- МЕЖДУ НАМИ -

Гарольд

— Эд! Боже мой, Эдвард, ты слышишь меня?

Сквозь ужасный гул в голове и продолжающие крутиться перед глазами звёздочки разных цветов, но небо почему-то напоминает потолок, слышу крик.

— Эд, птенчик мой, ты жив? — Меня хлопают по щекам, и теперь я ощущаю, как голова пульсирует от невыносимой боли.

— Эд?

Закрываю глаза. Стону. Открываю глаза, и надо мной нависает что-то тёмное.

— Изыди, Сатана! — Ору я, отпихивая от себя чудовище в какой-то страшной зелёной маске и с одним красным рогом.

— Пошёл на хрен! В ад вали! Я не готов ещё! Иди к звёздам! Единорога забирай! Изыди! — Я брыкаюсь ногами, понимая, что меня пытаются забрать какие-то неведомые силы за всю мою крутость, но я так легко им не отдамся. Они мне голову прорубили. Они меня убили! Твари!

— Я не причащался, отец мой! Да как там дальше?! Твою ж мать...во имя отца и сына твоего! Сгинь, мерзость! — Отмахиваюсь, отползая назад, и показываю крест руками, жмурясь и пытаясь вспомнить хоть что-то из услышанного в воскресной школе. Ни черта.

— Эд, совсем двинулся? Это ж я. Джозефина! — Слышу возмущённый знакомый голос и приоткрываю один глаз. Голова болит. Очень болит.

Надо мной стоит нечто ужасное в огромном чёрном халате, с зелёной дрянью на лице, размазанной по всей коже, и с полотенцем красного цвета, замотанным на голове.

— Ты дьявольское отродье! Ты не заберёшь меня! Я знал! Знал, что ты того! Знал, что у тебя рог есть! И ты им протыкаешь всех за их красоту, потому что они тебя не хотят! Знал, что адская хищница! Дьявольское дитя! Ты...

На меня льётся ледяная вода, и я замираю с открытым ртом.

— Вот ты придурок. Надо было тебя посильнее ударить, — девушка разматывает полотенце, и длинные волосы падают ей на спину.

— Вот ты уродина. Что за ерунда у тебя на морде? Ты даже Халка переплюнула! Голова болит...ты ударила меня? Ты...

— А что мне было делать? Я услышала, что кто-то ходит возле дома, а потом открывает заднюю дверь, даже не спрашивая разрешения, чтобы войти. Я защищалась. Сам виноват, — обрывает меня Джози, снимая халат и оставаясь в огромной футболке, которую, видимо, за моим братом донашивает.

— То есть ты вместо того, чтобы спросить, что мне нужно, долбанула меня? — Вытирая воду с лица, изумляюсь я.

— С грабителями нельзя говорить. Папа учил, что их нужно сразу обезвреживать, связывать, а потом вызывать полицию.

— Да что у вас здесь такое?! У вас в крови, что ли, всех лупить?! Хватит уже бить меня сегодня! Хватит...чёрт, как же голова болит, — стону, потирая затылок, а там такая огромная шишка, к слову, появилась.

— Я на тебя в суд подам, дьявольская цыпочка. Я тебя засужу. Твою ж...больно-то как, — хнычу, жалобно дёргаясь от боли.

— Эд, прости. Ты мог просто сказать, что это ты. Откуда я знала? И я не цыпочка. Назовёшь так ещё раз, ударю снова, — Джози опускается рядом со мной на колени и отрывает руки от головы.

— Что за дерьмо у тебя на морде, дьявольская куропатка?

— Эдвард!

— Не бей меня! — Жмурюсь и отмахиваюсь от неё, уже опасаясь, что это, действительно, какой-то спецназовец, перевоплотившийся в милый грибок на поляне.

— Боже, Эд, да я не думала, что ты заберёшься сюда, как вор. Прекрати. Сейчас лёд принесу и смою маску с лица, — Джози тяжело вздыхает, и когда я приоткрываю один глаз, поднимается на ноги.

Классная задница и на ней только маленькие белые трусики. Офигенная задница...

Фу, чёрт меня. Это же дьявольская бешеная цыпочка. Чур-чур-чур. Никогда.

Опускаю руки от лица и вижу пустую бутылку, валяющуюся рядом, мокрые пятна на полу и чёртову скалку. Серьёзно? Она долбанула меня скалкой? А чего уж сразу не взяла бензопилу? Так бы хоть не мучился.

Я даже на ноги встать не могу. Меня всего трясёт от ужаса и видения чёртового единорога перед глазами. Я что, отключился? Видимо, да. Офигеть. Забрал ключи. Тайным агентом мне точно не быть. Голова-то как болит.

— Держи. Выпей «Адвил» и приложи лёд. Тебя не тошнит?

— От тебя меня всегда тошнит, — бубню я, забирая из рук Джози, воняющих каким-то дерьмом, таблетку.

— Я же извинилась. Я не хотела, Эд. Это просто самооборона, — шепчет Джози.

Скептически изгибаю бровь, когда она прикладывает лёд к моей голове и поднимаю взгляд на её лицо.

— Твою ж мать! Что с твоим лицом? — Ору я.

— Оно такое с рождения, ха-ха. Ты такой щедрый на комплименты, я просто уже пала под твоим новым способом соблазнения, Эд, — цокает Джози, кривясь от моих слов.

— Но я не об этом...конечно, тебе бы увлажнить кожу. Ей недостаточно витаминов...

— Боже, да закрой рот свой хотя бы на минуту. У меня тоже болит голова. От тебя, — едко бросает она.

Я в ужасе. Нет, не оттого, что передо мной дьявольская цыпочка, ударившая меня скалкой, а оттого, какой кровоподтёк появился на её правой щеке, и как сильно полопались капилляры в одном глазу, а второй красный, словно долго она плакала. А губы. Они сухие, потрескавшиеся, и им срочно нужна гигиеническая помада. Чёрт, не в тот район. Снова.

— Так это правда? — Шепчу я.

— Что ты дебил? Да, правда, — усмехается Джози. Но она избегает смотреть в мои глаза, продолжая прижимать лёд к шишке на моей голове.

— Кроха, Нэнси тебя ударила?

Девушка глубоко вздыхает и отрицательно мотает головой.

— Нет, я неудачно упала. Поругалась с твоей матерью и, психанув, побежала, ноги запутались, и я ударилась о косяк двери.

Это, конечно, лучший вариант, но она врёт. Я сам мастер лжи и постоянно обманываю цыпочек, чтобы завалить их, поэтому прекрасно знаю, как выглядит человек, который лжёт.

— Джози, — отрываю её руку от своей головы.

— Слушай, Эд, мне жаль, что я ударила тебя, но я испугалась, что кто-то забрался в дом и хочет обокрасть меня. Правда, очень стыдно за это и...за всё, в общем. Прости меня, но я устала и хочу спать. Ты можешь переодеться в своей комнате или уйти. Тебе решать. Это твоё право, а я...

— Кроха, — стискиваю её запястье и успеваю схватить вторую руку. — А ну-ка, посмотри на меня.

— Не хочу, — бубнит Джози, упрямо поджимая губы.

— Нэнси тебя ударила? Это правда, что вы поругались, и она тебе врезала? Лола рассказала. Об этом уже все знают, и лучше тебе сказать мне правду, чтобы я мог помочь, — мягко произношу.

Джози бросает на меня взгляд исподлобья.

— Нет. Это всего лишь слухи. Вероятно, меня кто-то видел. Из носа кровь текла, потому что я неудачно упала. Вот и всё, — она вырывает руки и поднимается на ноги, протягивая мне лёд.

Комичная ситуация, и я бы посмеялся, не будь у меня шишки, а у неё фингала на пол-лица. Но сейчас снова это чувство и ещё какое-то. И мой пульс учащается, отдаваясь болью в шишке на голове, словно теперь это идентификатор сердцебиения.

— Джози...

— Эд, хватит, — девушка подбирает бутылку, полотенце и свой халат и переносит всё на небольшой диван.

Я бы хотел уйти. Вот взять и свалить отсюда, и забыть об этом, но вид маленькой девчонки, у которой лицо пестрит похлеще, чем у моделей на подиуме Вивьен Вествуд, отчего-то вызывает очередной мысленный подзатыльник.

— Я хочу слышать правду, Джозефина. Всю правду. И прямо сейчас. Я не уйду отсюда, пока не узнаю её. Это Нэнси тебя ударила? — Повышаю я голос, поднимаясь с пола и смахивая воду с футболки. Бедная футболка, она столько пережила сегодня.

— Нет, я уже сказала тебе, — цокает она.

— Я просил сказать правду, а не ложь, которой ты пичкала меня всё время. Особенно, когда получила деньги от отца Лолы.

— Что? Ты меня обвиняешь в том, что я продала собственную идею, от которой ты отказался? И даже не так. Ты назвал её идиотской и плоской, потому что никто в здравом уме не даст денег на этот ширпотреб, которому меня учили четыре года, а я так ничему и не научилась, а только просрала деньги родителей и вернулась сюда ни с чем! Ты обалдел?! — Возмущается она.

Чёрт, Эд, ты абсолютный дебил. Какого хрена ты натворил?!

— Я...

— Ты. Ты. Ты. Постоянно только ты, Эдвард. Везде только ты. Я устала от тебя. От того, что ты делаешь. От твоих секретов. От того, что ты берёшь и резко меняешься, оскорбляя меня и бросая одну в этом дерьме, когда я вернулась сюда только из-за тебя. Я столько предложений о работе отклонила в Лондоне, потому что ты звонил мне чуть ли не каждый день и напоминал, что ждёшь меня дома. Ты. Всегда был ты, как часть меня. Да я уже устала от тебя, — Джози прикладывает руку к груди и так горько бросает каждое слово мне в лицо. Но я не Эд. И я отчасти понимаю ту злость, которую сейчас испытывает Джози, я тоже зол на брата. Он не отпускал её отсюда. Он сам не давал развиваться пекарне и был просто мудаком, похлеще меня. Я не думал, что брат такой. Не знал.

— Но я изменился, Джози. Я хочу двигаться дальше и...

— Изменился он. Почему сейчас, Эд? Кто тебя изменил? — Усмехается Джози.

— Ты. Я хотел... Наверное, хотел стать кем-то другим. Не жалким тюфяком, а мужчиной, готовым принимать решения. И ты не должна была вестись на мои слова. Тебе следовало бы послать меня на хрен и заниматься своей жизнью.

— Что ты говоришь? Послать тебя? Послать друга, которого я безумно люблю? Который мне заменил брата? Хотя у меня никогда его и не было, но всё же. Бросить тебя с Нэнси, постоянно давящей на тебя и принижающей твою самооценку? Вышвырнуть из своей жизни, когда ты прятался за мной, и я всегда тебя закрывала собой, Эд? Ты сейчас говоришь мне, что я впустую прожила столько лет? — В глазах Джози скапливаются слёзы обиды. Чёрт...не люблю, когда цыпочки рыдают. Нет, утешить я их могу, и единственный вариант, конечно же, секс. Но здесь он не сработает. Вообще, не сработает. Ибо вот эта цыпочка — дьявольская хищница, и она на живую выцарапает мне глаза, засунет их в задницу вместе с петардой и подожжёт её.

А самое противное то, что Джози подтверждает мои домыслы о брате. Он, действительно, прятался, как трус, за этой крошкой, сражающейся с психичкой Нэнси. Убью Эда. Он сам себя закопал в дерьмо, а я вынужден выбираться из него. Козлина тупая. О, голова вроде немного прошла. Круто. Так, снова не в тот район, Гарри. Не в тот.

— Может быть, познакомимся снова? Как будто мы не знаем друг друга? Джози, я не тот человек, которого ты знала. Я другой. Абсолютно другой, и жертвы мне не нужны. Я бы никогда не позволил девочке закрывать меня собой. Так кореша не поступают. Понимаешь, о чём я?

— Нет, Эд. Я перестала тебя понимать, вообще. Ты словно лоботомию сделал и ни черта не помнишь...

— Вот! Лоботомия! Лоботомия будет ключевым словом, чтобы ничего не объяснять, а принимать, как данность. Да, у меня она и есть. Просто смирись с этим. Прими меня вот такого теперь и помни, что у меня лоботомия. Так что, познакомишься со мной? — Хватаюсь за эту умную мысль, ведь я могу теперь собой быть, а не дебилом Эдом. Мне не нужно будет скрывать то, что внутри меня.

— Эд, — Джози издаёт стон и поднимает голову к потолку.

— Гарри, — выпаливаю я и делаю шаг к ней.

— Моё имя Гарри. А твоё? — Протягиваю руку. Она смотрит на меня, как на умалишённого.

— Боже, я тебя слишком сильно ударила. Нам нужно в госпиталь съездить. У тебя...

— Кроха, что ты думаешь о бутылочке хорошего вина и о душевном разговоре? Меня зовут Гарольд или Гарри для друзей, но будет невежливо обращаться к тебе всегда «кроха» и не знать, кому изливаешь душу. Как твоё имя? Пожалуйста, — упрямо прошу я.

Соглашайся. Это мне хотя бы немного поможет. Ты же не плохая. И ты маленькая. Порой ты очень даже милая. У тебя косметическое молочко классное, и мы можем поладить. Я тоже могу быть твоим другом и показать тебе, что такое настоящие кореша. Ты увидишь, что Эд мудак, и я при встрече начищу ему морду. Соглашайся...

— Джозефина, друзья зовут меня Джо, потому что я росла всегда рядом с мальчишками и была среди них своей, — она протягивает руку, и я обхватываю её пальцы. У неё даже руки кукольные.

— Джози? — Предлагаю я.

— Гарфилд?

— Тогда кроха, — киваю я, отпуская её руку.

— Почему Гарри? Глупое такое имя, — усмехается Джози.

— Эй, оно не глупое! Оно королевское. Принц Гарри, слышала о таком? Так вот я ещё красивее, — обиженно отвечаю. Чем ей моё имя не нравится? То есть Эд нормально, а Гарри — уже глупость? Офигеть.

Джози закатывает глаза и качает головой.

— Корона ничего не поджимает, Ваше Высочество? — Она ехидно поддевает меня.

— Немного бубенчики давит при ходьбе, но жить можно.

— Боже, Эд, — Джози смеётся, немного откидывая голову назад. Да так задорно и легко, что я непроизвольно и сам улыбаюсь. Ловлю себя на мысли, что ещё ни разу за всё время, что знаю её, она ни разу вот так искренне не смеялась, и это мне нравится. Но вот синяк и глаз с полопавшимися капиллярами вызывает неприятный холод на позвоночнике.

— Так, давай теперь тебя немного реанимируем, — хватаю Джози за руку и насильно сажаю на диван.

— Эд...

— Гарри, кроха. Зови меня просто самый шикарный, умный, крутой и офигенный красавчик Гарри, — подмигивая девушке, направляюсь в очень маленькую кухню, совмещённую с такой же гостиной, и открываю холодильник.

— Какой ерундой ты намазала лицо и зачем, кроха? — Интересуюсь и хватаю кочан капусты. В этом холодильнике очень много овощей, что меня сразу же порадовало, ведь я себе делал самодельные огуречные патчи для глаз.

Джози изгибает брови, озадаченно смотря на овощ в моей руке.

— Авокадо. Я прочла, что он снимает опухоль, — признаётся она.

— Вообще-то, авокадо обладает свойствами смягчать покраснения проблемной кожи за счёт глубокого питания жирами, но никак не снимать опухоль. А вот это первое, что нужно приложить к месту, пострадавшему от нанесённого физически удара, — отрываю от кочана пару листов и прикасаюсь ими к лицу Джози.

— И откуда же такие познания, Эд?

— Гарри, — мягко поправляю её. — В журнале прочёл, когда летел в Лондон.

Девушка косится на мои пальцы, прижимающие к её лицу листы капусты, а затем её взгляд меняется. Не на зашуганный какой-то, а на изучающий.

В этот момент, когда наши глаза пересекаются, я вижу в них понимание, открытость и доброту. Обычно, девушки смотрят на меня с нескрываемой похотью или же материальным интересом, но не так, как будто готовы понять меня и выслушать все мои проблемы. Это странно, потому что с цыпочками я недолго разговариваю, предпочитая слышать своё имя в криках, когда имею их. Да и тем для общих разговоров вряд ли можно было найти. Но с Джози, пусть она и ненормальная бешеная самка, мне комфортно и хочется быть собой. Гарри. Не дебилом братом, который всё только портит, и о котором неизвестно сколько мне ещё предстоит узнать изнутри этого пекла. И если Джози догадается или же начнёт высказывать мне чёткие и аргументированные доказательства, что я не Эд, то скажу ей правду. Думаю, я мог бы ей доверять.