48.Последний поцелуй

Даже приехав во двор,Валера продолжал смотреть в одну точку, чуть пихнув его в плечо, я его видимо вернула в реальность.

-Мир, скажи мне, что это просто сон, бред, галюны, но не реальность-заговорил он, смотря с надеждой мне в глаза. -Нет Валер, это реальность-выдавила из себя я, сглатывая огромный ком горле.

Его нижняя губа затряслась, но Валера не забывал кем является, и как бы я не всматривалась в его лицо, ни одну слезинку он не проронил.

Просидев в тишине еще около пяти минут, мы двинулись домой, в котором, вероятнее всего, нас уже ждали наши ненаглядные друзья.

-А че морды то такие кислые?-спросил колик, открывая нам дверь. -Собери всех пожалуйста, пусть за стол сядут-сказала я, вцепившись в предплечье Валеры.

Пожав плечами, колик двинулся собирать всех. Валера вновь застыл как статуя, и как только я помогла ему скинуть верхнюю одежду, то вцепившись в то же предплечье, провела его к спальне, и дождавшись его отхода в царство морфея, в которое он отправился довольно быстро, благодаря чрезмерному количеству успокоительного в крови, я направилась на кухню.

-Мир, что-то случилось?-спросила Маринка, подбегая ко мне. -Случилось-сквозь вновь образовавшийся ком в горле, выдавила я. -Может присядешь?-спросил колобок, оглядывая мое бледное лицо и стеклянные глаза. -Я постою-сказала я, продолжая раздумывать над тем, как эту новость воспримет Уля. -Мир, рассказывай уже-требовательно начал возникать Альберт, которого я и не заметила изначально. -Миша и Мирон, их больше нет-быстро протараторила я, переводя взгляд на Улю, что схватившись за сердце, упала прямиком в руки колику. -Что случилось?-спросила Айгуль, что была меньше всех знакома с младшим поколением Туркиных. -Авария-ответила я, сминая папин платок в кармане.

На кухне повисла гробовая тишина, но ее нарушила Уля, что придя в себя истошно завопила, колик что пытался её успокоить, потерял все силы и надежды, и пока все находились в полнейшем шоке, колобок взмахнув шприцем, вколол ей конскую дозу успокоительного, и приказав колику укладывать её спать, дернул меня за рукав, выводя в коридор.

-У тебя такое лицо, будто случилось еще что-то-сказал он, внимательно рассматривая мое лицо. -Случилось, зови Маринку, скрепку, и ферзя, я буду ждать вас в машине-сказала я, до сих пор полностью отрицая произошедшее.

Пока они выходили, я успела выкурить чуть ли не пол пачки сигарет, что в такой трудной ситуации, даже не успокаивали меня.

-Ну Мир, рассказывай-сказала Маринка, усаживаясь на переднее сиденье. -Мы как приехали на место аварии, то увидели что кроме них никого нет, Авдеев сказал, мол виновник скрылся с места происшествия, а на месте происшествия я знаете что нашла?-сказала я, уезжая в сторону больницы. -Что?-тут же спросила Маринка, внимательно следя за дорогой.

Ничего не ответив, я протянула ей тот самый платок. И как только она его рассмотрела, то ее лицо застыло в ужасе, только она знала про существование этого платка, ведь ткань для него мы покупали вместе, и рисунок составляли тоже вместе.

-Ты хочешь сказать, что твой отец причастен?-спросила она, с ужасом глядя на меня. -Да я уверена в этом, кто если не он будет мне жизнь сейчас рушить-сказала я, пролетая на красный сигнал светофора. -Что за тряпка? И при чем тут это животное?-спросил скрепка, высовывая меж сидений голову. -Да это Мирка сшила, когда ей лет четырнадцать было, да и на зону отцу отправила-сказала за меня Маринка, за что я ей была очень благодарна, ведь сейчас я не могла и слово выдавить из себя. -Я его возле места столкновения нашла-сказала я, останавливаясь во внутреннем дворике больницы-Вы пока думайте как его искать, я сбегаю до Олега Ивановича.

Ночной коридор больницы освещала одна лишь тусклая лампочка, и двинувшись к кабинету своего знакомого, я невольно проклинала все происходящее вокруг.

-Олег Иванович, не разбудила?-спросила я, врываясь в кабинет. -Хантимирова, время пол четвёртого утра, я даже боюсь спрашивать каким тебя ветром задуло сюда-сказал он, потирая свои сонные глаза. -Завтра утром, после ночной аварии будут вскрывать тела двух мальчиков, Туркины, самого лучшего патолога им организуй, и пусть на листе все пропишет-сказала я, продолжая стоять в дверях. -Какой морг?-придя в себя, спросил он.-Первый городской-сказала я, двигаясь по кабинету. -Туркины, Туркины, фамилия знакомая, кто это?-спросил он, заполняя документы. -Кучерявый мой-ответила я, чувствуя что скоро он перестанет быть моим. -Понял, понял. Тогда жду к десяти утра у морга, там заключение выдам-сказал он, подходя к стационарному телефону.

Дорога домой выдалась молчаливой, лишь во дворе, я смогла заговорить.

-Валера мне этого не простит-сказала я, ударяя ладонями об руль. -Он об этом и не узнает-поглаживая мое плечо, сказал ферзь. -Посидите с Маришкой, вам это сейчас жизненно необходимо-сказал колобок, и задний ряд сидений в миг опустел. -Марин, а что делать то-спросила я, чувствуя как уголки моих глаз начинают наполняться слезами. -Я не знаю, Мирочка, честно-сказала она, чьи глаза уже тоже были на мокром месте. -Он же был таким ангелочком. Почему он лишился жизни по моей вине? Почему из-за меня вечно кто-то умирает?-спросила я, чувствуя камень внутри меня, что давил чувством вины, ведь это уже не первый человек, которого убили по моей вине. -Мирусь, ты не виновата. Мы найдем их всех, запихаешь им языки в глотку, да и оставим в муках их вечных-ответила Маринка, чьи слезы градом лились по щекам.

Первый городской морг, 9:50.

Ночь прошла не спокойно, кроме Валеры и Ули, что были накачены мощнейшими успокоительными, никто не спал.

Стоя с опухшими и красными от слез глазами, мы покорно ждали выхода Олега Ивановича, что должен был выдать нам заключения и тела, ведь деток мы крестили, а по христианским обычаям, гробы с покойниками должны были простоять дома три дня.

-Тела вам сейчас выдадут, с заключением прошу ознакомиться. Мирослава, вас попрошу на пару слов-сказал Олег Иванович, и протянув Валере два листа с заключением,  завел меня в холодное помещение морга.

Пройдя по холодным коридорам, чьи стены напоминали страшный сон, мы оказались внутри помещения, в котором стояли две кушетки, на которых лежали два тела накрытые простынями.

Как только главврач открыл одну из простыней, под которым лежало тело Мироши.

-Вот смотри, тут свежие кровоподтеки, тут ссадины и раны-начал говорить он, тыкая пальцем по худощавому маленькому тельцу. -Они посмертно нанесены были?-спросила я, понимая что тут явно не в аварии дело.-При жизни, и что самое интересное-продолжил он, переворачивая Мирошу на живот-Ты видишь эту выцарапанную надпись? -Ты следующая-прочитала я вслух надпись, что беспощадно была вырезана на спине мальчишки.-Это все что я хотел показать, в заключении написал о травмах полученных в дтп не совместимых с жизнью. Еще раз примите мои соболезнования-сказал главврач, аккуратно выводя меня из здания морга.

Полный шок, отрицание, ненависть, гнев, сострадание, и самое тяжелое, чувство вины.

Голова моментально забилась вопросами, душу терзала вся эта ситуация, сердце предательски болело.

Осознание что дома будут находиться два маленьких гроба, пришло только тогда, когда я стояла перед ними на коленях и извинялась, в то время как остальные пытались затащить Улю в дом, что цеплялась за молчаливого Валеру, и рыдала на весь дом.

11 марта 1990 год.

Все эти три дня прошли болезненно, как только Витя и Виталик узнали обо всем, то примчались к нам, и совместно со своими старшим братом и сестрой, сидели возле гробов, выходя лишь ранним утром поочередно в ванную.

И вот оно, осознание того, что маленькие ручки больше не потянутся ко мне, кучерявые волосы больше не будут непослушно выглядывать из под шапки, моему приезду больше никто не будут радоваться и обхватывая мою шею целовать меня в щеки, пришло тогда, когда колик оттаскивал Улю от могильной ямы, что рвалась туда вслед за младшими.

Пока еще моя, молчаливая статуя, в чье тело я крепко вжималась, наблюдала за погребением своих младших, я чувствовала его тяжелое дыхание, чувствовала как тяжело бьется его сердце, часто пропуская удары, я буквально чувствовала всё, даже то, как кровь медленно течёт по его венам, время от времени останавливаясь.

Как только церемония погребения окончилась, и присутствующие стали уезжать в снежинку, в которой сегодня устроили поминки, Валера же продолжал стоять не сдвинувшись с места.

-Валер, поехали, ты сейчас промокнешь, и замерзнешь-полушепотом проговорила я, чувствуя как дождь начинает усиливаться. -Им теперь всегда будет холодно-прохрипел он, и отодвинув меня в сторону, упал на колени перед могилами, то и дело причитая себе что-то под нос, единственное что я смогла разобрать, так это, "простите что не уберег, я вас люблю"

Слышать такие слова в данной ситуации было не удивительно, но от Валеры, что беспрекословно жил придерживаясь своих принципов, это было не то что удивительно слышать, этому невозможно было поверить.

-Валер, поехали-уже вклинился в разговор зима, что пытался поднять своего друга с колен, но все его попытки были тщетны. -Езжайте без меня-рявкнул он в ответ, с психом отталкивая от себя зиму.

Решив оставить его наедине с ними, мы двинулись по машинам.

Колик любезно уложил Улю на задний ряд моих сидений, ведь та, потеряла сознание в тот момент, когда пыталась раскопать землю, под которой покоились два маленьких лучика солнца.

Я же сидела и покорно ждала своего возлюбленного, нервно перебирая край своей куртки. 

Прошло уже наверное около двух часов, как я его ждала. Но как только дверь открылась, я увидела насквозь промокшего Валеру, чьи глаза покраснели от слез, а мешки под ними увеличились.

-Я же сказал, езжайте без меня-грубо проговорил он, садясь в машину. -Я сейчас тебя в снежинке оставлю, и в Москву уеду, колобок сказал что-то срочное там произошло-сказала я, поглаживая Валеру по плечу.

Не услышав в ответ ничего, я тронулась с места, и поехала прямиком к снежинке, в которой нас уже заждались.

Перед самим зданием, в то время как колик перекладывал к себе свою возлюбленную, а мои московские соратники усаживались к себе в машину, я вновь стояла прижавшись к Валере.

-Я буду скучать-сказала я, и чмокнув его в щеку, двинулась к машине.

Но кто же знал, что этот поцелуй будет последним...

тгк-slmnpw