Глава 24

День шестойСледующее утро меня удивило тем, что большинство ведьмочек встало удивительно рано. Я, как обычно, поставила будильник за пятнадцать минут до побудки, но коридор и санузел уже были полны снующих девушек. При этом они показались мне несколько перевозбуждёнными, словно в предвкушении какого-то праздника — бегали, шушукались, у многих на лице была широкая улыбка и мечтательное выражение — при том, что даже в воскресенье, встав гораздо позже, подобного энтузиазма они не проявляли, а в будни и вовсе ползали до завтрака по коридору сонными мухами.Что-то похожее я наблюдала на лицах ведьмочек, когда они хором называли имя младшего принца. Неужели узнали о новом преподавателе, красавчике-перевёртыше? И теперь предвкушают знакомство? Было бы неплохо, учитывая, что, сколько девушек перейдёт в его фан-клуб, столько же перестанет вздыхать по моему дракону.А поскольку знать о приезде — точнее, прибеге, — лорда Халлорана я вроде как не должна была, а не обратить внимания на необычную суматоху было бы странно, я поймала за рукав пробегающую мимо Талиту и поинтересовалась, что, мол, подняло их всех раньше побудки.— Ты что, забыла? — она взглянула на меня, словно я внезапно стала голубой в цветочек и отрастила хвост, потом в глазах Талиты мелькнуло понимание. — Ой, ну конечно, ты же не ведьма! — это меня слегка сбило с толку, если не ведьма, так что, красивые преподаватели меня заинтересовать уже не могут? Но следующая её фраза всё объяснила: — Сегодня же нам привезут фамильяров!А ведь верно! Я слышала что-то такое, но забыла, поскольку лично меня это не касалась, хотя и испытала тогда мимолётную зависть. Сейчас она вновь проснулась — после знакомства и общения с нечистью я ещё сильнее захотела говорящую зверюшку, но увы, мне не положено. Ладно, когда в нашем крыле появится три десятка очаровашек, надеюсь, мне дадут кого-нибудь из них немножко потискать?— Я полночи не спала, — щебетала Талита. — Думала, куда подстилочку положить, чтобы малышу удобнее было.— Малышу? — ну да, фамильярами же становятся мелкие животные, конечно, малышу. — Имя пока не придумала?— Так я же не знаю, самочка у меня будет или самец, и вдруг у него уже своё имя есть? Вместе выберем. Ох, я не доживу до конца занятий! Вот скажи, как высидеть уроки? Они же сегодня будут длиннющие…— Сочувствую, — кивнула я, прекрасно её понимая. Потому что сама не знала, как доживу аж до пятого урока, которым у нас сегодня шёл спецкурс, и на котором мы встретимся с лордом Линдоном и поговорим, а ещё, наверное, поцелуемся, очень на это надеюсь.— Я немножко боюсь кровную привязку делать, — призналась моя собеседница. — Это, конечно, необходимо, но резать саму себя! Бррр… — Резать? — я сама слегка содрогнулась. — А зачем?— Фамильяр должен выпить кровь хозяина, чтобы установилась ментальная связь — он будет всегда знать, где его хозяин находится, и слышать его даже издалека, телепатически. И нужна не пара капель, надо не меньше четверти чашки. Проколотым пальцем не обойдёшься, придётся ладонь располосовывать. Нам, конечно, всё быстро залечат, для этого специально присылают старшекурсника из целителей, но всё равно…— Жуть, — я снова передёрнула плечами.Я не раз читала в книгах и видела в фильмах, как кто-то из героев резал себе ладонь — кровь нужна была то для какого-нибудь ритуала, то для зелья, то ещё для чего. И каждый раз мне становилось дурно, когда пыталась представить себя на месте членовредителей. Ужас просто! Неужели здесь нельзя было придумать какой-нибудь артефакт для забора крови без таких вот страстей — всё же, у них это происходит регулярно.Наверное, даже хорошо, что я не ведьма, я бы не справилась.Или справилась? Не знаю. Ситуации бывают разные. Одно дело — пораниться, чтобы спасти кому-то жизнь, например, в экстремальных условиях и стрессе, как моя мама когда-то спасла своей кровью жизнь младшего папиного брата, и совсем другое — в спокойной обстановке взять и располосовать себе ладонь. Наверное, пока не припрёт — не узнаешь. Но я очень надеюсь, что мне никогда не придётся это узнавать.— Знаешь, я летучую мышку хочу, — мечтательно протянула Талита, видимо, радость предвкушения затмила ужас от предстоящего кровопускания. — Летающий фамильяр — это так здорово, но ворону или сову не потискаешь, а мышки — такие милахи!— Может, тебе ещё повезёт, и среди фамильяров будут мыши, — и снова я слегка содрогнулась, вспомнив, чем эти мышки питаются. Впрочем, кормить-то не мне.— Скорее всего, будут, только не уверена, что мне повезёт. Выбирают-то они. Ладно, кто будет, тот и будет, я любому фамильяру обрадуюсь, столько ждала, столько мечтала!И, радостно напевая, Талита поскакала в санузел, а я — к себе в комнату. Выбирают фамильяры? Обязательно нужно будет посмотреть. Любопытно же!В столовой тоже было оживлённо — не я одна предвкушала интересное зрелище. Первокурсники такого ещё не видели, а остальные с удовольствием посмотрели бы ещё раз. Именно об этом мы и разговаривали за завтраком. Вчера вечером гул в столовой стоял ещё громче — обсуждали нападение мракобесов и появление нового перевёртыша.Как и предполагалось, студенты связали эти два события и получили предсказуемый результат — всеобщим спасителем в зоопарке был тот самый перевёртыш, что прибыл в академию. Других вариантов ни у кого не было, Унрек остался вне подозрений. Теперь всех занимали три вещи — кто этот перевёртыш, зачем он явился сюда, ну и мракобесы, конечно. Причём, последних в основном обсуждали парни, а первого — девушки, что весьма меня радовало.Мы, чтобы от коллектива не отрываться, примерно об этом же и разговаривали, чувствуя себя актёрами на сцене — учитывая наличие оборотней с высоким слухом, нужно было играть до конца. Поэтому я пересказывала парням произошедшее в зоопарке, а они мне — подробности о мракобесах, какие знали. Правда, поначалу Шолто попытался спросить: «А вы с дядей Риком?..», но не договорил, остановленный суровым взглядом Унрека и, что более действенно, пинком по щиколотке от меня.Нашёл место, нашёл время! И вообще, я сама ещё ничего не знаю! На уроках я скучала и ждала спецкурс. История империи более- менее заинтриговала названием, но оказалась не менее скучным предметом, чем расоведение. Рассказ о сражениях между двумя мелкими «королевствами» оборотней-волков и орков, закончившихся тем, что оба ослабленных многолетними сражениями племени вытеснили с их территории дроу, мало чем отличался от похожих земных историй, разве что у нас вместо орков или дроу были люди.А уж про физиологию человека я могла рассказать лучше преподавателя, чьего имени снова не узнала и мысленно называла Эйнштейном из-за причёски. И в каком возрасте человек считается ребёнком, подростком, стариком и так далее, и про то, сколько человек может прожить без воды, еды или воздуха, какова его средняя продолжительность жизни — тут наши, земные человеки выигрывали за счёт развития медицины, — и как быстро человек ходит, бегает, плавает, какой вес поднимает, и много всего ещё.Скукотища! Лучше бы про эльфов рассказал или про орков, да кто меня спрашивает! Но я всё равно старательно всё записывала, открыв текстовый документ — исключительно чтобы время убить.Математика вновь напомнила мне уроки младшей школы — студентов по очереди вызывали к доске решать задачи. Где-то за четвёртый класс, примерно. Даже меня вызвали — хоть какое-то развлечение. Я должна была вычислить, какую прибыль получил торговец, закупивший у эльфов три разных товара по одним ценам, а оркам продавший по другим. Когда я спросила, сколько он потратил на транспортировку, магистр Кензия тяжело вздохнула и ответила, что всё перенёс порталом, поспешно уточнив, что магу не платил, поскольку сам являлся портальщиком.Получив высший балл, я вернулась на своё место, где была встречена понимающей улыбкой Унрека и задумчивым взглядом Шолто — похоже, младший принц впервые задумался над тем, что не всё в этих задачах так однозначно.Физкультура слегка оживила день, возможность размяться, побегать-попрыгать-покидать мячик после сидения на уроках порадовала, особенно учитывая, что это скорее была прогулка и игры на свежем воздухе, чем урок как таковой.Столовая вновь жужжала как улей, фамильяры отошли на второй план, новостью номер один стал магистр Девиор, весь такой красивый и загадочно-печальный, успевший до обеда провести два занятия по специальности у воздушников третьего и четвёртого курса.Унрек пересказывал нам выжимку из болтовни студентов — девушки в большинстве своей восхищались красавцем-преподавателем, даже те, кто его ещё не видел. Те, которые всё же догадались раскрыть учебник с фамильным древом, осознали, что явился к ним не просто рядовой перевёртыш, а бывший император собственной неженатой персоной. Поскольку связать его появление с нападением мракобесов не догадались — а как свяжешь, если он вроде как уже находился здесь, когда они напали, — то романтично настроенные девушки уже уверили себя, что прибыл лорд Халлоран в академию исключительно чтобы встретить здесь свою предсказанную избранницу.Парни, настроенные более скептически, высказали предположение, что у перевёртыша могут быть здесь какие-то дела, не имеющие романтического окраса, поскольку академия не зря называется Имперской, и мало ли, что здесь понадобилось одному из учредителей, помимо поиска невесты. Но девушек было не переубедить, они дружно завидовали воздушницам и строили планы, где и как можно пересечься с магистром Девиором, в конце концов, не будет же он безвылазно сидеть в своих комнатах.В общем, настроением студенток я была довольна, стадный инстинкт погонит их всех если не преследовать перевёртыша, то хотя бы вздыхать о нём, и мой дракон лишится большинства поклонниц. Хотя как можно выбрать перевёртыша, когда рядом есть лорд Линдон, было выше моего понимания. После Расоведения наконец-то пришла пора всем защитникам- первокурсникам идти на спецкурс, а мне — встречаться с драконом. И что особо радовало — последним уроком шла «медитация», на которой мне тоже делать было нечего, то есть, около двух часов мы проведём наедине. Хотелось прыгать и напевать, как Талита этим утром, но я держала лицо, поскольку рядом шли принцы, провожающие меня до нужного кабинета.— Интересно, а кто же вчера сбежал? — задумчиво произнёс Шолто. — Те трое, что уползли. Теперь и не узнать, а жаль. — Зачем это тебе? — удивился Унрек.— Ну, как это — «зачем»? Трусов нужно знать в лицо. Вдруг жизнь когда-нибудь столкнёт нас — так хотя бы буду знать, на кого нельзя рассчитывать.— Пожалуй, ты прав, — согласился с ним дядя. — Но теперь этого не узнать. Не опрашивать же тех, кто там был — не факт, что запомнили, вряд ли они все толпой туда пришли, скорее — маленькими группами, а то и поодиночке. Да и потом — лично я, даже зная труса, не стал бы кому-то об этом рассказывать. В конце концов, никакого преступления они не совершили.— Возможно, и получится узнать, — обнадёжила я парней. — Ничего не гарантирую, но у меня браслет был включён на запись. В основном я, конечно, животных снимала, но не всё же время, и остальные посетители могли попасть в кадр.— Куда попасть? — переспросил Унрек. — Ты сейчас о чём?— Вот, смотрите! — и я, отмотав запись немного назад, включила видео.Перед нами завис небольшой изогнутый экран, на котором былавидна часть Шолто, а так же коридор, убегающий вперёд и назад — камера снимала на сто восемьдесят градусов. И мы, и коридор были расположены боком, поскольку при съёмке моя рука была опущена, картинка покачивалась в такт шагам. Но, в отличие от размытого куска Шолто, задний план был виден довольно детально, в том числе и несколько спешащих куда-то студентов. И наш недавний разговор тоже был отлично слышен.— Ты постоянно запись ведёшь? — поинтересовался Унрек.— Кроме своей спальни и ещё санузла, конечно. На память. Потом смонтирую, что-то родным покажу, что-то — только сама пересматривать буду. Жаль, что вы на видео под личиной, но как- нибудь снимете для меня свои артефакты, чтобы я смогла вас записать такими, какими вижу?— Конечно, — Унрек ответил за обоих, но Шолто кивнул, не раздумывая. — Слушай, давай сегодня просмотрим тот эпизод в зоопарке? Там же немного? Успеем перед фильмом?— Давайте. Поглядим, как фамильяры ведьмочек выбирают, и пойдём ко мне. Сегодня на вас никто внимания не обратит, все будут зверюшками заняты.В этот момент мы подошли к нужной аудитории, Унрек подхватил племянника на плечо и исчез — перемена подходила к концу. А я открыла дверь и тут же оказалась в объятиях дракона.Ни слова не было сказано, его губы легли на мои, те радостно ответили, словно так и надо, так и должно быть. Словно это нормально и правильно — вот так целоваться с тем, кого знаешь меньше недели, будто это самый дорогой, любимый и необходимый чел… дракон. Где- то на отдалённых задворках сознания мелькнула мысль — так быть не должно, он не моя половинка. Но губы мужчины были такими горячими и настойчивыми, они уносили меня в небо даже без крыльев, и я шугнула эту неуместную мысль — какая разница, что он не моя половинка, я тоже явно не его истинная, но если нам сейчас, в данную минуту так хорошо — кому от этого плохо?Когда мы всё же оторвались друг от друга, чтобы немного восстановить дыхание, я обнаружила, что, как и тогда, на поляне, вишу на лорде Линдоне, обхватив его ногами за талию, руками за шею, а пальцы запустив в его локоны, снова содрав с них заколку. Он же одной рукой придерживает меня снизу, чтобы не свалилась, вторую положил на затылок, видимо, чтобы целоваться было удобнее. А может, ему тоже нравится прикасаться к моим волосам.— Нам всё-таки нужно поговорить, — выдохнул он, прижимаясь своим лбом к моему.— Нам тоже, — коротко постучав и не дожидаясь отклика, в аудиторию зашёл ректор. — Прошу прощения, но это ждать не может. — Вы бы, ребятки, хотя бы запирались, что ли, — пожурил нас лорд Халлоран, входя следом.Я застыла, как олень в свете фар, потом очнулась, быстро спрыгнула на пол и спряталась за спину дракона. Не знаю, почему — мы оба взрослые и свободные, про запрет каких-либо отношений студентов с педагогами в этой академии я не слышала, иначе девушки не строили бы планы на лорда Халлорана. В общем, пугаться и особо стесняться было вроде как нечего, но когда ты целуешься с мужчиной, а в комнату заходит копия твоего отца — тут уже срабатывают инстинкты.И это при том, что отец-то меня в подобной ситуации никогда не заставал, более того — в подобных ситуациях я и сама не оказывалась, это был мой третий поцелуй в жизни, и все три случились в этом мире. Но, видимо, сработала генетическая память предков. — Фил, Девиор, вы чрезвычайно не вовремя. — Ещё раз прошу прощения, но мы услышали твой разговор с Ройстоном и Даританом, — ректор обошёл дракона и обратился ко мне. — Я правильно понял, ты делаешь запоминающие иллюзии на всё, что происходит вокруг?— Можно и так сказать, — кивнула я. — Но когда я не делаю этого сознательно, качество видео… иллюзий — так себе.— Нам может помочь любая зацепка, даже самая минимальная, — в голосе лорда Халлорана слышалась неловкость от того, что пришлось нас прервать в такой, не самый удачный момент, но настроен бывший император был решительно.И я поняла, что разговор вновь откладывается. Спасибо, что хотя бы поцеловаться успели, я об этом со вчерашнего вечера мечтала. Тяжело вздохнув, я оглянулась, обнаружила пару кресел и уселась на одно из них. Потом порылась в памяти браслета, отмотала на нужный момент и включила запись с того места, как мы с лордом Линдоном зашли в то отделение зоопарка, где находилась нечисть.Я надеялась, что просмотрев этот кусок — а там не больше получаса прошло, в основном моя беседа с медведем и шакалами, — ректор и лорд Халлоран уйдут, удовлетворённые. Не тут-то было. Выяснив, что я могу прокручивать видео с любой скоростью, под любым углом и даже задом наперёд, а так же приближать и увеличивать отдельные кусочки, мужчины стали разбирать его едва ли не по пикселям. Все трое мужчин, поскольку дракон присоединился к остальным с не меньшим азартом.Кое-что полезное им всё же удалось разглядеть, то есть, я надеюсь, что полезное. Когда мракобесы только наступали на нас, это были лишь чёрные фигуры без особых примет. А вот когда они начали отстреливаться от студентов, и потом, когда появилась пантера, и мракобесы забегали, засуетились, а кто-то и с жизнью распрощался, кое-что стало проясняться.У некоторых в пылу беготни свалились капюшоны, у других на поднятых руках, запускающих сгустки, стали видны перстни или браслеты. Всё, что могло хоть как-то идентифицировать нападающих — лица, кольца, шрамы, серьги, — тщательным образом мужчинами рассматривалось и как-то фиксировалось на что-то, напоминающее голограмму. Видимо, это и были местные иллюзии.Со слов мужчин я поняла, что даже такая мелочь могла помочь в идентификации хотя бы некоторых мракобесов — осмотреть тела после моего вмешательства не представлялось возможным, — и был шанс, что это наведёт следователей хотя бы на места вербовки главными мракобесами последователей, а точнее — пушечного мяса.В общем, провозились мы долго, и когда мужчины пришли к решению, что больше ничего о мракобесах узнать невозможно, я с облегчением выдохнула — время на разговор у нас с драконом оставалось, спасибо «медитации». Но радовалась я рано.— А теперь давайте попробуем вычислить убежавших, — сказал ректор, и я едва не застонала. Но послушно стала прокручивать нужные куски едва ли не покадрово.В итоге, все трое дезертиров были определены, имена названы — и я порадовалась, что запись не отключала, запоминать не нужно. Просто назову их Унреку и Шолто, ещё раз просматривать всё это в подробностях я не согласна.— И что им теперь будет? — поинтересовалась я, когда ректор и лорд Халлоран направились к двери, собираясь, наконец-то, оставить нас одних.— Ничего, — пожал плечами ректор. — Они ничего не нарушили. — Нам просто было любопытно, — улыбнулся бывший император, и вышел вслед за младшим родственником.И как вам это нравится? Им просто было любопытно, а мы потеряли столько времени, которое могли бы провести с большей пользой. И намного более приятно. Ладно, не стоит терять то, что у нас ещё осталось.Видимо, подумав о том же, лорд Линдон шагнул ко мне и… раздался стук в дверь. Правда, на этот раз никто в неё не врывался, терпеливо дожидаясь разрешения войти.— Они издеваются? — пробормотала я, уткнувшись лбом дракону в грудь.— Мы не издеваемся! — послышалось из-за двери. Разумеется, Унрек меня услышал. — Просто фамильяров уже привезли, и если хочешь посмотреть…— Надо сейчас идти, иначе опоздаешь, — подхватил Шолто. — Мы просто узнать, тебя ждать? Фамильяры! Я же так хотела посмотреть, как они будут себе ведьмочек выбирать. Но… я и о разговоре с драконом мечтала, даже ещё больше! И не только о разговоре. В растерянности взглянула на него, не в силах ни на что решиться.— Иди! — шепнул лорд Линдон. — Такое зрелище раз в год бывает. А мы сегодня обязательно ещё увидимся, обещаю.Ах, да, ещё же киносеанс, мы будем там рядом сидеть. Немножко не то, но хоть что-то. А ещё один короткий поцелуй, подаренный драконом, поможет мне дождаться завтрашнего спецкурса. И я лично дверь запру!В опустевший холл замка мы вылетели спустя пару секунд на плечах Унрека, дальше уже ножками бежали, за ним на буксире — нужно было соблюдать конспирацию. Но всё равно опоздали — лучшие места на представление уже были разобраны.Перед общежитием ведьмочек плотным полукольцом стояла толпа, оставив в середине пустое пространство, на котором и должно было проходить всё интересное, только мне этого было уже не увидеть. Вот когда я пожалела, что единственная из детей унаследовала от мамы «нормальный средний рост», а по сути, была ниже девяносто пяти процентов обитателей академии, в оставшиеся пять входили гномы.Окна общежития были украшены висящими на подоконниках ведьмочками, видимо, старших курсов, и девушками других специальностей. Крышу облепили студенты обоих полов, пустовали лишь окна в нашем крыле и несколько — на третьем, видимо, там жили зельевары. Как же нам было бы удобно на всё смотреть из окна моей комнаты — конечно, пришлось бы отодвинуть стол, но для Унрека это вряд ли стало бы проблемой. Но пробраться в общежитие было уже нереально — как раз вокруг главного входа расположилась толпа, а пожарные работали лишь на выход.Интересно, а если попробовать забраться в общежитие через окно с другой стороны? Первый этаж был высоким, но опять же — с нами взрослый перевёртыш. Но окна-то заперты, наверное, да и неудобно вламываться в чужую комнату. Если только через санузел? А вдруг там кто-то из девушек в одном белье окажется? Стыдно-то как!Пока я в растерянности перебирала варианты, Унрек всё решил за меня. Сначала он подсадил Шолто — и тот, словно обезьянка, повис на перекладине фонарного столба, зацепившись ногами за какой-то выступ. А потом я оказалась на плечах Унрека — и все проблемы тут же исчезли. Поскольку взрослый перевёртыш был на две головы выше большинства собравшихся, я почувствовала себя сидящей в театральной ложе — всё было видно, словно на ладони.На пространстве перед входом в общежитие расположились ведьмочки в ряд, сбоку, немного в сторонке, лицом ко мне, стояли ректор с семьёй и две женщины в красных мантиях. Одна пожилая, невысокая, полненька и улыбчивая. Вторая, словно нарочно, её полная противоположность — средних лет, высокая, худая, прямая как палка, и с лицом, которое, похоже, улыбка не посещала никогда. За их спинами — ещё несколько педагогов, они практически сливались с толпой студентов, явно будучи простыми зрителями. А напротив ведьмочек, в ряд стояли ящики, в которых какой-то мужчина в гражданской одежде тёмных тонов как раз открывал передние стенки, словно дверцы. Мы успели вовремя!Из ящиков начали осторожно выбираться зверьки, и я ахнула: — Да это же детёныши!— Ага, — кивнул Шолто. — Их уже отняли от матерей, но они ещё малыши, именно в этом возрасте нужно делать кровную привязку, позже ментальная связь с хозяйкой может не установиться.Я с умилением наблюдала, как зверята — и несколько птиц с ящерицами, — осторожно выбрались на солнышко, сбились в кучку и начали осматриваться и принюхиваться. Ведьмочки присели на корточки, протянули руки и что-то негромко заворковали, но ни одна не переступала невидимую черту.Вот самый крупный из зверят — рысёнок, — решился и сначала робко, а потом всё быстрее направился к Рыне, влетев в её гостеприимно распахнутые объятия. Подхватив малыша, она просияла и, крепко его обнимая, направилась в общежитие. Это словно стало сигналом для остальных — малыши заспешили к своим будущим хозяйкам, причём, и воронёнок с совятами, и две летучие мышки тоже ковыляли по земле, летать они, видимо, ещё не умели.Котята, щенки, енотики, барсучата, бельчата, опоссум, хорёк и несколько ящерок, похожих на мини-динозавров, словно ведомые путеводным лучом, уверенно отыскивали своих будущих хозяек, которые подхватывали на руки и уносили свои сокровища. Я заметила, что Мабелле достался бельчонок, а сияющая Талита целует в макушку белого совёнка, который блаженно щурится от ласки. Всё же получила она крылатого фамильяра, как и мечтала, и её ни капельки не расстроило то, что это не мышка.Несколько минут — и на свободном пятачке перед клетками не осталось ни одного зверёныша, зато стояла растерянная ведьмочка, которой фамильяра не хватило. Имени её я не знала, но помнила, что она — одна из платниц, просто видела, из какой двери эта девушка выходила.— А я? — она оглянулась на преподавателей. — Магистр Адаминна, а где мой фамильяр?— Господин Фритс, в чём дело? — высокая ведьма ледяным тоном обратилась к мужчине, открывавшему клетки.— Но госпожа магистр, — мужчина суетливо сдёрнул шапку и затеребил её в руках. — Всё, как договаривались, тридцать семь фамильяров. Может, у вас ведьмочек прибавилось?— Их было тридцать шесть! — воскликнул Деннирон, старший сын ректора. — Я считал!— Это невозможно, — замотал головой господин Фритс. — Ровно тридцать семь, я лично отбирал фамильяров.— Погодите, — ректор поднял руку, и все замолчали. Перевёртыш чуть склонил голову, словно прислушиваясь. — В том ящике кто-то есть.Господин Фритс кинулся в указанном направлении, запустил вящик руку и за шкирку вытащил оттуда маленького енотика. Приговаривая:— Вот же он, тридцать седьмой, у меня всё точно! — мужчина посадил зверёныша на землю, а сам отошёл в сторонку.Ведьмочка присела и протянула к малышу руки, но он почему-то не спешил к ней. Енотик вертел мордочкой, принюхивался, наконец, решился, сделал несколько шагов к девушке и… упал, споткнувшись о камень. Все ахнули. Зверёныш поднялся и стал осторожно обшаривать землю вокруг себя лапкой.— Он… он что — слепой?! — взвизгнула ведьмочка, а над толпой пронёсся гул недоумения. Кажется, ничего подобного здесь прежде не случалось.— Ну-ка, ну-ка, — от группы преподавателей отделился мужчина в тёмно-сером. Подхватив енотика, он всмотрелся в его мордочку, поводил перед ней пальцем. — Нет, он не слепой. Но, похоже, очень близорукий.— Близорукий, слепой, какая разница, если он даже ходить нормально не может?! — ведьмочка перешла на ультразвук. — Какой из него фамильяр?!— Нет-нет, госпожа, конечно же, мы предоставим вам другого фамильяра, здорового, — казалось, господин Фритс сейчас кланяться начнёт. — Вы можете прямо сейчас поехать со мной в питомник и выбрать любого, какой вам глянется. А этого мы отбракуем, конечно. Простите великодушно, не доглядели. Вроде здоровенький, крепкий, кто ж глаза-то фамильярам проверяет…Бормоча всё это, он забрал енотика из рук нахмурившегося лекаря и стал запихивать в ящик.— Что-что с ним сделают? — переспросила я, не веря своим ушам. — Отбракуют, — скривился Шолто. — Убьют, в общем. — Но… так же нельзя!— Наверное, — вздохнул Унрек. — Только куда ж его теперь? Слепой фамильяр никому не нужен, сам о себе он позаботиться не сможет, даже на развод не оставить — потомство может унаследовать его дефект.— А вылечить? У вас же целители, магия!— Человеческие лекари не умеют лечить животных, а звериные не могут лечить близорукость. Мне жаль.— Нет, так нельзя! Это неправильно! Он же разумный! — я не могла смириться с происходящим. Соскочила с плеч Унрека и ввинтилась в толпу, крича: — Стойте, подождите.Как ни странно — толпа расступилась, и меня пропустили. Добравшись до свободного пятачка, я направилась прямо к ректору. Краем глаза заметила, что оба его сына всхлипывают, а мать старается их успокоить, что-то нашёптывая.— Магистр Филандр, — обратилась я к перевёртышу. — Раз этого малыша всё равно… отбракуют, — я едва не подавилась словом, — отдайте его мне.