13

В полупустую, холодную комнату через окна, закрытые решетками, проникает тонкий луч утреннего света. Я сижу с вытянутыми вперед руками за длинным металлическим столом напротив человека в костюме и маске чумного доктора.

— Вы знаете, где находитесь? – спрашивает темное очертание человека.

— Я не понимаю.

— Все нормально. Вы здесь для того, чтобы вспомнить.

— Что?

— Важный этап в жизни, в корне изменивший Вашу структуру сознания.

— Почему бы просто не рассказать мне о нем?

— Я не располагаю информацией.

— Тогда как я попал сюда?

— Вас доставили. Опережая дальнейший вопрос, говорю – этот человек не представился.

— Бессмыслица.

— Это еще предстоит узнать. Сперва ответьте мне на ряд вопросов. Готовы?

— Готов.

— Какое Ваше последнее воспоминание?

— Возвращаюсь с работы и снова погружаюсь в запой.

— Как часто возникали проблемы с запоминанием информации?

— Не думаю, что часто. Обычно, у меня хорошая память.

— Есть ли в семье люди с патологией мозга?

— Нет, насколько я знаю.

— С друзьями часто общаетесь?

— Друзей больше нет.

— Вы живете один?

— Да.

— Животных заводили?

— Нет.

— Дама сердца имеется?

— Была когда-то. Но не думаю, что я ее любил.

— Дети?

— Упасите.

— Для начала достаточно.

Он поднялся с места.

— К чему приурочен этот странный прикид? – спрашиваю.

— Местный стиль одежды. Ваши вещи лежат в сундуке справа.

Я сразу порылся в сундуке и вытащил оттуда темно-синий комбинезон и белую балаклаву с круглыми дырками для глаз и рта, на лбу которой красовался черный знак вопроса.

— Это шутка? – недоумеваю.

— Нет. Таковы правила. Здесь не принято называть имен, судить о внешности и поле. Для этого у каждого пациента имеется своя маска с символикой, обозначающей то, с какой проблемой они тут оказались.

— Очень остроумно. Можно мне отсюда уйти?

— Насильно Вас никто держать не собирается. Можете покинуть лечебницу, когда Вам только заблагорассудится. Но неужели не хотите узнать причину Вашего появления в этом месте?

— Вообще-то не очень.

— Какой Вы скептик, однако.

— Я прагматик. И я не вижу ни одной причины вспоминать что-то, что нужно только Вам и еще кому-то, кто даже не удосужился передать мне послание.

— Разумно, но что, если я скажу, что этот кто-то прямо сейчас находится среди всех остальных пациентов?

— Что?! Хватит со мной играть! Немедленно отведите меня к нему!

— Ни к чему злиться, давайте для начала я проведу экскурсию.

— Черт, ладно, но только быстрее.

— Надевайте костюм, и мы отправимся.

Внешне это место не очень подходило под описание слова лечебница. Наспех наклеенные обои, небрежно постеленный деревянный паркет, тусклое освещение дешевых ламп без плафонов, легкий холодок и запах сырости.

Мы прошли через несколько коридоров и остановились у последней двери.

— За этой дверью находятся такие, как Вы. Люди, попавшие в трудную жизненную ситуацию. Я не призываю знакомиться с ними, расспрашивать об их историях болезни или заводить дружбу. Мне нужно, чтобы Вы их выслушали, а потом сделали вывод – стоит здесь находиться или нет.

— Так это подобие групп поддержки?

— Не совсем. Вы все увидите сами.

Признаться, за этой дверью я ждал посиделки в стиле романа Кизи, но все оказалось куда более сносно.

На расставленных кругом стульях сидели десять таких же ряженых клоунов с масками на голове. Некоторые обозначения я понимал сразу, но большинство из них было для меня загадкой.

Я сел на свободное место и решил пойти напрямую.

— Кто притащил меня сюда?

На меня обратилась группа недоуменных взглядов. Хотя, я не особо разобрал их под масками, так что у каждого могли быть совершенно разные реакции на мой вопрос.

— Извините, мы Вас не совсем поняли, – сказал мужчина с изображением знаков минуса и плюса на маске.

— Что тут непонятного? Я попал сюда не по своей воле и хочу узнать: кто из вас причастен к этому?

— Так Вы не помните, как попали сюда?

— Не морочьте мне голову. Мне сказали, что кто-то из вас – тот, кто мне нужен. Тот, кто посодействовал моему нахождению здесь.

— Боюсь, мы не сможем дать ответа, ведь мы тоже находимся тут по определенным причинам.

— Конечно, и что теперь? Я буду вынужден выслушивать плеяду душеизлияний? У меня нет на это времени.

— Мы помогаем разобраться в проблеме, в этом смыл этой группы. Что Вы помните до того, как попали сюда?

— Мы опять ходим по кругу, ведь я уже отвечал на этот вопрос. Я занимался вполне привычными делами неуместного в этом мире человека, а потом очутился здесь. Все. Довольны? Что это вам дало?

— Касательно воспоминаний любая деталь не будет лишней.

— Здорово, вы мне очень помогли.

Я встал и направился к выходу. Останавливать меня никто не пытался, и это хорошо, потому что выслушивать чужие проблемы при наличии нихеровых своих мне категорически не хотелось.

За дверью стоял чумной доктор, который предложил пройти за ним.

— Дайте угадаю, – начал я сходу. — Теперь я должен пробыть в этом обществе до тех пор, пока досконально не изучу всех присутствующих, ведь именно это поможет мне узнать нужного мне человека, так?

— Ход мыслей правильный.

— Отлично, я ухожу.

— Не думаю, что это правильное решение.

— Не думаю, что я заинтересован в этих экспериментах. Вы не желаете говорить мне правду, будто она нужна вам.

— Важно то, чтобы эта правда пришла к Вам осознанно, естественным путем и позднее закрепилась в памяти основательно.

— Ладно, если в какой-то момент жизни мне покажется, что я мне не хватает чего-то важного, я обязательно сюда вернусь. А теперь позвольте откланяться.

— Ваше право. Но сперва вы должны получить выписку. И еще вот это.

Он протянул мне клочок бумаги с нечитаемым почерком и пачку таблеток.

— Зачем это?

— Прочтете, когда выйдете отсюда.

Гребаная лечебница со своими выписками. Провести здесь черт знает сколько в компании фриков? Нет, спасибо.

Знаю я эти истории, когда люди ложатся в дурку, дабы поправить расшатанное психологическое состояние, а потом их накачивают седативными веществами, приковывают к постели и оставляют в овощном состоянии на полжизни.

Тот еще лечебно-профилактический курорт под названием «декаданс жизни».

Покинув пределы обитания сильных миро сего, во всех имеющихся серых обшарпанных коробках ваш глаз может различить целую палитру чего-то безвкусного и угнетающего.

Первый вопрос, давящий на сознание с силой, не исчислимой любой системой, при поступлении в данное увеселительное заведение, возникнет у вас сам: "Это здесь лечат душу?".

Похоже, что нет, ведь ответ на вопрос был известен еще задолго до поступления, и по мере нахождения тут, у вас возникнут явные на то основания.

Могу представить, чтобы меня там ждало.

Комплексное трехразовое питание. На завтрак депрессия входит в состав, застывшей на тарелке лепешкой, каши и масла, лежащего толстым твердым бруском на обмякшем куске хлеба; в обед подается пресный, капустно-картофельно-пердильный суп с паранойей в металлических тарелках, краем которых можно вскрыть себе вены; за ужином без особой охоты, в глубь пищевода вторгается небольшая порция биполярного расстройства со скользкой сосиской; а также вечерняя черствая булка и чай с беспокойным сном вместо сахара.

Для комфорта есть все: голые палаты метр с хуем на метр с хуем, забитые сомнительным контингентом, тоскливый антураж, металлические койки с рваными бесформенными матрасами, разрисованные в лучшем стиле авангарда, полное отсутствие личного пространства и кабинок в туалете с ванной, передвижения по командам, как в тюряге, и горы беспонтовых таблеток, которые в основном будут вас усыплять, дабы проводить в непереносимом бодрствовании как можно меньше времени.

Заниматься можно всем, что душа пожелает: читать, писать, рисовать, играть в шахматы, искать связь с реальностью и интернетом, словно кусок бревна под землей с металлоискателем.

Одним словом, каждая незначительная деталь, каждая минута, длительностью в световой год, скрашенная безумным бездельем, располагает к незабываемому времяпрепровождению в месте, окна которого открывают вид на осточертевшую безвкусную картинную галерею.

От визуализации возможных событий меня отвлекает грохот бутылок, сбитых, как кегли, ногами.

Даже из сна я не подчерпнул ничего дельного. Молодец, не сдаю позиции.

Зато я вдруг вспомнил о Доке, у которого до сих пор находятся мои документы. Надо бы их забрать и за одним узнать, как у него обстоят дела с поиском.

Заранее ни на что не надеясь и выписывая в голове самые худшие стечения событий, запиваю вином пару таблеток от отеков, одну от тошноты и еще одну от мигрени. Не уверен, что их можно смешивать, но какая теперь разница.

Быстро принимаю душ, навожу марафет и отправляюсь в больницу.

Док приветливо встречает меня своей спиной, а я по обычаю молча усаживаюсь в кресло.

— Есть новости? – спрашиваю.

— Смотря, что именно хотите узнать.

— Вы знаете, о чем я.

— Да, знаю. А Вы похоже не представляете, где находились.

— М?

— Я сделал запросы в каждую больницу этого города. Ни в одной из них Вы не наблюдались.

— Что это значит?

— Значит, что никакой лечебницы не было.

— Разве может сниться то, что ты придумал в реальной жизни?

— Скорее всего это было не обычное лечебное учреждение. Вас к чему-то принуждали?

— Нет.

— Тогда вариант с похищением отпадает. Были ритуалы или клятвы?

— Чт... Нет, не было.

— Значит, секта тоже не в счет. Осталась только экспериментальная медицина в каком-нибудь неприметном месте. Как выглядело здание?

— Каменное, старое, внутри убогий ремонт.

— Кажется, я знаю, о каком месте идет речь. Идемте!

Да, этому мужику прыти не занимать.

Мы около получаса ехали на его «жуке» через море леса, после чего на склоне стало видно каменное сооружение. Скорее всего, оно и было нам нужно.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее навеивали воспоминания. А еще таблетки от отеков вызвали сильнейшее мочегонное действие и мне на пару минут пришлось удалиться в ближайший природный туалет.

Зайдя внутрь мы обнаружили ровным счетом ничего. Все было так, как и во сне, только без пациентов и глупых нарядов.

— Это и есть то место? – спрашивает Док.

— Вроде... Не понимаю, куда все делись?

— Может их и не было вовсе?

— Тогда бы то был ответ на все мои вопросы.

— Ну, такой вариант исключать не стоит.

— Только зря отнял у Вас время.

— Что Вы! История по-прежнему окутана мантией тайны. Если Вы не шизофреник, тогда придется копать дальше.

— Это я уже сам, спасибо за помощь.

Мы вернулись той же дорогой и попрощались. Он решил, что ненадолго. Я решил, что даже до следующей жизни вряд ли дойдет.

Сейчас только середина недели, а посему, я взял гору выпивки и отправился домой пересматривать любимые фильмы. Не о работе же беспокоиться, в конце концов.