Пролог. Когда молчит ночь.

«Он не хотел убивать дочь. Он просто пытался убить то, что в ней оживало.»

Зимний вечер был холодным, воздух слабо дрожал от снежных хлопьев, танцующих в лучах уличных фонарей. В доме было тепло, но в душе Кирилла холод не унимался. Он стоял у окна, разглядывая дом издали, где в данный момент находилась его цель. Родная дочь.

Новый год. Время для того, чтобы начать жизнь с чистого листа. Но не для него. Он уже знал, что никакой новой жизни не будет. Всё, что осталось — это тень. Тень от матери, тень от жены, осталось лишь создать тень дочери.

Дочь, которая ходила по дому, сводя с ума. Дочь, которая была зеркалом того, что когда-то он любил. Он видел её на балконе. С ней был он. Савелий. Сильно держа её за руку. Ее опора. Ее защита. Ее каменная стена. И помеха, мешающая осуществить все мечты.

Она — её копия. Копия собственной матери. Всё, что он потерял, стояло прямо перед ним. Как больно было смотреть на нее. Невыносимо. Как больно было чувствовать эти чувства, изводящие его.

Кирилл дышал прерывисто. Испарина скатилась по его морщинистому лбу, хоть он и находился на холоде. Чёрные, как смоль, волосы уже успела тронуть седина. На его голову тихо и спокойно падал снег, делая прическу ещё светлее. Глаза были залиты тихой ненавистью. Кровь жаждала мести.

Скрипнули двери. Он шагнул внутрь. Тишина. Только звук шагов по старому деревянному полу нарушал эту гармонию. Всё вокруг было как в кошмаре. Он знал, что должен был сделать. Нож. Рукоять упёрлась в ладонь, а лезвие блестело на фонарях, свет которых просачивался через окна. Он знал, как это закончится. В конце концов, только она мешала ему избавиться от боли.Кирилл подошёл к двери спальни, где лежала Изабелла. Его родная дочь. Его боль. Копия Кристины. Но в тот момент, когда он открыл дверь, что-то случилось. Он замер.

Изабелла лежала в кровати, её лицо светилось каким-то странным миром, миром, о котором он забыл. Она спала, а на её лице был выражен покой — тот самый, который он так никогда не знал. Он застыл в этот момент, пытаясь понять, что вообще происходит.

Он был близок. Близок к тому, чтобы закончить всё. Но стоя там, в темноте, он почувствовал, как что-то внутри него начинает ломаться. Это была не боль, которую он знал, не злоба, а... что-то иное. Он не мог её убить. Не мог.

Глаза Изабеллы были закрыты, она даже не подозревала, как близка была к смерти. И это было его шансом. Но вдруг что-то внутри него сжалось, от чего он закрыл глаза. Как он мог снова повторить ту же самую ошибку?

В его голове звучали голоса. Лилия, Изабелла, Кристина. Он был заперт в этой клетке из своих собственных мыслей. И вот, стоя в темноте, Кирилл почувствовал, как его злость вдруг исчезает, растворяется в холоде ночи. Он опустил нож. И тихо закрыл дверь. Не сделав того, что так долго хотел.  А после вышел на улицу, подставляя лицо ветру.

— Почему после смерти ты до сих пор мучаешь меня, любимая? Почему? Ответь, — прошептал Кирилл, смотря на редкий купол неба, усыпанный звёздами.

Светлые облака тихо плыли к луне, и Кирилл выдохнул. Тихо, с мучительной нотой. А потом сел в машину. Яркий свет фар озарил тёмный домик, где развивалась своя вселенная.

— Ну ничего, дочка. Ещё не конец, — ответил Кирилл на свои мысли и уехал в глушь леса.