Not Quite Paradise

Bliss 66 — Not Quite Paradise

Небо проясняется. Тонкие ветви цепляются за его лазурь, пытаясь утянуть на себя остатки тепла; их раскачивает ветер, создавая неповторимое завывание, которое словно предупреждает — зима совсем близко.

Подошва ботинка упирается в тёмно-серую, потрескавшуюся кору дерева, занимая опору; затем следует шаг; пальцы хватают выступающие короткие ветки. По крупной ветви выше шагают чёрные кеды...

Эрик останавливается, снимает свитшот, завязывает его рукава на своем поясе, после разводит руки в стороны, балансируя, идёт к краю. В конце подпрыгивает и садится на ветвь, отчего дерево качается, создавая шум.

Сава следует за Эриком, залезая выше. Упираясь ногой в ствол, он делает шаг с резким рывком, после седлает ветвь. Цимерман располагается напротив в такой же позе.

— Это «гнездо», — объявляет он, — я нашёл эту иву, когда мы только строили дом. Там позади есть гвоздь. Все, кто здесь бывал, обычно оставляют свои метки.

Сава оборачивается, замечает ржавый гвоздь в углублении. Он видел, когда взбирался, тонкие белёсые линии на стволе, которые складывались в имена. Сава их мельком осматривает и отворачивается.

— Я не стану ранить дерево.

Эрик скалится в улыбке и падает на спину, зарываясь пальцами в серебристые пряди, повторяя вполголоса:

— Ранить дерево...

— Тебе бы понравилось, если бы на твоей коже кто-то оставил свои инициалы?

Цимерман хмыкает, его пальцы скользят по волосам на лоб, он давит на виски, а на его губах играет слабая улыбка.

— Наверное, нет...

После долгой поездки в автобусе ребята вышли на остановке, и Эрик предложил направиться домой через лес, чтобы побывать в очередном тайном месте Цимермана.

В чаще по пути им встретился ржавый автомобиль, дверцы которого поедены мхом и плесенью настолько, что больше не способны открыться. Сава заглянул внутрь через окно, вдыхая запах сырой земли, и поспешил отстраниться. Эрик же бесцеремонно прошёлся по капоту, как обычно. Ему нравится эта машина, он заметил, что этот пейзаж выглядит весьма «футуристично», если нас всё же ждёт апокалипсис.

В глуби леса старая ива раскинула свои ветви в стороны. Это удивляет, ведь поблизости нет ни единого ручья. Возможно, тот давно пересох, и водолюбивое дерево посреди леса теперь выглядит чуждо, соседствуя с соснами. Её листья давно высохли и свисают вниз бледно-зелёными сосульками — скрученными и увядающими. Всё, что осталось от былого величия, — только крепкие ветви, которые не гнутся и не ломаются из года в год.

Эрик часто бывал здесь раньше, лёжа на любимом месте и слушая музыку. Здесь он мог не скрывать эмоций...

Солнце приветливо выглядывает из-за туч, отгоняя пасмурную погоду, и радует убывающим теплом. Веет сыростью, которая смешивается со стойким запахом хвои и смолы. Вскоре начнется сезон дождей, а за ним последует тёплый снег. Но сейчас Сава довольно прикрывает глаза, подставляя лицо под ласковые лучи солнца. Ему нравится, когда волосы развевает прохладный ветер, на губах появляется улыбка. Здесь хорошо: звук листвы успокаивает, кажется, что время замедляет свой ход, только пения птиц больше не слышно — лишь одинокая трель от ударов дятла разносится по округе.

Сава открывает глаза, делая глубокий вдох, всматривается в оранжевые и бурые стволы высоких сосен, после бросает взгляд вниз, где лежат вещи. Не слишком высоко до земли, — метра два, три?

Емельянов переводит взгляд на Эрика и замечает его взгляд из-под полуприкрытых век. Тот всё ещё лежит на спине, но на его лице застыло странное и сосредоточенное выражение. Сава спешит отвести глаза, вновь осматривает землю и одинокие листья на ней. Затем вновь смотрит на Эрика, взгляд которого не поменялся ни на секунду — словно он гипнотизирует. Сава хмурится.

Наконец Цимерман поднимается, перекидывая ногу через ветвь и разворачиваясь боком, затем хлопает по месту возле себя — это приглашение. Сава нервничает, но всё же повторяет за Эриком, свешивая вниз ноги, ёрзает на ветви и придвигается ближе.

Между ними остаётся небольшое расстояние. Он бросает взгляд на его лицо: Эрик смотрит прямо перед собой и молчит, болтая ногой в воздухе, кажется, о чём-то сосредоточенно думает. Губы Емельянова невольно приоткрываются, чтобы спросить об этом. Но Эрик внезапно смотрит в ответ, улыбается и приглашающе разворачивает кисть ладонью вверх. Сава разглядывает его ровные пальцы и прикасается к ним, затем внимательно смотрит в глаза, но Цимерман, потянув его руку на себя, сосредотачивается только на ней.

Он рассматривает его ладонь пристально, проводит подушечкой большого пальца по линии жизни, чувствует, как играет внутри пульс — приятный, живой ритм. Но эта кожа совсем мягкая — она никогда не соприкасалась с твердостью грифа гитары, а пальцы еще не знавали боли от жетских струн. 

Эрик так сосредотачивается на этом, потому удивляется, когда замечает, что пальцы Сава начинают дрожать. Цимерман спешно оглаживает тыльную сторону кисти, стараясь унять эту дрожь. Напоследок он прикладывает свою ладонь к его ладони, расправляя пальцы, отмечает, что они практически одной длины, и поднимает наконец глаза. Но Сава не смотрит в ответ, его лицо прикрывает чёлка, голова опущена вниз.

Эрик мягко отмечает:

— У тебя нежная кожа...

Он сразу же скрещивает свои пальцы с его, укладывая подушечки на костяшки и крепка сжимая руки. Сава поднимает взгляд с робкой ухмулкой, а его глаза наполнены трепетом.

— Первое время будет больно играть, — добавляет Цимерман.

— Я знаю, — Сава сжимает ладонь Эрика сильнее.

Их пальцы словно борются, и от этой странной нежности становится неловко. Некоторое время никто из них не решается прекратить эту игру. Цимерман наконец обхватывает тыльную сторону кисти Савы и, сжимая ладонь, укладывая ее на кору дерева — в его груди появляется тёплое чувство.

— Ты раньше пробовал играть на гитаре? — тихо спрашивает он, рассматривая свои кеды и землю под ними.

— Очень давно, — признаётся Сава, — отец меня учил...

Эрик бросает любопытный взгляд, но лицо Савы непроницаемо. Он понимает, что пока не стоит расспрашивать его об этом, и улыбается:

— Теперь я буду тебя учить.

Сава вновь усмехается, глядя вниз. А после паузы интересуется, хмурясь:

— Почему ты не хочешь больше петь? 

Емельянов смотрит на Эрика, взгляд которого становится мгновенно отрешённым. Он в ответ жмёт плечами, добавляя тихо:

— Не знаю...

Эта тема явно ранит его, и, словно в подтверждение этому, Эрик убирает свою руку, упираясь позади ладонями в ветвь.

— Пойдём домой... — предлагает он с грустной улыбкой. — После этой синей отравы я проголодался. 

Он усмехается, отталкивается и спрыгивает вниз — его подошвы звонко хлопают о землю.

— Тебя подождать, малыш? — уточняет он с иронией, глядя вверх.

Сава криво ухмыляется в ответ и, опираясь на ветвь, подтаскивает колени к груди, упирается подошвами в кору и, оттолкнувшись, прыгает, опережая Эрика. Приземлившись, по инерции шагает вперёд, после оборачивается с довольной улыбкой, а его взгляд говорит будто: «Нет ничего, что бы я не смог сделать, как ты». Эрик широко улыбается. Сава подхватывает гитару.

— Теперь твоя очередь тащить эту штуку, — замечает Цимерман, указывая на пакет.

— Сам тащи, — ухмыляется Сава.

Они толкают друг друга в шутку. Эрик пытается приказать себе перестать улыбаться, но это невозможно — из груди вырывается счастье. Емельянов делает несколько шагов вперёд, но всё же останавливается. Конечно, дороги же он не знает. Эрик нагоняет его.

— Ты без меня заблудишься, — самодовольно констатирует он, — и останешься на съедение волкам, — встряхивает чёлкой, бросая взгляд на парня, который отвечает лукавым взглядом и произносит, вскидывая брови:

— Одного волка уже знаю...

Эрик смеется.

Они шагают, и сухие ветви хрустят под их подошвами. Сава держит руки в карманах расстёгнутой ветровки, Эрик придерживает рюкзак. Солнце играет, застревая лучами в зелёных иглах сосен, янтарная кора которых слепит глаза.

***

Георгий Цимерман вглядывается внутрь распределительного щитка, тянет долгое: «Хм-м-м», чешет подбородок и, наконец, вздыхает, поворачиваясь к будущей супруге. Оксана Петровна стоит, скрестив на груди руки, рядом с ней крутит в руках отвёртку электрик в красно-синей форме, на его лице пышные усы и усталый взгляд.

— Это хорошо, что сеть параллельная, — продолжает электрик, — пока предлагаю один кабель того... — он крутит пальцами, — выключить.

— То есть как выключить? — хмурится Оксана Петровна и произносит с досадой: — А свет?

— А света нет, — разводит руками электрик.

— Хм-м-м, — снова тянет Георгий, — долго всё это займёт времени?

— Перетянуть кабель-то не проблема, а вот всё же советую перед монтажом разводки крышу-то поменять...

— А что с крышей? — хватается за грудь Оксана и начинает нервно теребить кулончик на золотой цепочке.

— А крыша едет, — непринуждённо заявляет он.

— Гоша... — тихо обращается Оксана Петровна к будущему супругу.

Георгий вздыхает и расшифровывает:

— Кровлю нужно сменить и потолки перетягивать вместе с новым кабелем в гостевой, — электрик на это согласно кивает, и Георгий обращается к нему: — А ванная как?

— Так, там же другой кабель, видите? — указывает он отвёрткой в щиток.

Конечно Георгий и Оксана не видят, для этого и консультируются со специалистом, ютясь втроем в маленьком помещении под лестницей.

— Без ремонта не обойтись, — делает вывод Георгий и чешет голову, — мы и собирались переделывать комнату, так что заодно и с крышей разберёмся.

— Кровлю менять? Гоша, скоро дожди... — тревожится Оксана.

— В любом случае, если перетягивать — то капитально, — подтверждает электрик.

— Значит, по левой стороне всё в порядке? — уточняет снова Георгий, на той стороне располагается комната Эрика.

— Так, кабель другой, — снова тыкает отвёрткой мужчина, — у вас же схема параллельная, — повторяет он.

В этот момент хлопает входная дверь. Оксана спешит встретить мальчишек, которые разуваются в прихожей. Георгий благодарит электрика и прощается с ним, отсчитывая купюры.

— Здравствуй, Эрик, — обращается к нему Оксана Петровна, вновь скрещивая на груди руки.

Тот в ответ кривится — учитель математики во всей красе, только в домашних тапочках.

— Оксана Петровна, я не пойду к доске... — уныло тянет он. Сава улыбается.

Оксана снисходительно вскидывает брови и продолжает:

— Нет, ты пойдёшь в свою комнату, — деловито сообщает она, — и приберёшь за собой бардак.

Эрик проходит мимо неё, оглядываясь на электрика, который здоровается с ребятами и идёт на выход.

— Это всего лишь творческий беспорядок, — объясняет он с обоятельным оскалом.

Когда Цимерман поднимается по лестнице, то свешивается вниз, упираясь животом о поручень и встречая улыбкой выглядывающего из каморки отца.

— Hallo.

— Топай-топай, артист.

Сава скидывает ветровку и вновь тянет на себя гриф гитары в чехле.

— А это откуда? — хмурится Оксана

— Это гитара Эрика, — его взгляд скользит в сторону, после возвращается к удивлённому лицу мамы.

— Не знала, что он играет.

— Да. Я помогу с уборкой.

— Конечно, — улыбается Оксана — она счастлива, что ребята проводят время вместе.

Сава спешит подняться наверх, но ласковая рука всё же успевает потрепать его волосы, поэтому пряди приходится по пути поправлять.

«Она не должна знать...» — вертится в мыслях. Он поднимается, решая предупредить об этом Цимермана, который его ждёт, стоя перед своей дверью.

— Эрик, — зовёт Сава, подходя ближе.

— М-м?

— Только не говори маме, что я помог тебе купить гитару, — полушепотом хрипит он.

— Почему?

— Потом объясню.

Ребята заходят в комнату. Эрик сбрасывает с плеча рюкзак и взмахивает руками:

— Willkommen!

— О Боже...

Комната Эрика просторная, но в ней действителньо царит творческий беспорядок. Гора из одежды, расположенная на кровати, выглядит внушиительно: в этом сплошном мессиве из футболок, свитеров и джинсов будто скоро зародиться новая жизнь. На полках компьютерного стола валятся друг на друга всевозможные книги и тетради, бумажки, инструменты, какае-то мелочь... Перед монитором валяется мусор и большое количество белых сморщенных солфеток, а на дорогом чёрном кресле почему-то лежат кеды. Другая пара кроссовок валяются на полу, на уколке коробки из-под пиццы висит черный носок, а из-под кровати выглядывают серебристые баллончики с красской.

Эрик счастливо улыбается. Сава закусывает губу, чтобы не сказать личшнешо и поднимает глаза к потолку, а там... Граффити.

Эрику запретили раскрашивать стены в комнате, и он нашёл простой выход — на его потолке красуется череп, его пасть раскрывается прямо над накладной люстрой, а в правой орбите не хватает глаза. С другой стороны на потолке преобладают яркие цвета: синий, жёлтый и розовый в виде объёмных букв поверх фона.

Как ни странно, в левой половине комнаты царит порядок. Там окно наполовину задёрнуто синей шторкой, виднеется красный пуфик и небольшой ламповый телевизор перед ним, предназначенный определённо не для просмотра ТВ; он стоит на низкой напольной тумбе, внутри которой находится старенькая SEGA и коробка; рядом с полкой располагаются в цвет два белых стеллажа, на полочках одного стоят баллончики и жестяные банки — они расположены аккуратно с равными промежутками друг от друга; другой больше напоминает книжный шкаф, только вместо книг здесь пёстрые корочки комиксов, а на верхних полках стоят фигурки из игр.

Сава замечает сбоку панельный шкаф и обращается к Эрику, указывая на него пальцем.

— Мне кажется, ты не знаешь, зачем здесь это.

Цимерман усмехается и беззаботно бросает в общую кучу свой свитшот, после затаскивает под компьютерный стол комбик; белый пакет летит в сторону. Сава проходит вперёд, разглядывая потолок, но всё время сосредотачивается на кипе одежды — ужасно хочется всё это прибрать — до зуда в руках! В конце концов он не выдерживает, подбирает первую футболку и сворачивает её в одно движение, как и привык. Эрик вскидывает брови:

— Что за магия вне Хогвартса?

— Это называется приборкой... — хмыкает Сава, расправляя другую футболку, и сворачивает её таким же образом.

— Нет-нет, что ты с этим делаешь? В смысле — как?!

Эрик подходит и подбирает свёрнутую футболку за воротник, затем встряхивает, укладывая снова.

— Покажи.

Сава возмущённо вздыхает, но всё же хватается пальцами за край у ворота и за середину другой рукой, разворачивает её, укладывая в ровный квадратик.

— Магия, — сияет Эрик и вновь рушит всю проделанную работу, — покажи ещё.

— Ты издеваешься?! — возмущается Емельянов.

— Ага, да оставь это, — он тянет его в сторону, — лучше посмотри на моё достоинство!

Сава улыбается, шагая следом.

— Что, прям счас?

Эрик смеётся и взмахивает рукой перед стеллажами.

— Мое достоинство — моя коллекция!

Среди комиксов Сава замечает многие знакомые обложки, но большая часть из них тонкие, и чтобы разглядеть названия, придётся перебрать их за уголки — этим он решает заняться позже. Чуть выше на полочке находятся старые видеокассеты — всё, что осталось от детства. Эрик включает неоновую подсветку на полках — ярко-голубые полоски сразу же добавляют эстетики.

— Банки из-под колы? — вскидывает бровь Сава и берёт одну жестянку, которая отзывается металлическим звоном.

— Там важная всячина, — заявляет Цимерман.

Сава высыпает часть содержимого на ладонь.

— Шайбы?

— Важная хрень... — кивает Эрик, забирая банку, и ставит её обратно.

Сава вскидывает брови, осматривая баллончики, один из которых подбирают длинные пальцы. Эрик встряхивает его, и тот отзывается громким стуком.

— Там шарик?

— Чтобы краску мешать, — отвечает Цимерман, — вроде ещё полный. В следующие выходные ты от меня не отделаешься. Я знаю одно местечко, где можно забомбить, пойдём вместе. 

Он ставит баллончик на место с улыбкой и тянется рукой к музыкальному проигрывателю на самом верху. Пищат кнопки, через мгновение раздаётся мелодия. Эрик сбрасывает звук до минимума.

— Что-то знакомое...

— Kasabian — stevie. Видишь, я тоже слушаю старенькое.

— Не настолько. А что там? — Сава бросает взгляд на телевизор и тумбу.

Но парень не успевает ответить, так как в комнату заглядывает отец, который зачем-то тянется к включателю, щёлкает по нему два раза, проверяя свет.

— Во-он, — тянет Эрик, — das ist mein Wohnsitz (это моя обитель)!

— И когда ты здесь приберёшь? — вскидывается в ответ отец, после кивает Саве, тот отвечает таким же кивком.

— Сейча-ас.

— Давай-давай, не отлынивай.

Георгий закрывает за собой дверь. Эрик вздыхает и подбирается к одежде, чешет висок.

— Ладно, сначала разберёмся здесь... Покажешь свою магию?

— Мне нужно подумать, — прищуривается Емельянов с улыбкой.

Эрик стягивает с себя футболку за шиворот, после бесцеремонно бросает её Саве, а сам подбирает домашнюю серую толстовку.

— Не уверен, что ты будешь её теперь носить, — самодовольно заявляет он, натягивая ткань на плечи.

Сава провожает его действия жадным взглядом, разглядывая его торс и перебирая в пальцах свою некогда футболку.

— У тебя вся одежда черно-белая?

Из колонок разносится припев:

And all the kids they say:(Все дети говорят:)«Live to fight another day(Живи ради очередного сражения)Live to fight again, again, again, again»(Живи, чтобы сражаться снова, снова, снова, снова).

— Почему? Есть и другие цвета, — пальцы застёгивают молнию толстовки.

«Она пахнет им...» — замечает Сава, осторожно укладывая футболку на руке.

Эрик объясняет:

— В цветных вещах я чувствую себя голым, — он жмёт плечами и бесцеремонно снимает футболку с руки, отбрасывая в сторону.

— Или уязвимым? — Сава наклоняет голову с улыбкой.

Цимерман криво ухмыляется в ответ, смотрит, словно свысока, и щелкает по носу парня пальцами.

— Помоги мне... — говорит, разворачиваясь к одежде.

— А волшебное слово?

— Немедленно... — наигранно произносит Эрик, вскидывая брови.

— Только покажу.

Проворные руки в очередной раз демонстрируют нехитрый фокус, укладывая в стопку футболку с принтом сноубордиста.

— А я думал, как они так одежду сворачивают в магазинах, — Эрик повторяет действие и улыбается, когда всё получается, после увлекается процессом, хватая новую одежду, — с рубашками также?

— Да, только рукава подогни.

Савелий подбирает с пола белые кеды, которые разрисованы маркером. Улыбается, разглядывая рисунки, после смотрит на размер, а через мгновение падает в пуф, натягивая на ногу обувь.

— Они тебе подойдут? — уточняет Эрик с ухмылкой.

— Немного большие, — Сава двигает пальцами ноги и покачивает ею в воздухе, обхватывает носок и подошву.

Эрик моментально приземляется на пуф рядом.

— Ты как золушка, только в кедах... — скалится он, подпирая голову рукой.

Сава улыбается, глядя в ответ.

— А ты будешь тыквой?

Эрик смеётся и скатывается вниз. Сава наклоняется к нему.

— Удобно?

Эрик резко подпрыгивает.

— Хочу есть! Пошли, — он тянет Саву за футболку, прямо за принт парусника. Емельянов возмущается, что тот растянет ткань, и едва успевает разуться.

Когда они выходят, Эрик оборачивается, подставляя палец к губам, дверь комнаты напротив приоткрыта, и оттуда доносятся голоса родителей. Он на цыпочках идёт к лестнице, машет ладонью и, пройдя дверь, быстро спускается. Сава спокойно идёт следом, и когда заходит на кухню, Эрик уже ворошит шкафчик, вытаскивая оттуда булку.

— Достань молоко, — бросает он, отрезая толстые куски, после принимается за колбасу.

Сава достаёт из холодильника коробку, отмечая, что на полке стоит нечто похожее на сок, но, приглядевшись, видит надпись: «натуральный» — сахара там немного... Он со вздохом захлопывает дверцу.

— Куда налить?

Цимерман сооружает на тарелке пирамиду и шагает на выход.

— Зачем? Тащи наверх, — он поднимается по лестнице.

Сава смотрит на коробку, затем на крошки на столешнице, он вздыхает, закатывая глаза. Эрика придётся учить манерам. Нагнав его, он шепчет:

— Ты варвар.

— Я викинг, — возражает тот, они крадутся в комнату.

Цимерман плотно закрывает дверь, ставит тарелку возле пуфика прямо на пол, подбирая бутерброд.

— Если кто зайдёт, прячь еду под кровать, — произносит он с набитым ртом.

— Ты это серьёзно? — Сава аккуратно берёт бутерброд в руки, поражаясь толщине и хлеба, и колбасы, — только не говори, что ты так уже делал.

Цимерман в ответ поднимает край покрывала, демонстрируя пустые коробки.

— Только с пиццей.

— Варвар, — кивает Сава.

***

На кровати в ряд расположились аккуратные стопки одежды, на тарелке остались одинокие хлебные крохи, распитая коробка из-под молока лежит на боку возле телевизора, который светится синим экраном. Палец аккуратно жмёт на кнопку игровой приставки, экран моргает, и на фоне всплывает известная всем с детства заставка SEGA. Слышится усмешка.

— Всё ещё работает?

Сава переводит взгляд на Эрика, который с энтузиазмом перебирает свою коробку.

— Всё, что осталось... Немного, но шедевры есть, — он улыбается, — например это, — показывает картридж без пластиковой облатки, на нём наклеен белый пластырь с подписью: «Earthworm Jim».

Earthworm Jim — видеоигра в жанре платформер, разработанная студией Shiny Entertainment и изданная компанией Virgin Interactive. Главным героем игры является земляной червь по имени Джим, одетый в роботизированный супер-костюм и сражающийся со злом. Игра была выпущена для приставки Mega Drive/Genesis в 1994 году.

— Да ладно? — Сава улыбается шире, выхватывая картридж, — Червяк Джим?! Обожал его.

— Ага... А ещё синий суперсоник, — Эрик показывает очередной картридж и тут же роняет в коробку, — Аладдин, черепахи, пропавшие викинги и куча всякого старья... Даже Покахонтас есть. Боже... В детстве я обожал Сегу. Сейчас есть плейстейшен, но им пользуется в основном отец, а мне нравятся пиксели — они такие... душевные, — он смеётся, упираясь спиной в красный пуф.

Ребята сидят друг напротив друга, скрестив ноги. Сава рассматривает картриджи.

— Жалко, что геймпад один, — замечает Цимерман, бросая взгляд на экран ТВ, — было бы классно поиграть вместе.

— Можно спросить у Феликса, у него наверняка найдётся такое, — монотонно произносит Емельянов, рассматривая очередную обложку.

— Точно! Отличная мысль. Дело в шляпе...

Пока Сава копается в старых играх, Эрик разглядывает его. Не отпускает это странное «освежающее» чувство, когда он рядом. Цимерман в очередной раз осознаёт, что ни с кем, тем более — ни с одним парнем, таких ощущений раньше не было.

Ему нравятся густые тёмные волосы, которые небрежно прикрывают лицо Савы, когда его голова наклонена вниз; ему нравится, как тонкие пальцы с красными пятнами перебирают пластиковые корпуса картриджей; ему нравится мягкая улыбка, что играет на красивых губах; даже согнутые колени в синих джинсах и то, как сидит на нём футболка, — ему нравится каждая деталь. Эрик закрывает глаза, вскидывая голову, и тянет руки вверх. Невозможно к нему привыкнуть.

Сава переключает внимание на кассеты, выуживает пальцем одну.

— Неужели это... Мыши-байкеры с Марса?

Мыши-байкеры с Марса — американский мультсериал, созданный Риком Унгаром, трансляция которого велась с 1 сентября 1993 до 24 февраля 1996 года. Главные герои мультсериала — антропоморфные мыши-мотоциклисты: Винни, Модо и Тротл (в других вариантах — Трозель, Дроссель или Аксель).

— Ты знаешь? — восхищается Эрик, придвигаясь ближе.

— Шутишь? Это был мой любимый мультфильм в детстве.

— Правда? Класс! В своё время я засмотрел кассету до дыр.

— Я вижу, — хмыкает Емельянов, разглядывая потрёпанные уголки картонной коробки, которые обмотаны скотчем. — Правда, я почти не помню сюжет... Только обрывки из серий.

— Да, я тоже, но точно помню, что самый клёвый байк был у Модо. — Эрик улыбается, вынимая кассету.

— Ты помнишь их по именам?

— В моей голове куча всякой бесполезной фигни.

— Как звали рыжего?

— Тротл, кажется. Твой любимчик?

— Всегда считал его красавчиком, — беззаботно произносит Сава.

— М-м, — прищуривается Эрик с хитрой улыбкой, — а я всегда хотел быть на него похожим.

— То есть быть антропоморфной рыжей крысой?

Ребята смеются. Эрик смотрит на Саву с восхищением и благодарностью. Так здорово, что они могут понять друг друга и делиться детскими воспоминаниями. Но улыбка на губах застывает. Каждое ли воспоминание он готов разделить с ним? Он отгоняет эту мысль и переключается на видеокассету.

— Можем посмотреть пару серий... Спрошу у отца, где старый видик. Если он его не выбросил — случится чудо. Я мигом. — Он поднимается на ноги.

Сава в ответ хмыкает, убирая картриджи в коробку.

***

Когда дверь в комнату закрывается, Емельянов бросает осторожный взгляд на белую футболку, которая одиноко выглядывает из-под занавески; он тянется к ней рукой, поднимает и аккуратно сворачивает, но сердце до странного колотится в груди. Взгляд бежит в сторону, осматривая дверь, и после Сава всё-таки поднимает футболку, утыкаясь в неё лицом.

Его запах...

Легкоузнаваемый, не похожий ни на духи, ни на человеческий пот; мягкий и привлекающей. Сава отстраняет ткань, делая досадный выдох. Он не хочет, чтобы Эрик посчитал его извращенцем, и для себя решает, что влечение к нему не должно быть озвучено. Но в голову закрадываются подозрительные мысли: те соприкосновения рук, его странные взгляды на старой иве — это не могло ему просто казаться. Слабая надежда зарождается внутри.

«Если я ему нравлюсь... он будет в шоке», — на губах Савы играет довольная ухмылка, но он поспешно гонит от себя волнующие мысли.

Емельянов вновь вздыхает и падает на спину, разглядывая цветной потолок. Жизнь с Цимерманом в одном доме будет невыносима. В голове вертятся мысли о родителях, их скорой свадьбе, об улыбке Эрика и ярких огоньках в его карих глазах. О его губах...

Сава закрывает глаза. По крайней мере в своей комнате он сможет спрятать все секреты от посторонних.

***

Ноги бегло спускаются по ступеням, Цимерман бросает взгляд на диванчики в гостиной и понимает, что тихий разговор родителей доносится с кухни. Он уже подходит к стене, ещё шаг и зайдёт в помещение, залитое светом, но останавливается, расслышав фразу Оксаны Петровны:

— Гоша, а как он будет жить всё это время? Давай отложим переезд...

— Ну, киса-а, — тянет Георгий, и Эрик кривится, высовывая язык, — мы же давно всё распланировали. Теперь мы одна семья, пора жить вместе. С любимым рай и в шалаше, — отец смеётся, а Оксана Петровна устало тянет:

— И без света...

Эрик не может понять, в чём дело, но их разговор продолжается:

— Кровлю поменять раз плюнуть, но если с потолками, то придётся повременить. Не думал, что всё протечет. Столько лет держалось... Хотя сам виноват, давно собирался отремонтировать чердак. Вот и повод нашёлся. — Он хмыкает, продолжая: — Халтурщики. В следующий раз буду наших нанимать...

— И когда ты собираешься этим заняться?

Георгий задумчиво мычит и хрипловато сообщает:

— Не в этом месяце точно... У Олега проблемы с той «каменкой», пока будем скупать уголь, но за склады нужно аренду вносить. Вот если сделка получится, тогда сможем распределять породу... Ты не переживай — всё будет: и кабинет тебе личный сделаем, и Саве комнату.

Эрик хмурится.

— Да мне ничего не надо, а Саве необходимо своё пространство! Ему же учиться, Гоша...

— Так и я про то же. Он у тебя серьёзный пацан, глядишь, и Эрик вместе с ним учёбу подтянет.

«Чего?» — тот хмурится сильнее.

— Я не думаю, что это хорошая идея...

— Ты же сама видела, ребята подружились — проблем не будет. Мы, например, с братом всю жизнь в комнате метр на метр ютились... — В голове Эрика наконец складывается пазл, и его глаза расширяются от осознанной картинки, а Георгий тем временем продолжает: — ...к тому же выбора пока нет. Да и я проверил — со светом в комнате Эрика всё в порядке, и она большая. Поставим ещё одну кровать и зелёнки купим...

— А зелёнка зачем? — тревожится Оксана.

— Синяки замазывать, — бодро сообщает Георгий, — мы с Сашкой друг друга всю жизнь колотили... Да в хорошем смысле, не хмурься... Ребята так быстрее по-соседски подружатся.

Сердце Эрика стучит, как после стометровки. Он ловит ртом воздух, улыбается и резко кидается в сторону, появляясь в дверном проёме кухни.

— Мы будем жить в одной комнате?!

Родители ошарашенно смотрят. Георгий открывает рот, выставляя палец.

— Так, молодой че...

— Это же классно! — тут же продолжает парень и подсаживается за стол, — мы как раз решили создать свою группу!

— Какую группу? — хмурится Оксана.

— Да неважно, — поспешно отмахивается Эрик и набрасывается с новым вопросом: — Когда переезд?

Оксана Петровна делает глубокий вдох:

— Мы пока что...

— На следующей неделе, — твёрдо вставляет Георгий.

Губы Эрика расплываются в счастливой улыбке. В его мыслях крутятся мечты, как они будут целыми ночами играть на гитаре. Теперь он точно сможет подготовить Саву к сессии перед Матвеем.

— Гоша, мы ещё не решили.

В ответ Георгий притягивает Оксану за плечо и целует в щёку.

— Всё решено, — утверждает он, — можешь идти обрадовать... брата, — ухмыляется отец.

Парень кивает и моментально поднимается, после спешно выходит из кухни, закусывая нижнюю губу в улыбке. Оксана Петровна продолжает нервно теребить кулончик в виде бирюзовой капельки. Её всё ещё не отпускает тревога.

***

Эрик врывается в комнату. Руки Савы на мгновение вздрагивают, но он продолжает аккуратно укладывать белую футболку, бросая взгляд на взволнованного подростка, — тот зажимает нос между ладонями, после отстраняет руки с дикой улыбкой и подходит ближе.

— Лучше сядь, — сам падает на кровать, — ты сейчас обалдеешь!

Савелий хмыкает, на его губах появляется кривая ухмылка. Он всё же присаживается.

— Ну, и?

— Мы будем жить в одной комнате! — выпаливает Эрик и продолжает: — Там какая-то хрень со светом, и пока не починят, ты теперь мой сосед! Это будет здорово... — губы Савы раскрываются, как и глаза. Он не верит. Не хочет верить. Эрик радуется, продолжая говорить: — ...мы сможем целыми ночами играть или смотреть фильмы, пройдём все уровни на приставке...

Цимерман бросает счастливый взгляд на Саву и... того трясёт. Парень зажимает рот ладонью, но всё же слышится его нервный смешок, после он резко подскакивает, делает пару шагов; на его лице не просто напряжение — он в ужасе. Эрик захлопывает рот и поднимается следом.

— Сава... ты в порядке? — он прикасается ладонью к его плечу, но тот резко отстраняется, грубо спрашивая:

— Это шутка что ли?

— Нет!

Емельянов мгновенно срывается с места и выходит из комнаты, направляясь к родителям. Он хочет убедиться во всем лично, и если всё так... Тогда привычный мир окончательно рухнет.

Эрик сидит на кровати, сверля взглядом захлопнувшуюся дверь; он ожидал, что Сава будет счастлив, но оказалось, что это абсолютно не так.

***

Через некоторое время Емельянов возвращается. В его отсутствие Эрик вновь собрал одежду на кровати. Он встречает парня с надеждой, что его странная реакция прошла, но тот на него даже не смотрит: его губы поджаты, взгляд потемневших глаз тяжёлый. Сава обречённо вздыхает, после проходит мимо, присаживаясь на кровать, и зарывается пальцами в чёлку.

Цимерман не может произнести и слова из-за удивления. Сава напряжён, видно, как от сжатых зубов на челюсти играют желваки. От милого малоэмоционального паренька не осталось и следа. Эрик присаживает рядом, но старается держать дистанцию.

— Я думал, тебя это тоже обрадует... — произносит тихо, и его голос звучит совершенно по-взрослому.

Сава не отвечает, убирает ладонь и устало кладёт руки на колени, сгибаясь ещё больше, тёмная чёлка свисает вниз неприступной стеной, но Эрик смотрит на пухлые губы, которые слегка приоткрыты. Его тревога пугает. Цимерман чувствует это давление, пытается собраться с мыслями и не понимает, почему тот так странно реагирует?

«Дело во мне?» — по-другому он себе это объяснить не может.

— Да... ты говорил, что не хочешь быть мне братом, а теперь... Придётся терпеть мою компанию...

Сава запрокидывает голову с недовольным вздохом — это в корне неверное определение его поведения, а он ненавидит несправедливые выводы и резко возражает:

— Нет! Я просто не хочу жить с кем-то в одной комнате! — произносит он твёрдо, после вновь опускает голову и понимает, что не сможет объяснить реальную причину.

— В этом ничего такого нет... — произносит Эрик после паузы, бросает напряжённый взгляд в сторону — картинка не меняется. Он продолжает: — Я часто ночевал с кем-то и жил...

Сава озлобленно усмехается, после мгновенно вскидывается.

— Молодец. — Он хлопает Эрика по плечу, — вот тебе звезда — носи на видном месте! — затем резко поднимается с кровати.

— Да в чём дело?! — возмущается Цимерман. Он не знал, что Сава вообще способен повышать голос, а тут мальчик-загадка выдаёт всю палитру эмоций, причём только в негативном свете. — Объясни мне, — он поднимается следом, — я обидел тебя или что?

Сава расхаживает по комнате, кусая губы.

— Ты не понимаешь... — устало произносит он со вздохом.

— Так скажи, что не так.

Сава приоткрывает рот, смотрит на Эрика с досадой, делая глубокий вдох, и вновь поджимает губы, отворачиваясь.

Ничего он не скажет...

Цимерман устало падает на кровать. Он уже не понимает, что ему думать. Неужели Сава его ненавидит? Тогда почему не отстранялся? Ему же не могло просто показаться, что он... Что он что? Эрик зажмуривает глаза, вспоминая все немецкие ругательства. Его разрывают противоречивые чувства.

Емельянов подсаживается к нему, бросает изучающий взгляд на изгиб шеи, на лицо и серебристые волосы, в которые хочется зарыться пальцами. Его так и тянет к нему прикоснуться... Поэтому им нельзя жить вместе! Он отворачивается.

Эрик бросает взгляд на Саву, понимая, что между ними встала стена. Он пытается спасти остатки едва осязаемой дружбы:

— Знаешь, тебя можно понять... Если хочешь, я могу уступить тебе свою кровать, — от этой фразы парнишка едва дёргается, но Эрик не замечает, продолжая: — а сам буду спать на диване или снова под полкой.

Сава хмурится, размышляя над тем, как уговорить родителей не переезжать или хотя бы перевезти кровать с балдахином. Далась им эта чёртова свадьба... Через некоторое время до него доходит смысл фразы, он отстраняет руки от головы и смотрит в ответ, не понимая, о чём идёт речь.

— Под какой ещё полкой?

Эрик невозмутимо продолжает:

— Раньше в моей комнате стояла сплошная стенка из шкафа, кровати и стола. Кровать находилась между ними... Над ней висели ещё шкафчики. Я попросил её снести после того, как неудачно врезался в железную опору. Возможно, теперь её вернут... В детстве она мне нравилась. Вполне уютно.

— У тебя есть фото?

Цимерман находит старые фотографии на компьютере. Он старался не заглядывать в эту папку, потому что там много семейных фото и почти на каждой есть мама, но в отдельной папке с подписью «Эрик» на него можно составить целый компромат.

На той, что он показывает Саве, он оборачивается на снимающего с недовольным прищуром, лёжа под одеялом. Несмотря на то, что стенка предназначена для детской комнаты, кровать приличных размеров. На стене висят пёстрые картинки, рядом стоит шкаф, кровать оканчивается книжной полкой в виде лесенки и железным опорным столбиком.

— Вот так это было, но родители, скорее всего, поставят сюда раздвижной диван...

— Нет, — возражает Сава, в голову закрадывается одна идея, — эта стена ещё цела?

— Конечно, только разобрана, — удивлённо отвечает Эрик, — а что? Можно её установить снова, но я не думаю, что это будет у...

— Так и сделаем. — Он отстраняется со вздохом и идёт на выход, чтобы поговорить с Георгием.

— Ты уверен?

Сава закрывает за собой дверь, не отвечая. Он уверен — если правильно рассмотреть все детали, то можно сделать простой вывод — эту территорию «под полкой» можно зонировать... Есть шанс, что он не будет ходить ночью. И мгновенно в воспоминаниях всплывают совершенно не к месту фреймы из той дурацкой манги «Спящий и любящий». Сава хлопает себя ладонью по лбу. Ну уж нет, максимум, что он делал во сне — ходил, но и этого достаточно, чтобы Цимерман посчитал его фриком, а существовать с ним в одном помещении будет настоящей пыткой.

***

Оксана Петровна поднимается по лестнице и заглядывает в комнату, чтобы позвать всю семью на ужин, но троица доблестных мужчин никуда не торопится.

Комната Эрика стала похожа на лабиринт из мебели. Один стеллаж предстоит убрать, и он разобранный лежит на боку, а всё банки и баллончики свалены в угол, после их ожидает укромное место, чтобы отец невзначай не выбросил; компьютерный стол расположился рядом с кроватью, на нём сидит Сава и вертит в пальцах отвёртку, Георгий закручивает шуруп и поднимается:

— Вот так это делается.

— Я знаю, — рычит в ответ Эрик, запрокидывая голову.

— Спускайтесь к ужину, — предлагает Оксана, бросая встревоженный взгляд на сына, который слезает со стола и присаживается, чтобы развернуть очередную упаковку. — Ты в порядке, милый?

— Да... в порядке, — произносит он глухо.

Цимерман старший разворачивается к двери:

— Команду слышали?

— Мы позже спустимся, — отвечает Эрик, расправляя в руках инструкцию, после бросает взгляд на родителей, и те с неохотой оставляют ребят один на один. Он тут же отбрасывает бумагу в сторону.

— О чём хочешь поговорить? — хмыкает Сава, закручивая очередной шуруп на бежевой панели.

Эрик присаживается напротив.

— О нас.

Савелий меняется в лице.

— И что... про нас? — он вскидывает бровь.

Цимерман делает глубокий вдох и выдаёт:

— Ты пообещал, что будешь играть в моей группе. Это значит, что мы теперь одна команда, — Сава закатывает глаза со вздохом. Конечно, Эрик думает только о музыке... Тот продолжает: — Поэтому отныне у нас не должно быть недомолвок, нравится тебе это или нет, а у братьев тем более нет секретов. Если ты чем-то недоволен, или я что-то делаю не так, то...

Сава вздыхает:

— Эрик, я просто никогда ни с кем не жил, ясно? — произносит он устало.

«Никаких секретов? Он издевается?» — тяжёлый взгляд сверлит шуруп.

— То есть всё о'кей?

Сава кивает с натянутой улыбкой.

— Тогда давай соберём эту хрень и пойдём ужинать.

За полчаса они прикручивают дверцу... Им повезло, что Цимерман старший разобрал стенку лишь наполовину и многие детали остались собраны, единственной проблемой является сам шкаф. Эрик всматривается в инструкцию и досадливо произносит:

— Без пузыря не разобраться.

Сава нервно усмехается, бросая на него взгляд.

— А ты пробовал перевернуть инструкцию? Ты читаешь её вверх ногами... — он проходит мимо, хлопая по бумаге.

Эрик улыбается, всматриваясь в листок, после мгновенно комкает его и отбрасывает за спину.

— Типа самый умный, да?

— Поумнее тебя, — выпаливает Сава.

Они начинают толкаться, после Цимерман зажимает руки Савы, пока тот грозится ему отвёрткой, в комнате слышатся смешки. Эрик делает шаг и наступает на стопу Емельянова, тот дёргается и падает, ухватившись за серую толстовку, и тянет его за собой.

В это время из динамиков льются строчки очередной песни:

Coming out of my cage(Я выхожу из своей клетки)And I've been doing just fine(Там мне было хорошо)Gotta gotta be down(Но я в расстроенных чувствах)Because I want it all(Потому что хочу сразу всего)

Строчки из песни The Killers — Mr Brightside

Они падают на кровать, Цимерман смеётся, слушая недовольный возглас — Сава под ним упирается руками в грудь.

— Я сильнее тебя, — хрипит Эрик, подавляя попытки себя оттолкнуть, — забыл? я же супермен!

— Тогда я криптонит! — рычит Сава и рывком поворачивается вместе с ним набок, а после придавливает его лопатками к кровати.

Этого парень не ожидает и осознаёт, что начинает соскальзывать на мягком пледе, ведь они оказались на самом краю. Он обхватывает руки Емельянова крепче и смеётся в голос, пока они падают вниз...

Георгий открывает в этот момент дверь комнаты, Оксана Петровна следом нерешительно заглядывает внутрь, встревоженная громким стуком и возгласом сына. Слышится смех Эрика и шарканье мальчишек на полу возле кровати.

— Я же говорил, — вскидывает брови Георгий и отстраняется, прикрывая за собой дверь, — нужно купить больше зелёнки.

Емельянов словно борется всерьёз, пытаясь выместить всё своё негодование, но Эрик перехватывает его запястья и оказывается сверху.

Он зависает над лицом Савы, изучая его агрессивный взгляд. Ему нравится, как одна прядь налипла на его пухлые губы. Это единственное мгновение застывает будто бесконечно долго. Цимерман ловит губами его тёплое дыхание, чуть наклоняется, осязая тепло мягкой кожи, и резко отстраняется, поднимаясь на ноги. Он протягивает свою руку и пытается скрыть нахлынувшее волнение за кривой улыбкой. Сава смотрит в ответ с невозмутимым лицом, но странным блеском в глазах. На его губах появляется ухмылка, он хлопает своей ладонью по ладони Эрика и поднимается вслед за сильным рывком.

Цимерман улыбается. В его груди сердце гулко стучит. Непривычно. Парни возвращаются к делу как ни в чём не бывало. Сава вновь убирает непослушную прядь за ухо, старается не смотреть на Цимермана, но замечает его взгяды.

***

Поздний вечер, на тёмно-синем небе появляются первые звёзды. Несмотря на совместный ужин и непринуждённые беседы за столом, глядя в синюю ночную бездну, взгляд Савы остаётся тревожным. Его душит осознание, что это действительно происходит — всё меняется. Нет ни единого шанса избежать переезда в новый дом.

Тяжело терять всё в один миг, но ведь иначе не приобрести нечто новое. Верно?...

Эрик подходит и встаёт рядом в такой же позе, опираясь на перила открытой веранды. Они обмениваются взглядами, и он понимает, что сейчас лучше промолчать. Прохладный ветер колышет еловые ветви, развевая волосы Савы.

Эрик бросает на него взгляды, и, неудержавшись, кладет руку на его плечо, оглаживая пальцем вельветовую ткань ветровки.

— Всё точно в порядке?

Сава улыбается, прячась за прядями, и тихо отвечает:

— Может быть.

Георгий и Оксана выходят на улицу, Эрик отстраняется. Родители спешат к машине. Сава спускается по ступеням вслед за ними и оборачивается.

— Значит, приедете в среду? — интересуется беззаботно Цимерман. Он запрыгивает на поручень, разворачиваясь к Саве боком.

— Да... видимо.

— Предупреждаю сразу, — Эрик улыбается, — я могу храпеть ночью и ответственности за это не несу.

Он надеется, что шутки помогут вернуть прежний сарказм Савы. Но парень смотрит с печалью в глазах.

— Не страшно... — тихо отвечает Емельянов, — я крепко сплю...

Эрик хмурится, не понимая, почему эта фраза звучит так тревожно. Сава робко улыбается, бросая напоследок:

— Пока.

Он отворачивается, но Эрик не может вот так с ним попращаться. Он соскакивает с места и подходит ближе. Затем моментально приобнимает его, хлопая ладонью по спине и мгновенно отстраняется, будто бы ничего не было. Но теперь — гораздо лучше. Да и Сава выглядит живее, правда снова отводит взгляд, убирая прядь за ухо.

— Я напишу тебе ночью, — говорит Эрик.

На его губах появляется улыбка, когда он замечает, что Сава скромно улыбается в ответ. Емельянов хочет, что-то ответить, но позади раздается клаксон автомобиля. Пора возвращаться домой, и он убегает по каменной дорожке к воротам, а схватившись за ручку оглядывается. Цимерман бурно машет в ответ. Сава лишь улыбается и скользнув за дверь, закрывает ее за собой, продолжая смотреть на Эрика.