэнь старается вклиниться в раздосадованные стенания и вздыхает, прерванный раздраженным:— Не надо говорить, что у меня все хорошо! Не веришь, сам потрогай эти мослы собачьи! Давай-давай, чего застыл?Даочжан поспешно прячет примирительно вскинутые ладони за спину, чтобы его не заставили прикладываться к обруганным прелестям, и настойчиво говорит:— Пожалуйста, давай ты прекратишь отвлекаться и все-таки расскажешь, что ты вчера делал! Нам нужно найти причину того, что ты стал... таким.— Так я тебе уже сказал: понятия не имею! — выдыхает Сюэ Ян, садясь рядом.Сяо Синчэнь ощутимо вздрагивает, когда к его плечу прислоняется чужая голова, но не отодвигается, а просит:— Все-таки постарайся вспомнить.— Что я мог вчера делать, по-твоему? Из города я не выходил, без надобности было. А остальное как обычно: проснулся, полдня мы с тобой вместе были, потом я на рынок ходил, посидел в трактире на обратном пути и домой пришел... Ничего странного!Даже никого убил: ни своими, ни руками даочжана. Если честно, это занятие Сюэ Яну наскучило еще полгода назад — удовлетворения от содеянного с каждым разом становилось все меньше, — да и трупный яд уже весь израсходовался. А приготовить новый, чтобы никто не отвлекал и не совал свой нос в его дела, как-то руки не доходят. То крыша снова течет, то окно прорвалось, то Слепышка какую-то почесуху с улицы принесла — какой уж тут яд?— И никаких темных тварей?— Я, может, не твой Шуанхуа, но тоже, знаешь ли, недурно в них разбираюсь! — А может, даже и лучше. В похоронную дыру без ведома Сюэ Яна точно ничего не просочится.— М-да, это было бы слишком просто... К тому же я никогда не слышал о том, чтобы создания тьмы проклинали подобным образом. Больше похоже на шалости духа-проказника.— Ничего себе шалости! Даочжан, у меня член убежал! — Сюэ Ян оскорблен до глубины души. И обида эта столь сильна, что на глаза сами собой наворачиваются слезы, и желание их вытереть о белое ханьфу становится просто непреодолимым.— Я уверен, что все можно вернуть на свои места, — выдавливает из себя Сяо Синчэнь, неловко поглаживая Сюэ Яна по волосам в надежде, что это предотвратит новую порцию леденящего душу воя вперемешку со всхлипами. — Вернемся к духам? Я с ними вживую никогда не встречался, но слышал, что они могут принимать человеческий облик... Быть может, ты недавно... столкнулся с кем-то незнакомым?— Можно подумать, я тут с каждым встречным-поперечным ручкаюсь и всех знаю? И что значит «столкнулся»? Ты на что это намекаешь? — мнительно цедит Сюэ Ян, украдкой-таки утираясь чужим плечом.— Я не намекаю, а прямо говорю, что ты иногда не слишком учтив с посторонними.— Это они со мной не учтивы, а я, в свою очередь, лишь отвечаю им тем же. Это другое.Это даочжан что, зубами скрипеть вздумал?! Какая бездушность к чужой беде!— С кем ты вчера говорил, кроме меня и А-Цин? — справившись с собой, невероятно терпеливым тоном вопрошает он.Сюэ Ян морщится, напрягая память. Если честно, то все будто в каком-то тумане... В общих чертах вчерашний день помнит, но детали выцепить удается с большим трудом — будто с самого утра выпил и протрезвел только ночью. Поэтому он не слишком уверенным тоном начинает перечислять:— Соседи напротив опять свою телегу дурацкую к нашим воротам приперли... Я им сказал, что если еще раз ее увижу хоть на чжан ближе положенного, то будут собирать по кускам. — Не телегу, а ее хозяев, но об этом не стоит упоминать. — Торгаши эти вонючие никак не научатся, что лучше даже не пытаться меня надурить... Представляешь, каждый раз находится какой-нибудь умник, который пытается подсунуть мне лежалую дрянь! Но с такими у меня разговор короткий! — гордо заявляет Сюэ Ян, звучно ударяя кулаком по раскрытой ладони.— Что-то еще? — деловито уточняет Сяо Синчэнь.В любой другой день начал бы причитать, что нельзя так с бедненькими горожанами, которые если и сделали что-то дурное, то не со зла, однако сейчас держит эти мысли при себе. Разумно с его стороны — кроме носа, зубы у Сюэ Яна тоже остались прежними, и вцепиться он ими может очень больно. Может даже, покрепче, чем раньше!— В едальне все было вроде бы спокойно, хотя они могли бы и не привечать всяких юродивых девок... — с осуждением цокает языком он, разглядывая свои пальцы. М-да, может их и неполное количество, но от заусенцев надо надо на досуге как-то поизбавляться, а то не руки, а какие-то лапы куриные... Совсем запустил!— О ком ты сейчас говоришь? Там была какая-то женщина? — бесцветно произносит даочжан, до треска сминая ветхую простынь под его рукой. Того и гляди, дыру продерет, а зашивать кто будет? Молодец какой нашелся, сам нихрена не делает, а портить всегда горазд!— Сначала дослушай! — все-таки клацает на него зубами Сюэ Ян в качестве предупреждения. — Ну да, прицепилась ко мне одна тетка, прямо повисла... До самого дома за мной шла, и знаешь, так шустро для старой карги ковыляла! Морду-то не криви, я ее отправил гулять. Так и сказал ей: «Сиськи сначала отрасти, а потом уже в гости напрашивайся!». Западай я на малолеток, я бы Слепышку по углам зажимал, а не тебя... У тебя, даочжан, конечно, ничего тоже нет, но...— Остановись! — перебивает его Сяо Синчэнь с неподдельным волнением. Однако дело сейчас не в набившей оскомину ревности, и даже не в радости, что его дорогой спутник признался в том, что на сторону не смотрит, а в чем-то ином. — Сколько их было?— Кого, девок, что ли? — недоуменно вскидывает брови Сюэ Ян. — Одна она была, откуда им еще взяться?— Ты сначала назвал ее «теткой», затем «старой каргой», а закончил и вовсе на «малолетке». Тебе не кажется это странным?Сюэ Ян встряхивает головой, осознавая, что до момента, как даочжан задал ему этот вопрос, его разум это никоим образом не беспокоило. А сейчас он понимает: и правда с той бабой было что-то не так! Один раз взглянешь — женщина в расцвете сил, второй — седая бабка, а в третий раз — уже девчонка...— И ты сказал, что она хотела попасть в наш дом? — спрашивает даочжан, не услышав ничего, кроме неопределенного мычания.— Ага, будто ей здесь медом намазано было! — с жаром кивает Сюэ Ян, забывая, что собеседник его не видит. — Аж пищом лезла, я ей пинка поднавесить думал даже, чтобы отвалила, но...Он запинается на полуслове, когда в ответ слышит тихий смех. Сяо Синчэнь беззвучно трясется, приложив ладонь к лицу, а закончив, бормочет:— На моей памяти такого не случалось, но, пожалуй, она на самом деле единственная, кому под силу совершить нечто подобное...— Даочжан, ты хочешь сказать, что меня прокляла именно эта тетка и ты с ней знаком?! — неверяще едва ли не вопит Сюэ Ян, от неожиданности вскакивая с постели. — А говорил, что духов вживую не встречал!— Это не дух, — качает головой даочжан.— А кто тогда?— Если мои предположения верны, то ты имел честь лично познакомиться с самой великой заклинательницей Поднебесной, госпожой Баошань Санжэнь, — торжественно возвещает Сяо Синчэнь, тоже вставая. То ли в знак своего глубочайшего уважения, то ли для того, чтобы не отпускать Сюэ Яна дальше, чем на расстояние вытянутой руки. — На самом деле ей уже несколько веков, но с таким колоссальным количеством духовной силы, как у нее, она может себе позволить выглядеть ровно так, как захочется. Обычно этого никто не замечает, пока не задумается...— А ей разве не положено сидеть на вашей даосской горе?— Раз в пару десятков лет она спускается и идет по миру: найти новых учеников, встретиться со старыми знакомыми и принести немного мудрости тем, кто в ней нуждается. Думаю, она пришла в город И, чтобы навестить меня. И не спрашивай, как она выяснила, где я нахожусь — у бессмертных свои способы.До того разум Сюэ Яна просто грелся на медленном огне, а теперь вскипел, испарив способность изумляться. Если кому-то подвластно находить исчезнувших людей в дремучем захолустье да менять свой возраст по настроению, то, наверное, и превратить мужика в девицу — раз плюнуть. Почему бы и нет?— И за что она так со мной!? За то, что я посмел схватить за задницу ее любимчика?Или за то, что заставлял убивать невинных людей, до того косвенно вынудив отдать свои глаза своему ублюдскому дружку?.. Неужели она об этом тоже знает?!— Что ты, конечно же нет, — усмехается даочжан, развеивая часть тревоги. — Скорее всего, госпожа Баошань просто захотела тебя проучить. Если ты ей наговорил всяких гадостей про женщин, что я недавно от тебя услышал — а я не сомневаюсь, что именно так ты и сделал, — то нет ничего удивительного, что она поступила с тобой именно так. У нее... своеобразное чувство юмора.— У тебя, видать, такое же! Чего улыбаешься, думаешь, это смешно?Вот сейчас Сюэ Ян действительно жаждет вцепиться ему в горло и не разжимать челюсти, пока не прекратит глумиться. Или хотя бы схватить за плечи и трясти без остановки! А для этого еще поди дотянись... Да, проклятый даочжан все равно оказался на добрых полторы головы выше, сплошное непотребство! Сюэ Яну не посчастливилось в полной мере осознать на собственной шкуре, как чувствовал себя Цзинь Гуанъяо в окружении своих братцев, особенно Не Минцзюэ. То ли убить от зависти хочется, то ли верхом запрыгнуть, но уже по другим причинам...— Успокойся, пожалуйста, — умиротворяюще отзывается Сяо Синчэнь, не сразу нашаривая плечи Сюэ Яна, чтобы их легонько сжать. — Все складывается просто замечательно.— Да неужели? — рявкает на него Сюэ Ян, еще пуще ощенитиваясь. — Хотя если ты всю свою жизнь мечтал вот об этом, — он перехватывает одну из рук даочжана и с каким-то болезненным удовольствием перемещает ее на то место, которое усиленно притворяется девичьей грудью, — то не смею спорить. Для тебя и впрямь все замечательней некуда!Инстинктивно сжав ладонь, Сяо Синчэнь издает странный звук, более напоминающий предсмертное бульканье утопающего, чем выражение закономерного мужского восторга. Его побелевшие от ужаса губы изгибаются в неподражаемой страдальческой дуге, а сам он близок к тому, чтобы лишиться чувств.— Я совсем о другом! — горячечно возражает он, в мгновение ока умудрившись вырваться и отскочить на пару шагов назад, чудом не врезавшись в кровать. — Я хотел сказать, что если это дело рук госпожи Баошань, значит, твои изменения обратимы. Нужно всего лишь ее разыскать и спросить, что следует сделать, чтобы ты вернулся в прежнее состояние. Она ни за что не станет лишать оступившегося человека шанса исправить свои ошибки, поэтому не откажет.— И где же ее искать? — скептически хмыкает Сюэ Ян. От души у него заметно отлегает, но ощущение того, что туда кто-то навалил знатную кучу, остается. И совсем не оттого, что придется извиняться — если не ползать на коленях, — перед какой-то пигалицей с горы.— Насколько я знаю свою наставницу, она должна быть где-то поблизости, чтобы иметь возможность наблюдать , что преподанный урок хорошо усваивается, — заверяет даочжан воодушевленным тоном, пусть и все еще немного нервным. — Однако, возможно, поиски займут некоторое время — день или даже два... Если ты ее сильно рассердил, она может не захотеть сразу показываться на глаза. Но рано или поздно она обязательно себя явит — в конце концов, она пришла ко мне, а ты просто попался ей на пути, — уже не так радужно завершает он.Просто потрясающе. Какая-то древняя сука не только решила испортить жизнь неудачно подвернувшемуся под руку человеку, но еще и вдоволь посмеяться, глядя на его страдания. Ох, ладно. Возможно, Сюэ Ян ее понимает. Не будь у него таких же замашек, то он просто бы перерезал глотку Сяо Синчэню в тот же день, как только смог снова достаточно крепко держать нож для удара.— Хочешь, я поговорю с А-Цин и все ей объясню? — заботливо предлагает даочжан, не подозревая, какие темные мысли витают в голове его собеседника. Или собеседницы? — Она, должно быть, очень удивится тому, что ты теперь...— Писклявая баба, — хмуро заканчивает за него Сюэ Ян, про себя отмечая, что за столь долгой болтовней уже не дергается каждый раз, слыша свой звенящий голос. — У меня к ней заодно назрело одно важное дельце, так что я сам потолкую.— Какое дельце? — с подозрением спрашивает Сяо Синчэнь, склоняя голову на бок.— Женские секреты, так что не суйся, — с горькой ухмылкой отзывается Сюэ Ян, направляясь к выходу из комнаты. И перед тем, как открыть дверь, многозначительно сообщает: — И да, я был прав: раз уж бессмертная стерва — твоя наставница, то и виноват во всем ты.