Глава 8

У матери были красивые глаза, отливающие золотом, когда она начинала злиться. Ее сила, такая же обжигающая, как и ее взгляд, разливалась по комнате. Душила ароматом эфира, вынуждала ежиться, порыкивать и нервно дергать головой. Она была в гневе, и сейчас с удовольствием выплескивала его на меня, давая почувствовать то, что творилось у нее на душе. И я не смел винить ее за это.

— Почему, Рос? Почему снова человеческая девка? Чем тебе не нравятся лугару? Чем они хуже? — проговорила мать, устало помассировав виски. — Хочешь чистую? Не проблема, выбери любую и веди ее. Воспитывай. Выкрой ее под себя. Но зачем же ты снова гонишь себя в могилу? Зачем? Я не понимаю этого. Совершенно не понимаю. У тебя есть все. У тебя будет все. Ты сын вожака стаи. Ты займешь его место. Ты можешь и вовсе ни с кем не сходиться. У тебя может быть столько женщин, сколько ты захочешь. Хоть каждая волчица в стае. Они все будут у твоих ног. Потому что ты будешь альфой. А альфе не пристало бегать за едой.

Я скривился от ее последних слов. Это было не так. Мы не ели людей. Могли убить. Разодрать. Раскромсать. Но есть, нет, это прерогатива оборотней, не лугару. Разве что внутренности. Волку нравятся потроха...

Перед глазами поплыли кровавые картины, от которых мне стало дурно. Я отвернулся, зажмурился, ощущая, как волк во мне смотрит жадным до крови взглядом. Скалится. Рычит. Ему не нравится, когда его запирают. Он ненавидит это так же сильно, как и любит свободу в те редкие моменты, когда подчиняет мой разум. Становится моим хозяином, а не я его.

— У меня ничего с ней не было, — коротко проговорил я, отдирая впившуюся в столешницу руку, оставив проломанный след.

— Но ты ее хочешь, — не реагируя на проступившую кровь, отозвалась мать, а я подставил ладонь под воду.

Надо же, в последнее время я совершенно не чувствовал боли. И слишком часто забывался, а это к добру едва ли приведет.

— Мы много кого хотим, это наша сущность, но это не говорит о том, что завтра вы найдете ее разодранной в моей постели, — рыкнул я, оскалившись.

Раздражение растекалось по телу вязкой жижей, заражая здоровые клетки злостью. Вскипающей. Ярой. Такой, от которой мои глаза становились волчьими, а клыки прорезались во рту. Дерьмо.

— Мы проходили это с Меллисой, — проговорив, осеклась мать, заметив, как зверь во мне встрепенулся, обнажая клыки.

Далее в разговоре не было смысла. Это было чревато. Я уже готов был обратиться, не понимая, откуда во мне столько ярости, что я готов выплеснуть ее на родную мать. Райна же пристально следившая за мной, резко обернулась, словно увидела призрака в отражении: отступила, зарычав.

Запах вереска врезался в ноздри. И мое сознание начало мутнеть. Снова. Это начиналось снова. Как вчера в лесу, когда я перестал себя контролировать. Мускус и вереск. Нет, не может быть. Это давно забытый аромат. Невозможный. Нереальный. Это иллюзия воспаленного мозга.

Я выбежал через задний ход. Не желая отступать. Желая догнать. Понять, откуда шел этот запах. Желая разобраться: не сошел ли я с ума? Слыша, как крикнула мать мне в след:

— Нет, Рос, не надо!

Но я несся дальше. В глубь. В чащу. Я чуял его. Я так отчетливо его чуял. Это был он. У меня не было сомнений. Никто другой так не пах, и это не могли быть галлюцинации. Вереск, мускус, толика эфира. Я едва не чувствовал эйфорию, пока огромная, ржавая глыба не сбила меня с ног.

Я ударился спиной об камень, зашипев от тупой боли, мысленно молясь о том, чтобы не обратиться и вновь не потерять контроль. Мохнатая морда ткнулась мне носом в лицо, я же оттолкнул Дерека, пытаясь встать, красноречиво проматерившись при этом.

— Какого хера? — едва сдерживая рычащие нотки, вопросил я, держась за камень, искренне надеясь, что я ничего не сломал себе при падении.

Извини. Потерял контроль.

Пиздешь.

Может быть, но это недоказуемо.

Я думал, отец запретил нам обращаться и прогуливаться по лесу.

Подметил я, скривившись, когда волк махнул головой, поджав уши, показав клыки. Дерек злился и я это видел, но моя злость была сильнее.

Я чую на тебе запах Кейс.

Она была здесь, когда вы уехали.

Долго?

Нет.

Но тебе этого хватило?

Шумно выдохнув, я растрепал волосы пятерней, на что волк склонил морду вбок, искоса посматривая на меня.

Я схожу с ума, да? Запах вереска, человеческая девчонка... Мне рвет крышу?

Думаю, тебе стоит просто развеяться. Может на выходных?

Может. Не знаю. Я не уверен, что мне что-то способно помочь.

Тебе просто нравится сходить с ума, Рос. Тебе кажется, что это делает тебя живым. Ты выдумаешь проблемы. Грузишь себя, а потом веришь в них. Ты их материализуешь. Они в твоей голове.

Ты не понимаешь. Это был его запах. Я не мог ошибиться.

Он мертв, Рос, давно уже для нас мертв. Его не существует. Забудь.

Мокрый нос Дерека уперся в мою ладонь, и я погладил его ухо, чуя, что аромат вереска исчез, словно его и вовсе не было. Как и самого Габриэля, которому принадлежал этот запах.

Возможно брат был прав. Возможно, я собственноручно накрутил себя. Заставил себя думать, что это Габ. Заставил верить себя. Я слишком долго провел в одиночестве...

<center>***</center>

Отец нервно кромсал мясо, прямо смотря на меня, демонстративно кривясь. Сейчас он всячески пытался выказать свое недовольство человеческой девчонкой в нашем доме, но при этом его еще жутко раздражал тот факт, что Дерек посмел его ослушаться и обратился, в то время как Николас и Крис остались вдвоем в псарне.

Что ж, папочка, не нравится, когда ты не можешь за всем уследить?

— Щенок! — выплюнул Люциан, отбросив приборы в сторону. — Я потерял из-за тебя город, статус, треть стаи, а ты смеешь пререкаться со мной?!

— Из-за меня?! — гаркнул я, резко поднявшись.

Стул отлетел, и я уперся руками в дубовый стол, пронизывая отца яростным взглядом. Волчья кровь вскипала в моих жилах, раздувая вены на руках и на лице. Я был зол. Я был в ярости. В сжигающей, опаляющей, отравляющей меня ярости. Слишком часто лишающей меня рассудка в последнее время, что не могло меня не беспокоить.

— Что ты чувствовал, когда раздирал ее собственными руками? — прищурившись, полушепотом проговорил отец, а мне как будто кто-то дал под дых, выбив из меня весь воздух. — Что ты чувствовал, когда вкусил ее крови? — дополнил мужчина, а я попятился, морщась при этом. — Что ты чувствовал, когда жизнь уходила из нее?

— Люциан! — мать зашипела, испепеляя отца яростным взглядом, а я пошатнулся в последний раз, прежде чем расхохотаться во весь голос.

Смех душил меня, раздирал стенки горла, но я не мог остановиться, не мог прекратить. Он был отвратительным. Жестоким. Безразличным. Издевательским. Так обычно смеялись конченные психопаты после того, как совершили очередное убийство. Так смеялись выблюдки, которых доставляла лишь мысль о пытках и садизме. Так смеялись те, кто безвозвратно потерял рассудок. Так смеялись потерянные для общества люди. Так смеялся я.

— Рос!

Мать обеспокоенно окликнула меня, отец же сощурившимся взглядом рассматривал то, как безумие брало его сына, а я задыхался, ощущая, как адово горят стенки горла, а перед глазами все плывет от напряжения.

Хотелось напиться. Хотя бы постараться. Хоть немного. Хоть чуть-чуть, чтобы отпустить все эти мысли. Чтобы дать себе отдохнуть. Мне необходима была передышка. Я не мог позволить себе вскипеть. Ни тогда, ни сейчас, ни потом.

Я поднялся наверх, укрыв спящего после обращения Дерека одеялом. Он мирно посапывал и я не смог удержаться, чтобы не потрепать его по волосам. В какой-то степени я завидовал его спокойствию, умению избегать неприятности и нравится людям. От меня же они шарахались как ошпаренные, впрочем, в какой-то степени это было скорее хорошо, чем плохо. Так они хотя бы оставались в безопасности. В безопасности от меня.

Схватив ключи, я накинул куртку и покинул стены дома под обеспокоенным взглядом матери и гневным отца. Они молчали, но я чувствовал, что они выясняли отношения ментально, все еще решая: правильно ли они поступили, забрав меня из "Своры".

На секунду я прикрыл глаза и пошел дальше. Я думал попытаться поговорить с ними спокойно. Думал все им рассказать. Все то, что со мной происходило за время моего отсутствия, но это было дерьмовой идеей, и я тут же прогнал эти мысли, вставляя ключ в замок зажигания.

<center>***</center>

Музыка фоном лилась из колонок. Я гнал по пустой трассе, выключив фары, вновь и вновь набирая скорость. Я знал, что это опасно, смертельно, но адреналин уже заражал мою кровь, и мне хотелось большего, гораздо большего, чем могла дать мне четырехколесная железка. Однозначно большего. И я знал, где достать это большее, но сначала, мне хотелось развеяться. Кажется, я даже знал, где я мог получить то, что желал в первую очередь.

Близлежащий город располагался в часе езды от нашего городка, именно туда Дерек возил щенков на тренировки, именно туда сейчас ехал я, преследуя совсем другие цели.

Старый город, расположенный по левую сторону широкой реки, едва светился в огнях, в то время как Новый город горел ярким пламенем. Левый берег практически вымирал, оставляя лишь памятные места для туристов, которые восхищались узенькими улочками, выложенными брусчаткой. Здесь располагалось большинство отелей, что способствовало утроению увеселительных заведений на каждый квадратный метр, но только там, где постройки сохранялись в надлежащем виде, где их хоть немного латали. Я же ехал в сторону заброшенных заводов, скрытых сизой дымкой тумана, прекрасно зная, что там внизу, в подвальных помещениях дышат ночной жизнью такие же, как я, не боясь выйти из себя и проявить свою сущность.

<center>*** </center>

Оставив куртку в машине, я двинулся в сторону указателей, видимых только для оборотней. Земля под ногами гудела, я ощущал эти вибрации, несмотря на то, что везде были глушилки. Подо мной было сборище. Дикое, ничем не стесненное сборище волков, и этот факт дурманил мои мысли, вынуждая покрываться гусиной кожей.

Внутри было душно. Дым резал глаза, а пары алкоголя и другого дерьма раздражали ноздри. Я знал, что мне необходимо несколько минут, чтобы адаптироваться к этой обстановке, но черт, как же тяжело это было сделать. Я остановился, давая себе возможность привыкнуть. Прикрыл глаза и глубоко вдохнул, тут же уловив запах розы и муската. Мика, так пахла только она: лепестками и вином. Опьяняющий запах, как и у ее сестры, только Луна выделялась нотками цитрусовых, добавляя себе изюминку.

— Ругару, неужели это ты? — прошептала Мика возле мочки моего уха, нежно приобняв меня со спины. — Красивый и непокорный Рос Ругару. Ты стал еще более привлекательным, — отвесив звучный шлепок по моей заднице, дополнила волчица, а я ухмыльнулся, резко развернув ее вместе с собой, прижав лицом к стене, зарываясь в ее лоснящиеся волосы носом, с жадностью вдыхая их аромат.

— Здравствуй, Мика, Луна здесь? — вжимая ее в стену, горячо произнес я, немного отстранившись, всматриваясь в фактические черные глаза девушки перед собой.

Брюнетка ухмыльнулась, аккуратно касаясь кончиками пальцев моего лица. Заскользила по скуле и нажала указательным пальцем на мои губы, изучающее всматриваясь в меня.

— Ты не видел меня целую вечность, но тебе больше интересна та, которая никогда не подпускала тебя к своему телу? Интересно, — словно лаская каждое слово языком, проговорила Мика, резко схватив меня за руку, и потянула за собой, более ни говоря ни слова. Впрочем, я не нуждался в объяснениях. Я и так знал, куда она меня ведет, но не был готов к тому, что увидел.

Луна — бывшая ранее миниатюрной копией своей сестры, скрываясь под маской кошки, дразнила под бит оборотней, выплясывая вокруг шеста. Каждая мышца на ее теле напрягалась, раздувалась, перекатывалась, завораживая взгляд, вынуждая следить за мельчайшим ее движением. Она выгибалась, нагиналась, зажигательно двигаясь, не давая расслабиться. Капельки пота на ее теле заставляли ее кожу мерцать от переливающихся огней. Ее запах дурманил, проникал в каждую клеточку организма, желающего ее.

— Да, Рос, вот твоя Луна. Кривившая ранее от тебя лицо, девочка постарше, дразнившая тебя сопляком, теперь танцует для каждого. Теперь мы здесь живем, — многозначительно пожав плечами, проговорила Мика, и только сейчас я заметил, что на ней лишь одно белье. — Не одному тебе пришлось туго. Не одному тебе пришлось жрать говно, Рос. Говно, которое ты создал.

— Почему?..

— Почему, что? — вскинув голову вверх, вопросила волчица, прямо смотря на меня. — Почему мы здесь, а не со стаей? Потому что пригород не для нас, а в городе новый Альфа, пожелавший, чтобы я и Луна стали его, — усмехнувшись, дополнила Мика. — А здесь... Здешнему Альфе мы не нужны, как можем, так и зарабатываем на жизнь. Он не сильно-то и беспокоится о своей стае. Думаю, он даже не заметит, если кто-то пропадет.

— Мика, мне так жаль...

— Не стоит, мы взрослые девочки, сами разберемся, — дружески похлопав меня по плечу, отозвалась брюнетка, посмотрев за мою спину, а я ощутил ее...