53.2 Гейл Рухкан

Они, безусловно, не разделись вот так сразу, но в конце концов им все-таки пришлось снять свою форму и протянуть нам.

- А вы – облачайтесь, - скомандовал Айзор нам с профессором.

Я с сомнением перебрала ворох форменной одежды, пытаясь выбрать более-менее подходящую. Затем скрылась в туалете и переоблачилась. Брюки пришлось подвернуть, а вот китель сидел хорошо. Я покрасовалась перед зеркалом и с удивлением осознала, что мне нравится свое отражение в форме. Однако какова ирония!

Приободрившись, я вышла и обозрела остальных участников сего маскарада. Профессор Адориус выглядел сносно, правда, подошедшие ему брюки оказались коротковаты, и в форме он смотрелся немножко «подстреленным». Я даже умилилась. А вот Айзору форма очень шла, да и сидела впору (наверное, магией подправил). И осанку, если так можно выразиться, подчеркивала... Во всяком случае, до этого я не замечала, а ведь он и впрямь мог бы сойти за военного. Правда, акцентировать внимание на этом я не стала. Сказала другое:

- Ты бы умылся, что ли. А то палишься.

Айзор удивленно посмотрел на меня. А до меня вдруг дошло, что я обращаюсь к нему на «ты» и вовсе не смущаюсь из-за этого! Откуда такая борзость?..

Внезапно он в один шаг оказался рядом со мной. У меня дыхание перехватило. Я смотрела в эти яркие алые глаза, а он... Положил руки мне на плечи... И сдвинул с прохода! Блин, я такая идиотка.

Следующие десять минут Айзор оттирал кровь со щек и мыл кончик косы в раковине.

- Это довольно глупый план, - тем временем нудел Вазмор. – Никто в здравом уме не поверит, что вот эти молодчики – преступники, а мы – полицейские.

- Посмотрим! – весело отозвался Айзор.

Оставшуюся ненужную одежду мы спрятали. Полицейские в исподнем угрюмо пялились на нас, закончив с увещеванием и угрозами.

Профессор снова бухнулся в кресло и взялся за газету. Мне вдруг подумалось, что так он в нем и умрет. И найдут потом его скелет, сидящий в этом кресле.

Через час обстановка стала еще более напряженная. Мне как-то совсем не верилось, что я нахожусь в опасной для жизни ситуации. Я все сидела и проговаривала про себя, пытаясь осознать: Гейл, ты на космолете в открытом Космосе, на заглохшем космолете. И шансы, что кто-то придет на помощь – крайне малы. Хотя почему малы? Кто-то должен услышать наш сигнал бедствия, просто обязан!

Я посмотрела на часы в кабине пилотов: было уже глубоко за полночь. Неудивительно, что мне так сильно хочется спать. Совершенно сбилась со времени в этом Космосе. Однако спать все равно бы не смогла. Напряжение словно бы держало меня за плечи. Я боялась закрыть глаза. А вдруг на помощь никто не придет? Вдруг воздух закончится, пока я буду спать? Я сейчас засну – и никогда не проснусь. Не самая плохая смерть, но... Я дико хочу жить.

Атмосфера в космолете казалась напряженной. И полицейские в клетке, и мы угрюмо ожидали. И с каждой минутой ожидание становилось все тягостнее. Все труднее было отбиваться от мыслей: «А что, если никто не придет?». Мы в открытом Космосе. А что, если сигнал никто не услышит? Насколько далеко он распространяется? Корабль может пройти мимо нас в какой-нибудь сотне тысяч километров. Какая мелочь в масштабах Космоса. Практически рядом. Но для нас станет смертельной.

Я не хотела, чтобы время шло. С каждым вдохом я чувствовала, как кислород уменьшается. Может, можно как-то дышать поменьше?

Прошло еще несколько часов. Я умудрилась задремать. Поняла это только тогда, когда из забытья меня вырвал голос:

- Слушай, - Вазмор обращался к Айзору, - раз уж мы все равно скорее всего скоро умрем... Я хотел сказать тебе, что не жалею. Что связался с тобой, не жалею. И я не имею в виду сейчас, а вообще. Когда мы встретились семнадцать лет назад и до последнего дня. Ты всегда будешь моим лучшим другом. Я прошу прощение, что дал тебе тогда упасть в Пустоту.

Айзор задумчиво смотрел на него. А Вазмор выглядел так, будто очень-очень хочет его обнять, но не решается.

- Хочешь сказать, что поэтому сейчас здесь? Из-за того, что я – твой друг?

Я подумала, что технически – у Вазмора было не много выбора, когда его завели в космолет под конвоем, надев негатор магии. Но напоминать об этом было бы довольно черство с моей стороны.

- А ты? – Айзор внезапно перевел свой взор на меня. – А ты почему здесь?

У меня дыхание перехватило от неожиданности. Какая-то часть меня орала внутри: «Да потому что я люблю тебя, бестолочь такую!!». Но я сама не была уверена в том, правдива ли эта мысль. Я могла передумать. Могла еще решить, что это что-то другое. Что это не любовь. Мои чувства могли измениться. Я могла взять свои слова назад. А значит – не имела права произносить их.

Ну и главное, конечно, в тот момент я ни за что не решилась бы сказать что-то хоть отдаленно такое же дерзкое. И вдруг отчетливо поняла, что пафосные слова сейчас не устроят никого – ни его, ни меня. Поэтому я заставила произнести себя:

- Потому что с тобой весело.

Айзор какое-то мгновение смотрел на меня, а затем задорно рассмеялся. А взгляд Вазмора красноречиво выражал, что он считает меня форменной сумасшедшей.

Вот так вот – поступила в лучший магический колледж и свихнулась. Во всем виноваты их дикие нагрузки!

- Кстати, мы не умрем, - произнес Айзор после того, как внутреннее пространство космолета вновь погрузилось в тишину, а мы расселись по своим местам. – Пять минут назад на наш сигнал бедствия ответил корабль.

- И ты молчал?!

- Вот доплывет – ты бы узнал. Какая разница? Или ты экстренно желаешь взять свои слова назад?

Вазмор удивленно посмотрел на него.

- Нет. Там все правда.

- Каким, оказывается, отличным человеком я был, раз удостаиваюсь таких слов.

Вазмор растерянно молчал. Айзор усмехнулся.

- Ха, из меня и в самом деле вышел неплохой человек, да? Какая ирония.

- Ты был надоедливым, безответственным авантюристом! Время от времени вспоминающим об ошибках прошлого и грустящим на сей счет! – слова Вазмора прозвучали хлестко.

- Правда? Описал так описал. Похоже, я вообще не меняюсь. И что, получается, я и в человеческой жизни успел натворить ошибки, которые уже не исправить?

Что значит «в человеческой жизни»? Я никак не могла взять в толк. Вазмор молчал.

На этом разговор заглох. Вазмор вновь упал в кресло. И мы принялись ждать спасения.

Что-то меня беспокоило в уголке глаза. За стеклом перед окнами в кабине пилотов. Я перевела взгляд. Над нами проплывал огроменный корабль! Он был настолько большой, что я не видела ни конца, ни края! Пол под нашими ногами сотрясся, когда спасатели подцепили космолет гравитационными тросами и потащили в трюм. Он вошел туда, как планктон в пасть кита.