58 глава

Я просыпаюсь на ледяном кафеле, где вырубилась. Все мое тело дрожит от холода. Желудок давно свернулся в противный комок. Я пытаюсь осознать где я и воспоминание о последних адских днях, проведенных в багажнике, темноте и неизвестности, как страшный удар вновь разрывает меня. Это не сон. Проклятье.

Я еле встаю и из плетусь в комнату, понятия не имея сколько еще будет длиться плавание, где я и который час. Эта неизвестность еще больше убивает меня. Надоело! Как эти ублюдки черт возьми могут удерживать меня здесь без воды и еды? Без четких ответов на вопросы? Какое право они имеют распоряжаться моей жизнью? Моим телом? Моей душой?

Я сжимаю кулаки. Во мне просыпается бешеная ярость. Я начинаю крушить всю каюту: переворачиваю тумбочку, кидаю об стену ящик и тот разлетается на множество щепок, пытаюсь разбить стулом маленькое окошко, чтобы впустить гребаного воздуха.

Дверь каюты внезапно открывается. Ко мне подлетает амбал в маске и зажимает нос тряпкой, пропитанной каким-то едким веществом. Я пытаюсь кричать, но гигант держит крепко. Мое горло и нос обжигает, я чувствую невыносимую боль в дыхательных путях и вновь теряю сознание.

***

Какое-то время я слышу звуки проезжающих машин. Мне еще никогда не было так плохо, страшно и больно. Я разлипаю опухшие глаза, чувствуя, что меня вот вот стошнит. Затем резко сажусь и меня начинает рвать прямо в салоне машины, в которой меня везут. Пищевод обжигает собственная кислота. Мне хочется умереть.

— Сука! — кричит водитель.

Часть рвоты попадет на мою одежду и волосы, которые теперь сосульками свисают с моего лица. Я ужасно воняю. Мне противно от самой себя. Во всем теле жуткая боль. У меня даже нет сил разговаривать, не то, чтобы бежать или бороться. Горло и нос до сих пор невыносимо жгут от вещества, которым была пропитана тряпка, которую прижимали к моему лицу.

В окне проплывают поля с лавандой и подсолнухом, множество ферм и деревень. Я начинаю дрожать от страха и паники, когда вижу на въезде в город табличку с названием «Амьен». Я сглатываю ком и это снова причиняет острую боль моему воспаленному горлу.

Вскоре мы останавливаемся на старинной улочке у двухэтажного дома. На первом этаже висит вывеска ночного стриптиз клуба. Меня за шкирку вытаскивают из машины как мешок с картошкой. Я не могу удержаться на ногах и падаю на колени. Перед моим носом останавливается пара черных мужских туфель, начищенных до блеска.

Я поднимаю глаза вверх и сквозь грязные волосы, которые упали мне глаза, вижу высокого, красивого мужчину с волосами цвета ржи.

— Почему товар в таком отвратительном состоянии? За что мы заплатили деньги? — говорит светловолосый мужчина и помогает мне подняться.

Я еле стою на дрожащих ногах, которые трясутся не столько из-за страха, сколько из голода и истощения. Мужчина в черном, строгом костюме, который пахнет дорогим парфюмом. На вид ему около тридцати. Его зеленые глаза придирчиво осматривают мою грязную одежду, разбитое лицо, опухшие глаза, худобу и смертельную бледноту. Я выгляжу ужасно и мне за это стыдно. Нужно быть идиоткой, чтобы думать сейчас о таких вещах, но я хмурю брови от недовольства.

— С нее даже волоса не должно было упасть! Почему у нее разбита губа? Почему она так исхудала? Одежда висит на ней, как на скелете.

Красавчик проводит меня внутрь. Я едва плетусь. Перед этим я краем глаза заметила, как тех амбалов, что меня привезли увели в укромное место. Затем оттуда раздались выстрелы. ИХ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТОЛЬКО ЧТО ЗАСТРЕЛИЛИ, ТВОЮ МАТЬ. Я понимаю, что здесь со мной никто церемониться не будет и меня ждет та же участь. Как же паршиво!

— Ты умеешь говорить, прекрасное создание? — чуть улыбается мужчина, когда ведет меня через красивое помещение. — Меня зовут Джастин и я управляющий этого клуба. — Меня продали тебе? — спрашиваю я, превозмогая боль в горле. Каждый шаг дается мне с большим трудом, все вокруг вертеться, как на гребанной карусели.

Мы поднимаемся на второй этаж и входим в комнату с большой кроватью и такими же красными стенами, как и на первом этаже. Бордель. Меня все таки продали в бордель. Твою ж мать. Ну и гадство.

— Нет, я лишь управляю клубом. Хозяин приедет ночью. И ты предстанешь перед ним вместе с остальными девушками. — говорит Джастин.

Он снимает с меня веревку, которой были перевязаны мои руки. Затем нежно проводит кончиками пальцев по кровоподтекам и синякам на моих запястьях.

— Бедняжка, с тобой очень плохо обращались. Прими ванную, приведи себя в порядок перед сегодняшним вечером. Скоро тебе принесут еду, лекарство и чистую новую одежду. — улыбается Джастин.

— Я никогда не буду спать с клиентами. — взрываюсь я и отхожу от красавчика, сметая на пол все, что попадается под руку. — Передай своему хозяину, чтобы шел к черту! Лучше убей меня! Или я сама покончу с собой прямо в твоей гребаной ванной! — кричу я, разбивая об стену хрустальную вазу. Пусть застрелят и меня. Плевать. Я не собираюсь встречаться с Каином.

Джастин в два шага оказывается возле меня и заламывает мне руки за спиной.

— Теперь понимаю, почему тебя били. У тебя непокорный нрав! — усмехается Джастин мне в лицо. — Знаешь, как я укрощаю таких, как ты, чтобы слушались меня? Я отдаю их на растерзание охранников. Знаешь ли ты, сколько тут охранников? Шестнадцать. О нет, я не убью тебя! Если ты сейчас же не прекратишь буянить, то я отдам тебя в руки шестнадцати мужикам, которые будут трахать тебя, пока ты не потеряешь сознание и не станешь как шелковая. Ну или ты не выдержишь и умрешь, как того хочешь. Ты меня поняла? Выбирай.

Руки Джастина до боли стискивают мои израненные запястья. Вся его вежливость лживая. На секунду мне показалось, что он не такое чудовище как все вокруг и я смогу уговорить его помочь мне. На краткий миг я даже почувствовала, что он хороший человек. Видимо мое воспаленное сознание приняло желаемое за действительное. У Джастина нет сердца. Я всего лишь товар для него, как и для всех до сих пор.

— Отвечай, когда я задаю тебе вопрос! — Джастин сжимает мне волосы и тянет вниз, так, что бы он видел мои глаза.

Мою голову пронзает дикая боль и я чувствую, как все вокруг начинает кружится. Мои колени подгибаются и я падаю, теряя сознание. Но удара о пол не чувствую. Джастин подхватывает меня и бережно укладывает на кровать, а сам нависает сверху. По моим щекам текут предательские слезы. Из-за боли, из-за усталости, из-за унижения.

— Черт, — ругается он, бубня себе под нос. — Не рассчитал силу. Эти болваны вконец уморили ее...

Голос Джастина начинает отдаляться и вскоре совсем исчезает.