Часть 17

      Поправляю подол цветастого сарафана, громко выдохнув и натянув вежливую улыбку, выхожу к гостям. В руках у меня бутылка шампанского, которое я украла с какого-то стола по дороге. Не помню когда она стала наполовину пустой, ведь я выпила совсем чуть-чуть. Или мне показалось? Не успеваю сделать и трех шагов, как тут же оступаюсь и чуть ли не лечу в спину Малика, подносящего бокал с шампанским к своим губам. Из-за смачного удара содержимое проливается на его костюм, а Зейн громко матерится, пытаясь оттереть рукавом пятно на белой рубашки.

Все шокированные взгляды направляются на меня, а я неловко машу рукой, выдавливая из себя улыбку. Гости молчат, все продолжая пялиться на нас. Приподнимаю полупустую бутылку над собой.

— Давайте выпьем за наших голубков. Найлер и Тереза, они как, — улыбаюсь, пытаясь придумать продолжение начатой фразы. — Как Северная и Южная Корея, такие же неразлучные, а еще они...

Не успеваю закончить фразу, как меня перебивает Луи.

— Здесь не нужны слова, давайте просто выпьем за ребят. Они заслуживают счастья рядом друг с другом. — где-то в толпе замечаю Томлинсона, стоящего рядом с моей сестрой. Он, как самый настоящий джентльмен, придерживает ее за руку. Невольно подмечаю, что как же хорошо, что два самых близких мне человека так хорошо сдружились.

После того как все чокаются бокалами, я наконец понимаю, почему мою речь прервали. Грустно шмыгаю носом и отпиваю шампанское прямо из горла бутылки, но не успеваю сделать второй глоток, как кто-то убирает ее от меня. Поднимаю глаза и вижу Томлинсона. Привычная ему ухмылка не сходит с его лица и я, как всегда, не сдерживаю свою ответную улыбку.

— С тебя на сегодня алкоголя хватит. — усмехается Луи, откладывая бутылку на стол.

— Да, хватит бухать. Дождись хотя бы церемонии, — недовольно добавляет Малик, все продолжая пытаться оттереть шампанское от рубашки.

— Не говори ей, что нужно делать, — слишком резко отвечает Луи, от чего я немного вздрагиваю.

— Ты сказал тоже самое.

— Да, но это сказал я и меня слушать надо. А мы уже выяснили, что ты мудак и тебя слушать не стоит.

— Если ты думаешь, что я буду продолжать слушать твои глупые замечания и ничего не делать, чтобы заткнуть, то ты сильно ошибаешься. — Зейн встает прямо перед Томлинсоном. Они стоят, прожигая друг друга яростными взглядами. Хоть я и немножечко пьяная (совсем чуть-чуть), но все равно понимаю к чему все идет. Оглядываюсь на сестру, в попытках понять, что делать, но вижу лишь растерянный взгляд.

— Луи? — зову парня. Тот все так же грозно смотрит на Зейна. Его скулы стали в несколько раз острее, а челюсть сжалась настолько, что мне правда становится страшно за сохранность его зубов. Откашлявшись в кулак, продолжаю. — У меня...голова кружится. Поможешь дойти до столика? Мне нужно присесть.

Томлинсон еще какое-то время прожигает Малика взглядом, а затем вздохнув, подходит ко мне, подставляя локоть, чтобы я могла о него опереться.

— Пойдем, пьянчужка, — от яростного взгляда, предназначавшимся Малику, ничего не осталось. На лице Луи вновь заиграла хитрая улыбка и мне становится в сто раз легче. — странно, что ты еще здесь все не разгромила.

Вместо того, чтобы отвезти меня к столику, Луи ведет меня подальше от шатра. Конечно, он понял, что у меня совсем не кружится голова, я просто старалась увести его подальше от Малика.

Мы идем по небольшой аллее и наконец я могу рассмотреть место, где будет проходить свадьба. На проведение отведено огромное пространство, чем-то напоминающее сад. На ветках деревьев замечаю гирлянды. Уверена, когда стемнеет, будет выглядеть безумно романтично. Ставлю все свои деньги на то, что Терри специально выбрала такое пространство, потому как оно чертовски похоже на место, где танцевали медленный танец Эдвард Каллен и Белла Свон в первой части «Сумерек».

Столы, где могут расположиться гости, стоят под шатром поодаль от аллеи, где мы проходим. Небольшая прогулка с Луи, помогает мне немного протрезветь, потому как все мои мысли о том, что мне все еще предстоит поговорить с мамой и Мейз, а зная их характеры, я точно знаю, что добром это не кончится. Беспомощно вздыхаю, пиная камушек ногой, тут же спотыкаюсь на каблуках и почти падаю, но Луи успевает меня удержать.

— Тебе нельзя выпивать, что-то крепче воды, ты в курсе? — усмехается Томлинсон, перемещая свою руку на мою талию, чтобы в случае чего придержать.

— Я просто споткнулась, — оправдываюсь, вызывая этим усмешку голубоглазого. — Я не пьяная. Хотя, я не буду оправдываться, чтобы ты так не улыбался, будто смотришь на маленького ребенка. — Томлинсон издает смешок, а я закатываю глаза, потому как ожидала этого. Мы продолжаем идти вперед, Луи все так же не убирает своей руки с моей талии, я и не сопротивляюсь.

— Ты собираешься поговорить с Мейз и матерью? — спрашивает Томлинсон, нарушая нашу идеальную тишину. На секунду я даже забыла об этом. Мои мысли наполнились прикосновениями голубоглазого и приятным сладким запахом, исходящим от него.

— Черт, мы оставили Найла наедине с моей мамой на слишком долгое время, — в испуге покидаю объятия Томлинсона и, приподняв подол длинного сарафана, направляюсь на помощь к Хорану.

Нахожу я их у стола с закусками. Найл очень эмоционально что-то рассказывает маме, стоя перед ней и размахивая руками. Мама же вежливо улыбается, делая вид, что безумно заинтересована монологом Хорана, хотя на самом деле вообще не понимает, о чем ей рассказывает ирландец.

— Спорим, что он втирает твоей матери что-то про гольф? — спрашивает Луи, приблизившись к моему уху.

— Не спорим, потому что это очевидно, — пожимаю плечами, пытаясь унять чересчур быстрое сердцебиение. Почему Томлинсон вызывает такую резкую реакцию моего организма? — и кого мне еще спасть придется? Найлу вроде нравится проводить время с моей мамой.

Взгляд мамы ловит нас с Томлинсоном и ее губы тут же расплываются в радостной улыбке. Даже не знаю чему она рада больше: видеть нас или поскорей избавиться от рассказов Найла о гольфе. Она тут же поднимается из-за стола, быстрым шагом подходя ко мне. Мама снова вернулась к своему прежнему стилю одежды: классический бежевый костюм с юбкой карандаш, высокие каблуки такого же цвета, волосы завязаны в строгий низкий пучок, но макияж теперь дополняют длинные черные стрелки и матовая бордовая помада на пухлых губах. Первый раз вижу на ней такой яркий и дерзкий для нее макияж. Мама подается вперед и зажимает меня в крепких объятиях.

Как же неожиданно видеть маму такой...мамой...?

— Фей, я так рада тебя видеть! — мама отстраняется, все еще продолжая держать меня за плечи двумя руками. Никогда не видела ее такой радостной и заботливой. Не могу узнать свою мать. — Ты...выглядишь очень...интересно.

Усмехаюсь, кивая головой на странный комплимент.

— А, нет, я думала мы ее потеряли, — говорю, поправляя прическу. — Ложная тревога.

— Очень смешно, — с сарказмом отвечает мама, а затем оглядывается в поисках кого-то. — а где твоя сестра?

В секунду улыбка на моем лице исчезает. Конечно, было ясно, что мама рано или поздно поинтересуется где Мейз, но я не ожидала, что настолько скоро. То открываю, то закрываю рот, боясь произнести и слово. Разумеется моя растерянность не уходит от внимания мамы и она тут же хмурит свои аккуратные брови в ожидании объяснений.

— Тут такое дело, — неуверенно начинаю я. — Мейзи, она...

— Не может меня простить, — заканчивает за меня мама, накрывая рот ладонью. — Я так и знала, что уже слишком поздно.

— Нет, мам, я хотела сказать, что...

— Я и правда ужасная мать, — продолжает она, часто дыша, будто у нее паническая атака. Она присаживается на стул, на ее глаза наворачиваются слезы. Я тут же задаюсь вопросом: «Что я, мать твою, натворила?» и подбегаю к маме. Она упирается локтями о поверхность стола, а затем зарывается пальцами в свои волосы, портя прическу.

— Мам, послушай, — в горле как на зло начинает першить и я откашливаюсь в кулак. — Дело не в том, что Мейз тебя не простила. Дело в том, что она еще не знает обо всех событиях, происходящих в нашей семье сейчас.

Честно говоря, вся эта ситуация пугает меня до усрачки. Хочется просто сесть на берегу какого-нибудь моря, вместе с самовлюбленным Томлинсоном и забыть обо всех проблемах, происходящих со мной. Просто наблюдать за тем, как вода то отходит, то вновь возвращается к берегу, сидя в объятиях Луи. Это все, чего мне сейчас хочется, а не разбираться со всеми этими семейными драмами, в которые мы умудряемся приплести всех.

Мама некоторое время молчит, все так же не поднимая глаз на меня, а затем с шумом выдыхает.

— Почему все такие тухлые? — позади неожиданно звучит голос сестры. Вздрагиваю, а затем отхожу на шаг назад, случайно наступая Мейз на ногу. — Ауч, почему вы все ведете себя так, будто увидели живого Майкла Джексона?

Оглядываюсь на всех, кто присутствовал здесь на момент разговора с матерью. Найл стоит и грызет ногти на левой руке от нервов, мама сидит со стеклянными глазами, в любой момент готовая разреветься, дядюшка Терри, который случайно проходил в этот момент мимо нас, напряженно поедает тарталетку, а Луи выглядит еще более хмурым, чем при чуть не состоявшейся сегодняшней ссоре с Зейном.

Снова поворачиваюсь к Мейз и пожимаю плечами.

— Кто-нибудь хочет выпить?

***

      Может бросить все это и улететь куда подальше? Почему мои родные решили начать решать все проблемы перед самым важным событием в жизни моих лучших друзей? Кажется, что гости, пришедшие на свадьбу к Терри и Найлу, случайно попали на реалити-шоу про семейку Кардашьян.

Не знаю сколько длится перепалка между мамой и Мейз, но кажется, что вечность. Я переживаю за их отношения, но также я переживаю за Терри, которая так старательно готовилась к этому дню, а моя семья портит все своими ссорами. Не могу поверить, что они так поступают.

— Ты не можешь просто так заявиться откуда ни возьмись и раскаяться во всем, что сделала! — кричит Мейз, активно жестикулируя.

— Я знаю, что поступала неправильно по отношению к вам, но мне правда жаль, дай мне шанс, Маргарита! — кричит в ответ мама. Под ее глазом виднеются разводы туши. Она перестала скрывать свои слезы еще с самого начала ссоры.

Все родственники Найла и Терри с интересом наблюдают за всем, так и хочется принести им долбанный попкорн. Устало потираю переносицу, громко вздыхая. Прохожусь взглядом по толпе и замечаю, как из небольшого здания, где нас приводили в порядок, выходит мама Терри, она смотрит прямо на меня. В ее глазах буквально читается мольба остановить весь этот спектакль. Я уверена, что она сейчас была у Терри и пыталась помочь ей успокоиться. Знаю, что моей подруге сейчас безумно страшно, знаю, что Найл сейчас съедает очередную тарталетку со стола, потому что ужасно взволнован. Церемония должна была состояться еще полчаса назад, но из-за этого скандала, ничего не происходит.

Внезапно, мною овладевает ярость из-за несправедливости к Хорану и к полному непониманию состояния Терри на данный момент. Помимо того, что сегодня ее свадьба, плюс к этому она еще и беременна.

Набираю в легкие как можно больше воздуха и, ведомая злостью и отчаянием, решаю действовать.

— Замолкли, сейчас же. — неожиданно даже для самой себя, выкрикиваю я. — Вы хоть понимаете, что вы делаете? Если вы перепутали свадьбу моих лучших друзей с долбанным цирком, то хочу вам напомнить, что он в другой стороне! — делаю уверенный шаг к двум спорящим, а затем беру их под локти и увожу к стоянке, чтобы не было лишних зрителей. — можете начинать церемонию, я скоро подойду! — кричу оставшейся позади толпе. Когда мы подходим к парковке, я разворачиваю их к себе. — Ты, — указываю пальцем на опешившую от моих действий маму. — В прошлом ты наделала дохрена дерьма и я тебя не оправдываю. Из-за тебя моя самооценка упала на самое дно, из-за тебя и отца я никогда не была уверена в своих силах и в самой себе. Ты даже представить себе не можешь, как я ненавидела себя за все. Мне казалось, что ваши ссоры с отцом, только моя вина. — сама не замечаю, как по щекам начинают скатываться слезы. Смахиваю их кончиками пальцев и продолжаю. — Но рядом со мной появился человек, который помог мне понять, что я не долбанный кусок дерьма, что я могу быть важной для кого-то, могу быть любимой. И я простила тебя, я простила отца, потому что верю в то, что люди могут измениться. Я верю в то, что ты любишь нас с Мейз, я верю в нас. — делаю небольшую паузу, давая себе время. Поворачиваюсь к сестре. — Мейз, я тебя правда очень сильно люблю, ты всегда поддерживала меня, помогала, когда мне это требовалось. Но ты даже представить себе не можешь сколько мне пришлось пережить из-за тебя, из-за твоих сцен перед всеми. Мне всегда приходилось убирать за тобой все дерьмо, которое ты делала и сейчас...я не хочу делать этого. Пришло время вам разобраться во всем самим. Я люблю вас, но сейчас я хочу насладиться сегодняшним днем. Это событие очень важно для моих друзей, как и для меня, вы не имеете право портить им этот день, так что разрешите свои споры здесь. Умоляю вас, не портите свадьбу Найлу и Терри, они не заслуживают этого. — разворачиваюсь и выхожу с парковки, оставляя их наедине.

Вытираю руками дорожки слез с щек, направляясь к ребятам. Сейчас я чувствую облегчение. Сказать все это — именно то, что мне было нужно. Подхожу к небольшой беседке, где уже собрались все гости. Чуть поодаль до меня доносится обеспокоенный голос Терри:

— Нет, мы не можем начать без нее! — вижу, как Терри держит за руку своего отца, обеспокоенно заглядывая ему в глаза. Тот нежно поглаживает тыльную сторону ее ладони, пытаясь ее успокоить. Подхожу ближе и Купер замечает меня. Облегченно выдохнув, она подается вперед и зажимает в крепких объятиях. — Ты тут.

— Я тут, — прикрываю глаза и отвечаю на объятия. — прости за все это. — шепчу я, пытаясь унять дрожь во всем теле.

— Все хорошо, не ты виновата в этом. — Терри прижимает меня еще ближе к себе. Она шмыгает носом и я уверена, что сейчас она еле сдерживает слезы, как, впрочем, и я. — Спасибо за то, что всегда остаешься рядом со мной. Я люблю тебя, Фей, очень-очень сильно, никогда не оставляй меня, хорошо?

Быстро тараторит она, вызывая этим мою искреннюю улыбку.

— Террс, я всегда буду рядом. Особенно, если понадобится надрать Хорану зад, — мы смеемся, продолжая крепко обниматься, медлено раскачивая друг друга из стороны в сторону. — ты моя лучшая подруга и будешь ей не смотря ни на что. Этот день только твой. Я безумно рада за тебя.

***

      Церемония прошла успешно. Мама Найла посвятила молодоженам огромный тост, в котором она рассказала про все детство сына, про то, как он рос. Короче говоря, Луи слушал все с огромным интересом, чтобы потом начать свои подколы в сторону Хорона. Найл же каждую секунду беспомощно вздыхал и, когда видел, что друг намеревается заснять его на телефон, одними губами произносил «даже не думай», вызывая этим широкую улыбку Томлинсона.

Мейзи и мама так и не вернулись на церемонию. Не знаю, помирились ли они, впрочем, мне нет до этого дела. В этот день я пообещала себе, что посвящу себя полностью друзьям, а не семейным проблемам.

Все это время Луи и я смеялись над реакцией Хорана на тосты родственников. На улице успело стемнеть и большая часть людей собиралась расходиться, тогда Томлинсон позвал меня немного прогуляться.

Держась за руки мы не спеша бредем по аллее. Несмотря ни на что, сейчас я чувствую спокойствие и умиротворение. Рядом с Томлинсоном мне всегда лучше.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает Луи, останавливаясь.

Поворачиваюсь к нему. В его голубых глазах отражаются огни гирлянд. Я ни в кого так сильно не влюблялась, как в Луи Томлинсона. Лишь одно его прикосновение заставляет все мое тело трепетать от восторга. Как бы приторно-сладко это не звучало, но это так.

— Прекрасно, — улыбаюсь, разглядывая лицо Луи. — Знаешь, я никогда в жизни не чувствовала себя настолько счастливой, как сейчас. И, Луи, — неуверенно начинаю я. Ладошки начинают потеть и на секунду я забываю как дышать, но я хочу ему это сказать, прямо сейчас. — Мне кажется, что ты и я, мы как Европа и Азия, типо вместе образуем Евразию, понимаешь?

— Боже, — Томлинсон прикрывает глаза и покачивает головой. Да, кажется я сказала глупость. — я тоже люблю тебя.

Луи подается вперед, притягивая меня к себе за талию, и накрывает своими губами мои. От переизбытка чувств колени подкашиваются и я ели держу себя на ногах, не без помощи Томлинсона, конечно. Луи отстраняется.

— О... — единственное, что я произношу, не находя подходящих слов.

— «О» в хорошем смысле?

— В самом охренительном.