Глава 2. Разрешите войти... или вторгнуться?

Кабинет 312.Дверь цвета депрессии.Табличка «Воронцов А.Р.» — как предупреждение.«Потеряете уверенность.Возможно, разум.Восхищение гарантировано».

Алиса постучала легко, как будто за дверью был не профессор, а бариста, к которому она зашла за вторым латте и первым комплиментом дня.

— Входите.

Голос — всё тот же. Бархат с лезвием.Она вошла.Рубашка на ней была слишком белой для студенческого корпуса, джинсы — слишком обтягивающими, взгляд — слишком живым.

— Профессор, у меня вопрос.— Только не по философии жизни.— Нет, по... зачёту.

Он даже не оторвал взгляда от бумаг.— Мисс Беккер, оценки — это то немногое, что у нас с вами остаётся в рамках закона. Не лишайте меня этой стабильности.

Алиса подошла к столу и положила перед ним бумажку.Сердечко в углу.— Я просмотрела ваши комментарии. Глубоко. Почти так же, как вы анализируете мою личность на каждом экзамене.

Воронцов откинулся на спинку кресла.— Вы пришли за консультацией или за драмой?

— За вниманием.

Он замер. Она произнесла это слишком быстро.А потом, пожав плечами: — Но мы можем начать с консультации. Что значит ваш комментарий «аргументация на уровне первокурсника»? Это была метафора?

— Нет. Это был диагноз.

— Строго. Неужели вы такой же беспощадный в любви?

Воронцов на мгновение потерял темп.Секунда. Всего секунда. Но он потерял его.

— Вы считаете это допустимым вопросом?— Нет, не считаю. Но это же интересно?

Он встал. Обошёл стол. Теперь они были на одной стороне.Плечом к плечу. Почти.Он остановился прямо напротив неё.

— Вы играете, Алиса. И вы не понимаете, что иногда проигрыш — это не просто ноль в зачётке. Это что-то, что невозможно потом отмотать назад.

— А вы понимаете, что я, возможно, ваш лучший вызов за последние пару лет?

Он молчал.Она молчала.Тишина звенела, как натянутая струна.

— Сядьте, — наконец сказал он. — Раз уж вы пришли официально, давайте вести себя как взрослые.

— А вы уверены, что у вас получится?

Воронцов достал папку, открыл её на её работе, перевернул страницу — и подложил под неё лист, на котором от руки было написано:

«Беккер. 3.0. Условно».

— Условно?

— Если вы согласитесь на доработку.

Алиса уселась в кресло.

— Какую?

— Вы напишете эссе. Без флирта, без рисунков, без кофе. Просто текст. Аргументированный. На тему: «Между словами и поступками: что говорит риторика и что делает человек».

Она усмехнулась.— То есть вы предлагаете мне написать... о вас?

Он выдержал паузу.

— Пишите о себе. Это будет достаточно.

Потом он снова сел. Взгляд — как обычно спокойный. Почти.Алиса встала, пошла к двери и обернулась: — А если я сдам это эссе идеально?

— Тогда зачтено.

— А если я сдам его так, что вы засомневаетесь, кто тут кого учит?

Он посмотрел прямо на неё. — Тогда вы узнаете, как быстро преподаватели теряют самообладание.

Она улыбнулась.Шагнула в коридор.Дверь закрылась за ней с лёгким щелчком.

И в этой тишине, в полумраке кабинета, профессор Воронцов впервые за долгое время прошептал вслух: — Чёрт.