Часть 8

      Просыпаюсь от непонятных шорохов. Лениво разлепляю глаза, пытаясь вспомнить события вчерашнего вечера. Пол ночи я возилась с больным Томлинсоном, проверяя температуру и меняя влажную повязку на лбу. Оглядываюсь по сторонам. Я уснула на стульчике прямо перед кроватью Томлинсона. А прямо передо мной разворачивается самая интересная картина: Луи Томлинсон стоит без футболки, открывая вид на его идеальное тело, усыпанное множеством татуировок, когда Луи разворачивается ко мне всем телом, я невольно засматриваюсь на надпись на груди, гласящую: «Что есть, то есть». Заметив, что парень наблюдает за мной, тут же отвожу взгляд, а в ответ получаю лишь усмешку, мои щеки тут же начинают жечь от неловкости и я молюсь, чтобы они не покраснели.

— Доброе утро, — произносит Томлинсон с улыбкой, надевая футболку. Хоть губ Луи касается легкая улыбка, его лицо все также бледно, а глаза болезненно поблескивают. Наблюдаю за тем, как парень натягивает кеды, облокотившись на мягкий матрац Продолжаю сидеть на стуле. На плечах чувствую что-то мягкое и понимаю, что Луи накинул на мои плечи плед, пока я спала. Такая забота с его стороны заставляет легкую улыбку коснуться моих губ. — Прости, остаться надолго не могу. Можешь остаться здесь, а я тебя подвезу до твоего дома, когда вернусь.      Киваю, совсем не вникая в сказанные только что слова. Мне кажется я проспала не больше трех часов. Потягиваюсь на стуле, вытягивая затекшие ноги.

Оглядываюсь вокруг, рассматривая комнату. Одна из стен, находящаяся за огромной двуспальной кроватью, выкрашена в оливковый цвет, а остальные в белый. Напротив меня расположено огромное окно с выходом на небольшой балкончик. Рядом расположился массивный деревянный шкаф. Перевожу взгляд на прикроватную тумбочку, на ней расположились светильник, такого же цвета как и оливковая стена, открытая полупустая пачка сигарет и фотография, на которой находятся, скорее всего семья Томлинсона, в том числе и сам Луи, все они держат свои средние пальцы поднятыми, показывая неприличный знак. Не могу сдержать улыбки, эта семья определенно мне нравится. Сижу некоторое время, разглядывая фотографию.

— Погоди, а куда это ты? — меня будто ударяет током и я подскакиваю за Томлинсоном на кухню. Застаю его в тот момент, когда тот спокойно отпивал горячий кофе из кружки.

— На работу, Янг. Некоторые люди ходят на работу. — Луи вытаскивает еще одну кружку из кухонного шкафчика, ставя ее передо мной.

— Работа? Вчера ты чуть не отключился по дороге домой. — складываю руки на груди, наблюдая за тем, как Луи наливает в кружку кофе.

— Тебе с молоком? — пропустив слова мимо ушей, спрашивает он.

— Да. — киваю, присаживаясь на стул.

— Сейчас мне гораздо лучше. Сахар?

— Одну ложку.

Он передает мне готовый напиток и я благодарно киваю, принимая его.

— Знаешь, ты выглядишь не очень, померь температуру.

— Она в норме. — отрезает Луи, накидывая на себя джинсовую куртку. Он выглядит чертовски привлекательно в ней.

— Ты ее уже мерил? — нагоняю Томлинсона, вставая перед ним.

— Она в норме.

— Как ты можешь знать, если не мерил ее?

— Я врач. У меня нет нет температуры. — Луи долго смотрит мне в глаза, что от напряжения, я перестаю дышать.

— Если ты врач, это не значит, что ты не можешь болеть. — складываю руки на груди, тщетно пытаясь выглядеть строгой.

— У меня нет времени на эти глупые разговоры, Янг. — руки Луи опускаются на мою талию и я чувствую, как мои ноги отрываются от земли. Томлинсон аккуратно усаживает меня на стул, где я сидела несколько минут назад. — Увидимся вечером. — Луи подмигивает мне, продвигаясь к выходу, но я быстро подскакиваю и встаю перед дверью, закрывая проход. Томлинсон удивленно вскидывает брови, прожигая меня глазами.

— Я тебя никуда не пущу, Томлинсон, даже не пытайся уйти. — сдуваю упавшую на лицо прядь волос, уставившись в голубые глаза.

Что-то заставляет меня не дать Луи уйти на работу. Какое-то странное чувство управляет каждым моим действием. А его бледное, лицо подталкивает меня остановить Томлинсона измываться над своим здоровьем. Если бы его мама видела своего сына таким, она бы точно сделала тоже самое.

— С чего ты вообще взяла, что удержишь меня в моем же доме, Янг? — ничего не успеваю сделать, как оказываюсь перевешенной через плечо Томлинсона, он тащит меня куда-то. Громко визжу, ударяя по его спине. Все его тело настолько горячее, что кажется, будто он горит изнутри. Моя спина аккуратно опускается на мягкий матрац, Луи нависает надо мной, а затем, усмехнувшись, приближается к моему уху, обжигая нежную кожу горячим дыханием, тихо произносит: — Увидимся вечером, чихуахуа. — сердце делает парочку пируэтов и несколько сальто, а кровь отбивает чечетку где-то в затылке.

      Его силуэт пропадает в дверном проеме, а я, обреченно вздохнув, продолжаю лежать на его кровати, потеряв все силы на уговоры остаться дома. Лежу звездочкой посреди кровати, не понимая, что я здесь делаю. Мне же вроде нужно уходить, но я остаюсь. Трудно бороться со здравым смыслом, когда ты лежишь на такой мягкой, теплой кроватке. Кажется, я злоупотребляю гостеприимством Томлинсона, мне надо уйти отсюда до того, как он вернется, чтобы не показаться навязчивой и некультурной. На секунду прикрываю глаза, поддаваясь усталости и потихоньку начинаю проваливаться в сон. Резко хлопает входная дверь и я вздрагиваю от неожиданности. Желание снова уснуть улетучивается, словно по волшебству. Выхожу из комнаты, аккуратно ступая по паркету.

— Черт, где же они? — по квартире слоняется хмурый Томлинсон, его улыбка исчезла, не оставив за собой и следа, будто она и вовсе не появлялась несколько минут назад.— Что-то случилось? — настороженно произношу я, боясь, что плохое настроение передастся и мне.— Не могу найти ключи от машины, — отвечает парень, поднимая одну из подушек на диване, а затем на секунду замирает. Он медленно поворачивается ко мне, хмуря густые брови. — Фей?— Да? — нервно сглатываю.— Ключи у тебя?— Возможно, но я тебе их не отдам. — что ж настало время мне быть настоящей сучкой. Поднимаю подбородок кверху, медленно направляясь к столу, где Луи оставил мне кофе. Отпиваю немного из кружки, морщась. — Холодный.— Фей, верни ключи. — грозно говорит Луи, разворачивая стул, на котором я сижу, к себе. Под этим надменным взглядом потемневших голубых глаз, сердце невольно пропускает удар.— Сразу после того, как ты позвонишь на работу и скажешь, что ты не придешь сегодня, — выдерживаю суровый взгляд. — Слушай, я знаю, что ты очень хочешь пойти. Я понимаю тебя, но ты не должен измываться над собой.— Понимаешь меня? Ты знаешь что такое быть хирургом? — сердце уходит в пятки от его строгого тона.— Я, — облизываю пересохшие от волнения губы. — Я смотрела «Анатомию страсти». И этот сериал хорошо дает понять какие вы все там долбанутые шизики, помешанные на работе. Единственное о чем вы мечтаете, так это о том, чтобы порезать кого-нибудь.

Секунда, две и по всей комнате раздается приятный смех Томлинсона. Смотрю на его мягкие черты лица, прислушиваясь к идеальному смеху. Как он это делает? Почему он такой красивый когда смеется?

— Ты представляешь меня шизиком?

— Только на работе.

***

      Аргумент с «Анатомией страсти» подействовал на Томлинсона или он был настолько жалок, что Луи решил поддаться, сказанной мной глупости или же он и правда устал игнорировать, настигшую его болезнь. Не знаю.Плюс ко всему этому Томлинсон каким-то образом заставил меня остаться у него, даже не понимаю как это произошло. И сейчас мы вместе стоим на его кухне, готовя пасту с куриной грудкой под сливочным соусом. Хотя, что я вру? Все делает Луи, а я просто наблюдаю, потому что после моей попытки нарезать куриную грудку, я чуть не отрезала себе палец, но Томлинсон успел выхватить нож из моих кривых рук. Поэтому теперь человек, за которым, по идее должна ухаживать я, ведь у него жар, сейчас готовит мне поесть.

— Скоро уже будет готово? — спрашиваю я, закидывая помидорку черри в рот, но не успеваю его закрыть и красные брызги разлетаются в разные стороны, пачкая все вокруг. Виновато смотрю на Луи, который тихо усмехается покачивая головой. Не знаю сколько он еще продержится и не выгонит меня из своего дома, но думаю, что очень скоро. Хотя он выглядит вполне спокойным.

— Ты спрашиваешь уже раз пятый за эти десять минут. — отвечает Луи, и, хоть он и стоит спиной ко мне, в его голосе слышится улыбка.

— Думаю это потому что я очень голодна, — произношу я, подходя к Томлинсону, чтобы вдохнуть приятный аромат, исходящий из сковородки. — Так что? Может нужна помощь?

Луи неловко чешет затылок, видимо пытаясь придумать мне какую-то самую простую работу, чтобы я точно не облажалась.

— Думаю, ты можешь помыть посуду, — соглашаюсь с Луи, понимая, что если дать мне что-то другое, я обязательно кого-нибудь покалечу. Закатываю рукава своего свитшота, принимаясь за дело.

— Слушай, раз уж мы с тобой теперь такие подружки, может посплетничаем? — толкаю Томлинсона в бок, получая усмешку в ответ.

— Сплетничать ты будешь с Найлером, Фей, он самая настоящая подружка.

— А ты типа слишком крутой для этого?

— Скорее слишком занят для этих глупых сплетен.

— Глупых сплетен? Ты в курсе, где я работаю? За такие слова твой знак зодиака как минимум в черный список добавят, всегда будешь на одиннадцатом месте в гороскопе по удаче.

— Почему не на двенадцатом?

— На двенадцатом раки, бывшая жена босса рак. Погоди, а какого знака ты?

— Уже готовишься строить совместимость со мной? Козерог.

— Козерогу недостает чувствительности, если мы будем встречаться, я буду страдать из-за твоей прямолинейности. Мне противопоказаны такие мужчины в жизни, потому что мой знак рак, а мы чересчур чувствительны.

— Ради тебя я готов фильтровать все свои действия, лишь бы ты не страдала. Подожди, рак?

— Да, может мне так не везет в жизни, потому что Маразотти навел на мой знак порчу?

— Маразотти — это прозвище такое или тельная фамилия? — со смехом спрашивает Томлинсон.

— Реальная фамилия, знаю, он на самом деле тот еще Маразотти.

На секунду поворачиваюсь к Луи, разглядывая его мягкие черты лица. Сейчас он выглядит таким домашним, совсем не таким, каким я видела его в больнице. Разглядываю каждую морщинку у его глаз, когда он улыбается, острые скулы и небольшая щетина. Лицо все еще бледное, а глаза поблескивают, но сейчас он выглядит гораздо здоровей, чем вчера. Сердце в груди пропускает удар, когда его небесные глаза обращаются в мою сторону. Кажется я не могу оторваться от этих бездонных глаз. Холодная струя воды, отскочившая от ложки, маленькими брызгами разлетается в разные стороны, обрызгивая меня. Пищу, убирая ложку от крана. Я совсем забылась, разглядывая лицо Томлинсона. Пытаюсь вытереть капли с одежды, но все равно ткань остается мокрой. Замечаю, как Луи скрылся за стенкой, а затем вернулся с серой толстовкой в руках.

— Переоденься, — Луи выглядит серьезным, но глаза выдают его. Он как-будто улыбается ими. Уверенна, что он видел, как я на него откровенно пялилась.

— Я почти не намокла, просто пару капель, — отмахиваюсь я, но Луи настойчиво сует толстовку мне в руки, совсем не слушая меня. — Ладно, хорошо, спасибо. — беру толстовку и иду в другую комнату, чтобы переодеться.

***

        — Слушай, Луи, — зову парня с набитым ртом. Мы сидим на диване в его гостиной, выбирая фильм для просмотра. Оказывается у Томлинсона есть подписка на Нетфликс, которая закончилась у меня недели две назад. Пришлось остаться еще на пару часов у него. Конечно же я переживаю за его здоровье, а не просто хочу посмотреть какой-нибудь фильм без рекламы, так еще и поесть домашней еды. На удивление Луи готовит просто восхитительно.

— Что? — Луи открывает пачку мармеладных червячков, вытаскивая парочку и засовывая в рот.

— Во-первых, оставь мне, — указываю на шелестящую пачку вилкой. — Во-вторых, ты ведь врач, да?

— Не думала пойти на битву экстрасенсов? — с наигранным восхищением произносит Луи, за что я толкаю его в бок.

— Ты никогда не жалел о выбранной профессии?

— Никогда. — отчеканивает Луи, ни на секунду не задумываясь.

— Ты с самого детства хотел стать медицинским шизиком?

— Прости что? — удивленно приподняв брови, с улыбкой произносит Томлинсон. — Медицинским шизиком?

— Я имею ввиду вы все помешаны на своей работе и все такое. Настоящие шизики, — пожимаю плечами, опустив глаза в тарелку.

— Нет, я не всегда хотел быть, — Луи запинается, но откашлявшись в кулак, продолжает, — медицинским шизиком. Когда я только поступил в университет, мне казалось, что все это чужое, не для меня, — Луи смотрит ровно перед собой, не отводя взгляд от экрана. — Я ведь собирался бросить это все и пойти на юриста. — он усмехается, но в этой усмешке слышатся нотки грусти. — Кое-что произошло и я больше никогда не сомневался, что выбранная мною карьера самая правильная.

Его глаза обращаются к стеллажу, рядом с телевизором. Каждая его полка заполнена различными книгами, журналами, газетами, а на самом верху расположена фотография приятной на вид женщины. Смею предположить, что это мама Луи. Все тело тут же пробивает дрожь от воспоминаний из больницы и я отвожу глаза. В его взгляде читается такая теплота, такой трепет, при виде фотографии, что с каждой секундой мне хочется обнять его все сильнее. Он молчит и я понимаю, что ему нужно немного времени, чтобы справиться с накатившими воспоминаниями.

— Она бы гордилась тобой, — тихо произношу я. — Ты же просто охрененный доктор! — Луи кивает, грустно улыбнувшись, но продолжает молчать.

— Кстати, а где те кроссовки, на которые я наблевала? Только не говори, что выбросил их. — чувствую, что дымка печальных воспоминаний потихоньку начинает поглощать сознание Томлинсона и стараюсь перевести тему как можно скорей.

— Сдал в химчистку, потому что пасло от них ядерно.

— Это я типа пометила территорию, сечешь о чем я? — толкаю Томлинсона локтем в бок, подмигивая. Луи усмехается, покачивая головой.

— Такой хреновой шутки я еще никогда не слышал, никогда больше этого не делай. Господи, не подходи ко мне больше, извращенка.

— Томлинсон! — восклицаю я, коленями упираясь в мягкие подушки дивана. — Базар фильтруй! Ты задеваешь нежные чувства рака, долбаный, ты, козерог! — хватаю подушку, ударяя ей Луи.

— Что на счет тебя? Ты счастлива на своей работе? — Луи поворачивается в мою сторону. Он уже знает ответ, но все равно ждет, когда это скажу я.

— Деньги вроде получаю, так что нормально. — отмахиваюсь я, хватая горсть мармеладных червячков из шуршащего пакетика.

— Ты считаешь, что составление глупых тестов — это то, чем ты хочешь заниматься всю свою жизнь?

— Нет! — восклицаю я. — Ну я же еще гороскопы составляю, иногда даже тексты редактирую.

— Ты собираешься плясать под дудку своего босса вечно?

— Ты не понимаешь, — вздыхаю я, потирая переносицу. — Мои родители.

— Я уже слышал эту историю о родителях, а что на счет тебя? — Луи слишком резок и от этого строгого тона, будто меня отчитывают, я вздрагиваю.

— Я не могу бросить семью, Луи. Мейзи, это сделала, она не пошла по дороге, которую ей строили родители долгие годы. Стала певицей, а знаешь, что ей сказали родители тогда, три года назад она заявила о том, что бросила колледж? Они сказали, что отказываются от нее, что больше не хотят видеть ее дома. Мейзи была холодна в тот вечер, казалось ей вообще плевать. Она просто ушла, захлопнув дверь за собой, больше они не созваниваются, просто чтобы узнать как у друг друга дела. Не хочу терять семью. Я являюсь что-то вроде связующей ниточки, которая как-то заставляет семью держаться. Мне удается заставить Мейзи приезжать к родителям на День Благодарения, но всегда это заканчивается вселенской ссорой, — грустно усмехаюсь, переводя взгляд на Луи, ожидаю увидеть в его глазах осуждение, но какого мое удивление, когда в них я вижу понимание, никакого укора. Он кивает, показывая, что слушает и я продолжаю. — Если я откажусь от этой работы, мы с Мейзи потеряем их. Я как деталь в долбанном механизме, без которой все разрушится.

— Почему ваши родители не одобряют ваших решений?

— Не знаю, им важнее не наше счастье, а выгода. Так было всегда, — начинаю заламывать пальцы от нервов. — С годами детская наивность ушла, уступив место суровой реальности. Мои родители никогда не любили друг друга, их брак скорее для выгоды двух семей. Кажется, когда только происходило зачатие нас с Мейзи, они изначально знали кем мы будем, за кого выйдем. То, что сейчас делает моя сестра им не нравится и у них остается только один ребенок.

— Который будет прислуживаться им до конца дней. Ты правда считаешь, что это то, что тебе нужно?

Молчу.Я не могу ответить на этот вопрос, потому что нет, черт возьми, я не хочу так жить, но если не так, то я потеряю семью. Как же мне хочется последовать за Мейзи, уйти и начать заниматься тем, что правда мне нравится. Отказаться от хреновой квартиры, которую купили мне родители, она шикарная, но слишком шикарная для меня. Я не могу, не хочу возвращаться в нее, потому что это место чужое, не мое. Все, что делают родители, будто специально противоречит моим желаниям. Сначала они в тайне читают твой личный дневник, затем игнорируют тебя за обеденным столом, пока ты пытаешься рассказать новости за день, а потом решают, как ты проведешь оставшуюся жизнь.

Злость и отвращение к ним возрастает с каждой секундой, руки непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу на ладонях, оставляя неприятное жжение. Теплая рука опускается на мою. Поднимаю глаза встречая ярко-голубые глаза. Выступают предательские слезы, размывая весь обзор. Часто моргаю, пытаясь их убрать, чтобы вновь обратиться к небесным глазам. Луи подается вперед зажимая в крепких объятиях. Сжимаю толстовку на его спине.

— Ну ты и зараза, Томлинсон, довел меня до слез. Проклятые козероги. — шепчу я, утыкаясь носом в его плечо. Вдыхаю приятный запах никотина вперемешку с чем-то сладким, похожим на клубнику. Грудь Луи вздымается от легкого смеха и мне становится легче.