Немного о истории с машинным маслом

— Пшол давай, нечистая сила. Как только додумался, — вздохнул Кавински, вталкивая безалаберного шатена в квартиру. А тот, растопырившись как таракан, пытался ничего не коснуться. Все же, хоть как-то можно остановить это стихийное бедствие, даже если методом обливания его с ног до головы в машинное масло.

— Сам такой, — буркнул Лололошка. Но все равно обернулся на блондина. А глаза все равно как у щенка. Маленького, вымазавшегося щенка, растерянно просящего помощи. Ну не может Кавински даже попытаться ругаться, когда на него смотрят вот так. И как наблюдатель докатился до этого?

— В душ иди. Я тебе сейчас одежды найду, — сказал он, махнув рукой в сторону двери. Странно, но о ней уже знали и без его точной указки. Интересно, и почему это из всех комнат в его квартире это чудо лучше всего знает дорогу именно к ванной.

Но, все же, Лололошка, все же, потопал в нужную сторону, прячась за дверью.

— Одежду скинь в умывальник, чтобы стекало все в раковину! — прикрикнул Кавински на всякий случай, прежде чем уйти в спальню, где у него шкаф с вещами. Такими темпами скоро у комиссара тут появится собственный гардероб. Но пока что блондин просто вытягивает что-то из своей одежды, на глаз прикидывая, насколько та будет болтаться на малолетнем чертенке.

Футболка, штаны и даже новое нижнее белье, что Кавински только недавно купил и бирку еще не оторвал. Все же, какой удачей нужно обладать, чтобы почти что нырнуть в бочку с маслом. Хорошо, что хоть по дороге не капало, умудрились как-то отжать ткань еще на месте — мыть пол не нужно будет. Хотя, чисто ради уверенности, шваброй потом он все равно пройдется.

В ванной уже слышно воду. Но там есть шторка, так что Кавински все равно заходит.

— Кладу тебе одежду на тумбу. И не забудь про шампунь с гелем. И даже кондиционер, — сказал он, слыша недовольный вздох рядом. — Да-да, я знаю, что обычно ты моешься просто в болоте. Но тут ты моешься как человек, мы это уже выясняли.

— Не в болоте, а в проточной речке, — тут же подал голос из-за шторки Лололошка.

— Да какая разница, все равно дикая вода, — отмахнулся Кавински. Комиссар прямо свою мокрую макушку высунул, недовольно щурясь. А после быстро высунул лейку на секунду, брызгая водой в блондина.

— Ты Зло во плоти! — тут же встрепенулся наблюдатель. Только Лололошка уже снова спрятался за шторкой и, кажется, больше не собирался выглядывать. — Я иду готовить тебе масочки.

— Винс! — тут же жалостливо протянул шатен, но Кавински только улыбнулся, выходя из ванной комнаты и закрывая дверь. Может, так хоть, пытаясь избежать жестокого наказания, постоит под водой подольше. А самому бы стоило найти какой-нибудь пакет, чтобы скинуть в него все вещи, потому что их от масла уже не отстирать. Было бы это просто пятно, но ведь это слишком легко для некоторых творческих личностей.

Лололошка выходит через десяток минут, уже в новой одежде, отряхиваясь, будто та же собака. Щеночек.

— Закончил? — спросил Кавински, заметив парня.

— Ага, — кивнул комиссар, поправляя футболку, все пытающейся перекрутиться странным образом. И где только этот блондин достал такую дизайнерскую тряпку?

— Ну тогда иди в зал, — кивнул бывший наблюдатель, снова скрываясь где-то в просторах своего холостяцкого логова. Лололошка сначала даже ничего подозрительного не подумал, только плечами пожал. Ну и развернулся по коридору, потому что уже подозрительно хорошо знал расположение комнат. И дойдя, с тихим вздохом упал на мягкий диван, вытягивая ноги. Кавински, правда, появился быстро, не дав забыть, что Лололошка тут не просто так отдыхает.

— Ну что, дай мне сюда голову, а то знаю я, как ты не любишь ее мыть, а в волосах масло оседает очень хорошо, — сказал Кавински, усаживаясь рядом.

Комиссару оставалось только вздохнуть, подчиняясь и давая себя потрогать, немного наклонившись для удобства. Кавински же аккуратно запустил руки в волосы, разбирая легкие кудри.

— Ну, вроде не маслянистые. И, кажется, даже кондиционером пользовался, да? — протянул мужчина, напоследок растрепав волосы своего формального дитины, получая в ответ громкие фырки.

— Да, — буркнул Лололошка, пытаясь поправить свою прическу, если ее таковой можно было назвать, зачесывая волосы руками.

— Ну хоть чему-то выдрессировался. Но пора мазать ручки, — преувеличенно радостно провозгласил блондин, доставая из кармана знакомую баночку на общее обозрение.

— Ну Ви-инс! — тут же ответил шатен протяжным недовольством.

— Так, а ну не «Винскай» тут мне, — пригрозил мужчина, будто бы это могло чем-то помочь.

— Мистер Кавински? — а вот это уже было с ехидной усмешкой.

— Фу! Не говори так больше никогда. Я от тебя ели «Кавински» вытерпел, — и тут же наблюдатель слегка пнул по чужой ноге, попутно открывая банку и набирая немного на пальцы. А там схватить чужую руку и начиная втирать мазь в грубоватую от тяжелой работы кожу, не обращая внимание на тихое хихиканье.

— Папа? — снова попробовал этот, Зло его сожри, комиссар. Настало время отфыркиваться теперь Кавински. Стоило ждать, что после усыновления шатен додумается до такого, но от этого его все равно хотелось жестоко наказать, чтобы неповадно было смеяться над его старой душей.

— Кстати, твои тряпки придется выкинуть. Их уже не спасти.

— Точно? Вообще? — тихо протянул Лололошка, по которому это ожидалось даже больше, чем предполагалось.

— Да. Ты так хорошо вымазался, что ткань навечно уже останется маслянистой, — кивнул Кавински. — Я попрошу Нахаша сшить тебе новую по прошлому дизайну, не делай такие глаза. Не обещаю один-в-один, это же Нахаш, но, будет как минимум похоже.

— Спасибо, — все же расстроенно вздохнул комиссар, наблюдая, как его взяли уже за другую руку, продолжая нехитрое дело.