15

Квартира Тома находилась в одном из самых престижных районов столицы, который, в свою очередь, граничил с историческим центром города. До него было лишь несколько остановок на автобусе, растянувшихся для Билла в целую жизнь. Глядя из окна на узкие улочки столицы, он будто впервые открывал для себя этот город. Серый холодный Берлин словно заиграл яркими переливчатыми красками. Стоящий позади Билла Том смотрел в одну с ним сторону и в полголоса говорил. Он вещал не об истории возникновения того или иного здания, ни о батальных сценах второй мировой, нет, он рассказывал об истории своей жизни: о студии, где учился танцевать, школе, которую заканчивал, парке, где заработал свой самый большой шрам, о магазинах отца. Он устраивал экскурсию, которую вряд ли когда-нибудь посетит кто-то еще, открывал Биллу совсем другой Берлин. Тот слушал внимательно, запоминая каждое слово, улыбаясь, когда Том рассказывал что-то смешное, и грустя, когда он говорил о печальном. Иногда Том замолкал на пару секунд, пережидая, пока какой-нибудь пассажир, подошедший слишком близко, уйдет на безопасное расстояние. В такие моменты Билл терпеливо ждал продолжения, боясь забыть что-то или упустить мысль. Впрочем, он знал, что никогда не забудет ничего из этого дня, даже если... Боже, об этом думать совершенно не хотелось.

До центра парни добрались даже как-то слишком быстро. Остановившись, двухэтажный яркий автобус раскрыл двери, выпуская их на мокрую от дождя остановку, и быстро уехал, дальше следуя маршруту. Том и Билл, оглядевшись, решили прогуляться вдоль набережной, тянущейся далеко вперед. Гуляющих, несмотря на выходной день, было не много - сказывалась плохая погода - поэтому парни шли совсем близко друг к другу, никого не стесняясь.

- Скорей бы весна, - тихо сказал Билл, глядя на реку Шпре. По ней время от времени проплывали теплоходы и катера, беспокоящие водную гладь. Вторых было значительно меньше - все-таки не сезон. К тому же дул пронизывающий ветер, заставляющий ежиться и жаться друг к другу. Но Биллу не хотелось уходить и прятаться в тепло, хотелось раскинуть руки в стороны и взлететь прямо в серое зимнее небо или закричать. Громко, срывая голос, так, чтобы услышали все, чтобы монументальный город содрогнулся. Кричать, кричать, что есть мочи, пока сильные руки не поймают, а теплые настойчивые губы не заглушат надрывный крик, успокоят бушующие эмоции, с которыми Билл уже не мог справиться сам. Это слишком. Просто слишком.

- Ты в порядке? - спросил Том, будто ощутив состояние Билла.

- Я... не знаю. Странное чувство.

- У меня тоже.

Подойдя к Биллу, Том обнял его со спины, положив подбородок на плечо. И Билл расслабился в его объятьях, грозная буря внутри него улеглась, оставляя после себя щекочущее приятное чувство... счастья? Выглянуло солнце, радуя своими лучами достопочтенных немцев и редких в это время года туристов. Билл улыбнулся одному из них. Пожилой азиат, фотографирующий реку, разулыбался в ответ и даже помахал рукой.

- Смотри-ка ты, заигрывает с мужчинами и меня не стесняется, - хмыкнул Том Биллу в волосы.

- А что тебя стеснятся? - притворно удивленно спросил тот, оборачиваясь. На глазах у «соперника» Том прижался к губам Билла, а когда прекратил поцелуй, увидел, что азиат их фотографирует.

- Теперь наши фотки сольют в Интернет.

- Пусть все завидуют.

Схватив Тома за руку, Билл потащил его дальше по набережной, шагая навстречу холодному ветру. Стянул с головы резинку и позволил волосам свободно развеваться за спиной. Наблюдающий за парнями азиат сделал еще один снимок, который был ценнее и красивее фотографии любой достопримечательности мира.

- Уже почти стемнело, так быстро, - удивился Билл, выходя из кафе, в которое они с Томом зашли, окончательно замерзнув. К вечеру погода совсем испортилась: пошел мелкий снег, ветер усилился, солнце скрылось за горизонтом уже наполовину. На улицах зажглись неоновые вывески, огни и фонари.

- Зима, - пожал плечами Том. Ему хотелось домой, в тепло, к дивану, на котором можно развалиться и вытянуть ноющие от долгой прогулки ноги. - Поехали ко мне? - предложил он, отвлекая Билла от разглядывания темного неба.

- Ага, я только Энди позвоню. Он, наверное, меня потерял совсем. Второй день дома не ночую. - Билл достал телефон.

Том кивнул и отошел, чтобы не мешать разговору и не подслушивать, однако отдельные фразы беседы все же долетали до него:

- Нет, я не приду сегодня... Да, с Томом... потом расскажу... я осторожен... Энди! Прекрати сейчас же эти лекции о безопасном сексе!

Хихикнув, Том достал из кармана пачку сигарет. Однако не успел даже закурить, как Билл уже завершил разговор и, подойдя, потребовал свою порцию никотина.

- Ну что? Едем? - бодро спросил он, с удовольствием затягиваясь. Плевать на зубы, без сигарет больше жить невозможно.

- Едем. А вот и наш автобус! - Том быстро выкинул почти целую сигарету и, схватив Билла за запястье, потащил к остановке. Тот заупрямился: до автобуса еще было прилично идти, бегать не хотелось, зато было острое желание покурить.

- Том, нет! Не успеем! - крикнул он, выдергивая руку.

- Билл, холодно стоять будет, побежали! - Том поспешил к остановке, где огромный автобус приветливо раскрыл свои двери. Ругнувшись, Билл быстро сделал пару затяжек и побежал за Томом. Он понял, что не успевает, когда автобус начал закрывать двери. Он думал, что Том тоже это поймет. Но ошибся. Запрыгнув на последнюю ступеньку, Том оглянулся и увидел, как Билл остановился, даже не пытаясь успеть. Он смотрел до тех пор, пока двери автобуса не закрылись, отрезая их друг от друга. Протянув руку, Том хотел было нажать на кнопку вызова водителя, но передумал. Автобус тронулся, с каждой секундой увеличивая расстояние между парнями. Десять метров, двадцать метров, тридцать, сорок, пятьдесят: ни тошноты, ни головокружения - ничего. Связь исчезла.

Билл видел все сквозь стеклянные двери автобуса: как Том потянулся к кнопке, как он ее не нажал, как смотрел и ждал. Билл тоже ждал. Ничего так и произошло. Автобус уехал, а в груди Билла что-то резко оборвалось, причиняя боль. Он вдруг обнаружил, что до сих пор сжимает между пальцев сигарету, не потухшую каким-то чудом. Дойдя наконец-таки до остановки, Билл сел на скамейку и затянулся. В голове - ни одной мысли. Никаких вопросов. Он будто находился в режиме ожидания, когда все процессы приостановлены. Билл сам не знал, чего он ждал. Мимо проходили люди, проезжал транспорт, ветер кидал в лицо россыпи снега, солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступая место искусственному свету фонарей. А Билл сидел на скамейке, забравшись на нее с ногами, и ждал. Никаких мыслей, чувств. Режим ожидания.