Глава 21

День пятый— Как?! — ахнула я. — Расскажите!— Это может показаться очень странным, но учитывая, что за прошедшие тысячелетия Данита ни разу не ошиблась в своих предсказаниях, остаётся лишь принять на веру её слова.— А что в этом странного? — я вспомнила рассказ об одном своём родственнике, чья половинка умерла в младенчестве, тоже ещё до их встречи.— То, кем был её истинный. Да, все разумные виды в нашем мире совместимы — нечисть не в счёт, — и могут иметь общее потомство, но он был даже не отсюда. — А откуда?— Мы не знаем. Как я и говорил — всё очень странно. Данита достигла перерождения, и, видимо, её магия вошла в полную силу, поскольку до этого она предсказаний не делала, лишь, как прежде её мать, отказывала всем женихам с теми же словами: «Это не мой мужчина». И вот, вскоре после перерождения, она захотела попасть в то место, откуда пришёл тот таинственный свет. Её отговаривали — то место веками было запретным, к тому же, там расплодилась нечисть, в том числе и очень опасная, но Данита была непреклонна. И тогда трое мужчин решили пойти с ней.— Но какая опасность может грозить перерождённому перевёртышу?— В нашем мире, пожалуй, уже никакая, но то место было слишком странным, окутанным страшными легендами, неизученным. Потенциально опасным даже для драконов — ведь неизвестность пугает. И отпустить названную сестру одну мои предки не могли. Вот и пошли все вместе.— И что там было? — я даже подобралась всё от любопытства.— Огромная впадина. Обломки чего-то большого, металлического, размером с половину академического замка, почти целиком ушедшего в землю. И скелеты со странными выростами из позвоночника, похожими на крылья. Ничего похожего мы не встречали ни до, ни после, ни в Империи, ни на других континентах.— Не долетели, — покрываясь липким холодным потом, прошептала я помертвевшими губами. В груди защемило, словно я узнала о гибели кого-то близкого. Да, другой мир, да, мы не родственники, но… Разум говорил правильные вещи, а чувствам не было до этого дела. Они знали — случилась ужасная трагедия, и она касается меня лично.— Габриель, что с тобой? — дракон вскочил, обогнул стол, склонился надо мной, придержав за плечо и заглядывая в лицо. — Ты так побледнела. Принесите воды! — это уже кому-то в сторону.— Простите, — выдавила я из себя, залпом выхлебав стакан воды, при этом лорд Линдон придерживал его, потому что мои руки сильно тряслись. — Я не должна была так реагировать, ведь они даже не мои родственники, как и ваши перевёртыши… Другой мир же. Но когда я поняла, что ваши не долетели…— Наши? — дракон не упустил моей оговорки. — Значит, есть ещё и ваши?— Да. Наши долетели. — И, словно в омут с головой, кинулась воткровение, решившись рассказать то, что прежде почему-то скрывала. — У нас их называли гаргульями. Они с другой планеты. И один из них стал предком моей мамы. Те самые три четверти процента «нечеловечности» во мне — от него.— С другой планеты, значит, — задумчиво протянул лорд Линдон. — Поэтому такая странная реакция была? Тот синий свет, убивший или изменивший местных жителей — что это было?— Я не знаю. У нас они не разбились, а смогли приземлиться, хотя их корабль был сильно повреждён. Собственно, потому им и пришлось искать место для посадки. И они жили на Земле, пока за ними не прилетели соотечественники. Но даже сейчас, спустя пять тысяч лет, у нас нет технологий, дающих возможность путешествовать меж звёздами, как они. Неясно, что у них было в качестве топлива, какие реакции происходили в двигателе, да и был ли он у них в принципе? И как взрыв всего этого повлиял бы на наш мир, не имеющий магии — тоже неизвестно. А в вашем получилось так, как получилось. Мне жаль тех людей из вымершей деревни, но зато теперь здесь есть вы и перевёртыши, и это прекрасно.Меня потихоньку отпускало. Да, гаргульи этого мира погибли, не попав на планету и не породив новый вид, точнее — два вида, если считать вампиров. Но вместо этого здесь есть перевёртыши и драконы — и тоже благодаря им. Так получилось. Приземлись они благополучно — драконов бы просто не было. В том числе и того, кто стоит сейчас, склонившись надо мной, взволнованно вглядываясь в моё лицо. И осознав это, я поняла, что раз уж именно так распорядилась судьба — нужно радоваться тому, что есть.Мне не знакомы те гаргульи, но зато за эти дни стали близки Унрек с Шолто, и очень симпатичны ректор, его жена и их сыновья. И дракон тоже стал дорог. Очень-очень дорог.Поэтому я не стану больше грустить о разбившихся инопланетянах этого мира, разве что из сочувствия к Даните.— А что Вы сделали с тем, что нашли в том кратере? На это можно посмотреть?— Нет. По просьбе Даниты все тела были похоронены там же — лишь одно отдельно, именно на него она указала со словами: «Мой мужчина», — а впадина затоплена — у протекающего неподалёку ручья сменили русло. Теперь там глубокое озеро, и единственное, что напоминает о произошедшем когда-то — могила истинного Даниты. Она регулярно навещает её.— Бедняжка. Провести в одиночестве вечность — это страшно.— Не совсем в одиночестве, — криво усмехнулся лорд Линдон. — Мужчины у неё, конечно, были, как и приёмные дети — она время от времени брала на воспитание сирот. Но ни мужа, ни собственных детей не было. Как и все мы, она не хочет любить, а потом хоронить, предпочитает такую вот замену.— Но приёмных-то она ведь тоже любила, иначе зачем?— Любила. Но, по её словам, не она привела их в этот мир на раннюю смерть. Это сглаживало боль потери, поскольку её не усугубляло чувство вины, как у тех из наших предков, кто поначалу заводил семьи с теми, кто не был их истинной парой.— Сочувствую, — поскольку дракон, видя, что со мной всё в порядке, вернулся на своё место, я вновь погладила его руку, лежащую на столе. Мне понравилось к нему прикасаться. Очень понравилось. Новый для меня опыт. — У нас всё же проще. Детей либо просто нет, либо они бессмертные. Не нужно делать выбор, он сделан до нас.А у меня того выбора ещё меньше. В своём мире я даже не могу, как та же Данита, завести обычный роман со смертным мужчиной — физиология не позволяет. И опять пришла эта мысль — как было бы всё проще, живи я в этом мире. Живи все наши женщины в этом мире! Но увы…И желание воспользоваться случаем и испытать в этом мире то,чего на Земле у меня может не быть ещё многие столетия, лишь окрепло. Правда, я понятия не имела, как это осуществить, но мечтать- то я могла.— Наверное, вам и правда проще, — согласился дракон. — А у тебя, значит, от тех крылатых пришельцев меньше процента крови? Неудивительно, что крыльев у тебя нет.Это не прозвучало вопросом, поэтому я лишь пожала плечами. Крыльев у меня нет лишь в этом мире, но какой смысл уточнять? У меня их нет — точка. Зато дар зеркальщика остался и регенерация — и за это я местному миру очень благодарна, мог ведь и это забрать, как всё остальное, но оставил. Низкий поклон ему за это, иначе меня и в живых бы уже не было.— Обычно у людей с четвертью крови другой расы, её особенности почти не проявляются, а если крови ещё меньше, то человек даже полукровкой не считается, — развивал свою мысль лорд Линдон.Видимо, он нашёл своё объяснение отсутствию у меня признаков, свойственных инопланетянам, и, в принципе, оно укладывалось в местное мироустройство. Вот только у гаргулий, равно как и у перевёртышей с драконами, количество человеческой крови никак не влияло на появление крыльев или хвостов у потомства, все дети рождались копией бессмертного родителя. А вот переход в магический мир — очень даже влиял, как оказалось.А может, дело именно в этом? Для местного мира гаргульи — те же оборотни, и к ним применимы местные законы наследования?Ох, совсем я запуталась. Лучше подумать об этом потом, оставшись одна. А не теперь, когда сижу напротив дракона, любуюсь его удивительными фиолетовыми глазами, и наши пальцы снова переплетены. — Господа желают что-нибудь ещё? — прервал мои мысли голос официантки.«Господа»? Я удивлённо взглянула на девушку, которая изо всех сил пыталась сделать рабоче-приветливое лицо, но сквозь эту маску прорывалось откровенное недоумение. И смотрела она именно на наши сцепленные руки.И тут до меня дошло! Я в джинсах, безрукавке, маскирующей мои и так невеликие формы, и с короткими волосами. Для окружающих я — парень! И мы сидим с драконом в весьма недвусмысленной позе — держась за ручки и глядя в глаза. Ой, что же она о нас подумала?! Ладно — я, но лорду Линдону здесь ещё жить и преподавать!Я быстро отдёрнула руку и потупилась. Мне послышалось, или дракон действительно разочарованно вздохнул?— Ты хочешь ещё чего-нибудь, Габриель? — раздался его спокойный голос.Я помотала головой. Пирожное было вкусное, минуту назад я бы не отказалась от добавки, но в данный момент мне кусок в горло не полезет. Дракон расплатился, и мы молча вышли из ресторанчика и куда-то пошли, при этом я уже больше не цеплялась за его локоть. Спустя пять шагов лорд Линдон притормозил. — Габриель, в чём дело?— Простите, — покаянно пробормотала я, глядя себе под ноги. Это же я его за руку хватала, моя вина. — Я забыла, что местные видят во мне парня, я не хотела вас компрометировать.— Что? — в голосе дракона отчётливо звучало недоумение. — Габриель, если у кого-то нет глаз, чтобы увидеть, кто ты на самом деле, в чём твоя-то вина? Свои глаза людям не подаришь.И он, подхватив мою руку, решительно пристроил её на свой локоть.— Но… — я растерянно оглянулась на немногочисленныхпрохожих — не смотрит ли кто на нас так же, как та официантка. — Тебе есть дело до мнения случайных людей? — Нет. Но вы…— А мне — тем более. Пойдём, Габриель, думаю, зоопарк уже привезли.И мы пошли смотреть редких животных Империи. На базар мы вышли довольно быстро и с другой стороны, видимо, сделали по городу крюк — а я и не заметила. Мы столько петляли, бродя по городку, что я давно потеряла направление, собственно, даже и не пыталась его запомнить — зачем? Я же была с лордом Линдоном.На ярмарке народа стало заметно больше, и пришлось слегка поплутать, но зоопарк мы всё же нашли — примерно на том месте, где приземлился дракон, теперь оно уже пустым не было. Лорд Линдон оплатил два билета, и мы вошли в ворота — клетки и вольеры были огорожены символическим щитовым забором, чтобы никто не мог ничего увидеть, если не купил билет.Обитатели зоопарка мне понравились, а вот небольшие клетки на колёсах, в которых они содержались — нет. Я понимала, что это передвижной зоопарк, и здесь не может быть просторных вольеров, но всё равно, сердце защемило, глядя на очаровательных обезьянок, сидящих за решёткой. Некоторым животным повезло чуть больше — альпака, олени, страусы, капибара и парочка каких-то явно травоядных динозавров, — прогуливались в относительно просторных, наскоро сооружённых вольерах, небольшие зверьки и птицы содержались в клетках.Решив, что этот мир ещё не дозрел до «зелёных» и их демонстраций, я решила просто любоваться на зверюшек, тем более что многие из них для меня и правда были экзотическими, и не только динозавры, но и из обезьянок я только капуцинов опознала. Лорд Линдон сказал, что здесь представлены животные из южных областей Империи, где большинство местных жителей никогда не были и не будут. В принципе, клетки, хотя и не большие, были чистыми, звери выглядели здоровыми и сытыми, за ними явно хорошо ухаживали. А «спаси» их какие-нибудь активисты-экологи, они просто погибнут, оказавшись в дикой природе, к которой совершенно не приспособлены.— Здесь есть ещё и нечисть, в том числе и хищная. Хочешь поглядеть?— Конечно, — с энтузиазмом закивала я, и мы направились в дальний угол зоопарка.Увиденное меня разочаровало. Даже и не знаю, кого именно я рассчитывала увидеть, вряд ли чёртиков или леших, но определённо не ожидала, что нечистью окажутся самые обыкновенные животные, причём даже не экзотические, а очень даже местные. Видимо, мой переводчик сыграл со мной очередную шутку, выбрав именно это слово.Ладно, позже расспрошу лорда Линдона или Унрека с Шолто, чем конкретно эти звери отличаются от обычных, поскольку лично я разницы не видела. Эта часть зоопарка была совсем небольшой, в клетках здесь сидели медведь-гризли, волк, рысь, три койота и дикобраз, а по огороженной полянке разгуливали олень-карибу, бизон и небольшой динозавр, немного похожий на велоцераптора, только ростом мне по плечо. Посетителей здесь было мало — несколько местных жителей да с десяток студентов, вежливо кивнувших нам. Кое- кто из них кидал в клетки какие-то вкусняшки, которые животные ловко ловили.Проходя мимо клетки с гризли, я вдруг услышала: — Эй, красавчики, не дадите пряничка, а?— Что? — я обернулась на голос и поняла, что смотрю на медведя, больше с той стороны говорить было некому.— Пряничка, говорю, дай. Пришли ж на нечисть полюбоваться, так угостите.— Это… это что? Медведь говорит? — я в шоке оглянулась на дракона.— Конечно, я, кто ж ещё, — донеслось из клетки. — Ты, парень, челюсть-то подбери. Словно впервые нечисть увидел.— Впервые, — пробормотала я, пытаясь осознать, что нечисть — это говорящие звери. Нет, я помню говорящих фамильяров, но им как бы положено, а тут — нечисть…— Совсем ты, старый, нюх потерял, — раздалось из соседней клетки с койотами. — Какой же это парень, это самка. Дамочка, а я вот конфетки уважаю очень, не угостите?— Габриель, подожди минутку, — и лорд Линдон вышел в основную часть зоопарка.— Значит, нечисть — это говорящие звери? — сделала я наконец- то очевидный вывод. — И фамильяры — тоже?— Конечно, — медведь, похоже, был не прочь поболтать. — Только они мелкие, и там привязка на крови. А в целом им, конечно, повезло. — Нам тоже жаловаться не стоит, — вступил в разговор другой койот, при этом голос был женский. Видимо, это была самка.— Тут ты права, нам повезло. Но я в целом. Сама посуди, сколько в Империи ведьм и сколько зоопарков? К кому проще прибиться?— То есть, вы не против, что живёте в зоопарке? — уточнила я. Вот не подумала бы, что звери, да ещё и разумные, сами захотели бы в клетках сидеть.— Мы не то чтобы не против, мы рады до невозможности, — снова медведь. — Такой шанс выпадает одному из сотни, а то и реже. Сама посуди — охотиться не надо, кормёжка регулярная, сытная. Посетители пряничками угощают. Им весело нечисть покормить, нам вкусно, Хозяину — лишний доход.— А на воле пока поймаешь того зайца — живот к спине прилипнет, — первый койот. — А бывает, только схватишь, так свои же и отберут.— И крыша над головой, — снова медведь. — Солнце не печёт, дожди не мочат, талая вода не заливает.— А когда на ферме зимуем, хозяин молочка даёт, — вступила в разговор рысь, чья клетка находилась с другой стороны от медведя. — Где бы я в лесу молочка попила?— Хозяин хороший, — подал голос волк, его клетка находилась возле койотов. — Меня подобрал, выходил. На воле я б долго не протянул. Раненный, без стаи — лёгкая добыча для остальных хищников.— А куда делась ваша стая? — не удержалась я от вопроса. А в голове крутилась только одна мысль — обалдеть! Вот просто О-БАЛ- ДЕТЬ! Я беседую с животными! С настоящими, но разумными, говорящими животными. Обалдеть! Хорошо, что мультибраслет исправно всё снимает, а то не поверят же!— Никуда не делась, где была, там и осталась. Это меня из неё вышвырнули. Мы с вожаком за самку сражались, я-то её первым присмотрел и ей вроде как тоже нравился. Ну, или мне так казалось. А вожак её захотел, я ему вызов бросил. Проиграл. Он добивать меня не стал, но из стаи изгнал. Знал, что долго не протяну с перекушенной лапой и разорванным боком. И я это знал. Решил к людям выйти, чтобы прибили, приняв за дикого, чтоб долго не мучиться. На дорогу вышел, а тут Хозяин едет. Повезло мне. Если посмотреть под таким углом, наверное, и правда, повезло волку. А может, и у остальных истории не менее трагичные. Но всё же клетка есть клетка.— А вам никогда не хотелось… ну… размяться? Побегать? А то всё время в клетке сидеть, наверное, тяжело? — А вам никогда не хотелось… ну… размяться? Побегать? А то всё время в клетке сидеть, наверное, тяжело?Звери дружно рассмеялись. И смеялись довольно долго. Потом медведь всё же объяснил причину такого веселья:— Так кто ж нам не даёт-то? Ночью, когда зоопарк закрывается, хоть оббегайся! Да и когда переезжаем — тоже. Клетки — это ж для посетителей, чтобы не боялись. Многие ж не видят разницы между нами, одичавшей нечистью и просто дикими животными. Мне вот интересно, ты-то почему так спокойно всё восприняла? Откуда ты такая взялась? Про нечисть не слышала, но с нами разговариваешь, как с равными.— Из другого мира я. А почему я должна как-то иначе разговаривать, если вы разумные? — ну и чувство нереальности происходящего пока никуда не делось. Это как во сне, когда понимаешь, что спишь, и ничему не удивляешься.— Непуганая совсем, — заговорил третий койот, тоже женским голосом, только более взрослым, скорее даже старческим. — Про одичавшую нечисть тоже не слыхала?— Вроде слышала что-то, но без подробностей, — лорд Линдон упоминал, и, кажется, в отряде капитана Лорни. — Кто это? — Да, собственно, тоже нечисть, как и мы, только… — Свихнувшаяся, — подсказал ей самец.— Не совсем. Разум в них остался, да во зло они его используют. Сложно это, когда разум дан телу, для него не приспособленному. — Я не очень понимаю, — честно призналась.— Представь, что ты оказалась в теле животного, причём дикого, лесного. И твои лапы не приспособлены ни для чего, кроме бега. — Ну, ещё за ухом почесать можешь, — хмыкнул волк.— Ты не можешь построить себе жилище, разве что нору выкопать. Ты не можешь развести костёр, чтобы согреться, не в состоянии помочь раненому сородичу как-то залечить его рану — только зализывать. Ты не можешь ничего, только бегать за добычей, словно обычное животное. Но обычные животные не задумываются о своей участи, они просто живут. А у тебя есть разум, но твоё тело ему не соответствует.— Мне ещё повезло, — медведь вытянул огромные лапы. — Я хоть что-то могу ими делать. А вот им каково?— Если человека поместить в нечеловеческие условия, он либо смирится с этим, либо озлобится так, что начнёт кидаться на своих же, выплёскивая злобу. Одичает. И такая вот, одичавшая нечисть страшнее простых бешеных хищников, поскольку опаснее и хитрее. И именно с ними люди чаще всего сталкиваются, поскольку те, в ком разум не угас, стараются держаться от них подальше. И люди истребляют таких безумцев без жалости — потому что слишком опасны, слишком много бед могут натворить. А заодно и остальных. Если в округе завёлся хоть один одичавший — уничтожат всех. И нечисть, и простых хищников. Боевики пройдутся карающей волной по лесу, а люди ещё долго будут пугать непослушных детей рассказами о дикой нечисти.— Вы словно сами с подобным столкнулись, — рассказ старой самки был настолько эмоциональным, словно за этим крылось что-то личное.— Столкнулась. И травлю ту пережила чудом. Как спаслась — до сих пор не понимаю. У меня тогда только-только щенки народились, когда боевики лес чистить пришли. Перед этим трое из моей стаи словно с цепи сорвались, пошли у людей овец резать, да пастуха и загрызли, безумцы. Зачем? Тому, кто разумен, этого не понять. Только пришла за нами всеми смерть огненная. Уж не знаю, как смогла сразу двоих схватить, просто знала — кого вынесу, тот и выживет. У них вон, — кивок в сторону двух других койотов, — шрамы на загривках остались от моих зубов. Зато оба живы. И тоже я тогда на Хозяина наткнулась — укрыл, спас, малышей моих из рожка выпоил. Так и прижились здесь.Я молчала, не зная, что сказать. Было безумно жаль и эту самку, потерявшую остальных детей, и невинных зверей, которых уничтожали за чужое преступление. А с другой стороны — у нас тоже в своё время хищников, расплодившихся сверх меры и ставших опасными, уничтожали, отстреливая всех подряд.— Зато теперь мы в самом лучшем месте, которое только можно придумать, — медведь словно бы пытался подбодрить старую самку. — И уже никто не придёт и не начнёт кидаться огненными шарами. А только пряничками, — и он облизнулся, глядя мне за спину. Оглянувшись, я увидела лорда Линдона с кучей бумажных пакетов в руках. Там оказались пряники, печенье, кусковой сахар, яблоки и даже кусок сыра для рыси — как объяснил мне дракон, кошачьи просто не чувствуют сладкого вкуса, поэтому угощать её пряниками смысла не было.Я шла вдоль клеток и вольера, угощая их обитателей, причём, некидая, как остальные посетители, а протягивая руку сквозь решётку — почему-то я абсолютно не боялась, что меня кто-то укусит. Это было так же нереально, как ждать укуса от Лаки — маминого пса, в обнимку с которым прошло моё детство. Этот старичок очень любил людей, особенно детей, мог облизать с головы до ног, был прекрасной нянькой и никогда бы не укусил того, кого считал членом семьи своей обожаемой хозяйки.А эти животные были разумны. Это были, по сути, люди в звериных шкурах. Много повидавшие, много пережившие, радующиеся безопасной жизни у доброго Хозяина и вкусным угощениям, которые мы им давали. Они вежливо благодарили, а у меня почему-то слёзы наворачивались на глаза. Всё-таки, это жестоко — давать человеческий разум диким животным, для которых нет лучшей доли, чем попасть в зоопарк.— А откуда вообще взялась нечисть? Или это неизвестно? — спросила я у лорда Линдона, пока мы кормили яблоками животных в вольере.— Известно, хотя и не понятно до конца. Это потомки зверей, которые попали под действие всё того же синего света. Большинство из них погибли, но некоторые выжили, расплодились — и мы имеем разумных, говорящих зверей, причём живут они только в этой части Империи, недалеко от места падения того небесного корабля. Вот почему вся нечисть только местная, экзотической не существует. — Удивительная мутация. И бедные звери.— Да, им особо не позавидуешь. И их действительно порой уничтожают без разбора кто прав, кто виноват, но лишь в том случае, когда они становятся агрессивны, а значит, втройне опасны. Я слышал рассказ той самки, в целом всё верно, но порой обезумевшая нечисть может не просто зарезать овец и пастуха — на такое способны и простые хищники, — а вести организованную войну с людьми. Когда-то давно, сильно расплодившись и ведя войны за новые территории для охоты, хищная нечисть уничтожала не только себе подобных, но и стирала с лица земли целые поселения, а порой и города. Представляешь, что может натворить сотня тирексов, организованно напавшая на посёлок, в котором нет магов?— Могу, — я содрогнулась. В голове всплыли кадры из недавно просмотренного «Острова Юрского периода» — очередного ремейка про возрождённых динозавров. Но там была выдумка, а здесь всё было на самом деле.— В итоге тогдашний император послал войска в места скопления нечисти, и все разумные тирексы были уничтожены под корень, медведей остались единицы, а популяции остальной, менее опасной нечисть была заметно сокращена. И именно поэтому сейчас на подобные происшествия реагируют так жестоко — память о прошлом жива, и люди предпочитают перестраховаться. — Понятно.Мне и правда стало понятно. Сначала показалось, что слишком жестоко, но если прежде происходили такие ужасы… Тогда не удивительно, и где-то даже оправданно. Хотя вот эту конкретную самку и её детёнышей всё равно очень жалко.В пакете ещё оставались пряники, поэтому мы вернулись к клетке с медведем. Я как раз пропихивала сквозь прутья пакет, раз уж решила отдать ему всё, там оставшееся, когда услышала вскрик лорда Линдона, после которого он мешком упал на землю. По его руке и спине разливалось дымящееся чёрное пятно. — Сглазил, — простонал медведь. — Хватайте дракона! — раздалось откуда-то сбоку, и, ничего не понимая, я машинально оглянулась на крик и увидела, как сквозь вольер с шарахнувшейся в сторону травоядной нечистью, в нашу сторону бегут не меньше десяти фигур в чёрных плащах с низко надвинутыми капюшонами, так, что лиц было не видно. И в руках у некоторых чернели уже знакомые мне сгустки тьмы. Мракобесы!