Часть 5

Оставшееся время восстановления после аварии мне приходилось проводить либо в своей палате, либо в одиночестве разгуливая по больнице, украдкой наблюдая за невероятно горячим доктором Маликом, либо выслушивая бесконечные проблемы Терри и Найла, когда они по очереди приходили проведать меня, либо играя в карты с милым старичком из соседней палаты по имени Бренди Макгинли. Он поменял свое имя в двадцать девять лет лишь из-за того, что проиграл в карты своему другу, тот загадал ему поменять свое имя на любое другое. Именно в этот момент мужчина заливал в себя очередной бокал Бренди, так он и назвал себя в последствии. А теперь он находится в этой больнице дожидаясь скорейшей выписки после очередного сердечного приступа. Вообщем, скучно мне совсем не бывает.

На работе меня прикрывает Джордж лишь потому что ему стыдно за ситуацию с Бруно, но я не против, чтобы он чувствовал вину, потому что мне никак нельзя лишиться своей работы.

Каждый день мне названивает Мейзи, интересуясь моим здоровьем, а также нередко вечерами она напевает мне по телефону все песни Green Day, чтобы поднять настроение. Пару недель назад она со своей группой уехала на ближайший месяц в Нью-Джерси в огромный особняк родственников Лиама. Узнав, о том, что произошло она немедленно хотела вернуться, но я уверила ее что все в порядке.

— Ох, детка мне так жаль, но ты снова продула старичку. — восклицает Бренди и трясущимися руками кидает последнюю козырную даму, отбивая моего вальта. Раздраженно цокаю, кидая оставшиеся карты в колоду.— Когда-нибудь я вам надеру зад, мистер Макгинли. — агрессивно хватаю пластиковый стаканчик со столика и выпиваю его содержимое залпом, будто в нем не обычный апельсиновый сок, а водка или что покрепче.— О, как глупо, мисс Янг. — старик Бренди повторяет те же движения, выпивая свой яблочный сок.

Улыбаюсь, наблюдая за тем, как мистер Макгинли аккуратно укладывает колоду игральных карт в тумбочку у своей кровати. Совершенно случайно мой взгляд падает на приоткрытую дверь. В щели виднеется стойка информации, к которой как раз подходит доктор Малик, мой взгляд задерживается на его лице. Мягкая приветливая улыбка играет на его губах, кажется, что она может осветить всю больницу. Зейн о чем-то мило общается с девушкой за стойкой, та заливисто смеется, когда Малик что-то рассказывает ей, а затем его рука, будто невзначай опускается на руку девушки. Укол ревности проходится по всему телу и я отвожу взгляд.— Если этот паренек относится к тебе вежливо, только потому что это его работа — это не значит, что в него нужно влюбляться, дорогая Фей. — покачивая головой из стороны в сторону произносит Бренди. Его морщинистая рука тянется к одному из ящиков прикроватной тумбочки и выуживает оттуда пачку сигарет, он вытаскивает одну.— Что? Я не влюблена в него, что за бред? — слишком наиграно хмыкаю, наблюдая как сигаретный дым заполняет комнату. — А разве вам можно курить? Это же против правил.— Я люблю нарушать правила. Возможно завтра я умру, разве я не могу насладиться последней сигареткой в своей жизни?— Вы это говорите каждый день. — усмехаюсь я.

— Господи, мистер Макгинли! Здесь нельзя курить! — в палату врывается Меган, она быстро подбегает к Бренди, пытаясь вырвать сигарету из его рук, но тот упорно не отдает ее, лишь пытается сделать очередную затяжку. — Или мне придется вызвать доктора, чтобы усмирить вас.— Хорошая идея, Мелани, вызови Луи.— Меня зовут Меган. — недовольно восклицает девушка, убирая руки от старичка.— Что ты сказала, Матильда, просто я слишком стар, говори погромче. — приложив ладонь к уху, он делает вид, что усердно пытается услышать медсестру. Оскорбленная подобным действием, Меган разворачивается на пятках и уходит прочь.— Почему вы так грубы с ней? — складываю руки на груди, подходя к окошку.— Она пыталась забрать у меня сигарету.

В палату входит Томлинсон. На нем надет белый, немного помятый халат. На ногах черные ванс, видимо те белые кроссовки, которые я невольно запачкала, он или выбросил, или отправил стираться. Его волосы находятся в идеальном беспорядке, а под глазами виднеются темные круги, вызванные недостатком сна. Должна признаться Томлинсон выглядит потрясающе.

— Что на этот раз, бедняга Бренди? — он подходит к мистеру Макгинли, проверяя пульс на его запястье.— Единственные нормальный человек в этой больнице! — восклицает Бренди, предлагая сигарету Томлинсону, которую тот спокойно принимает. — Тебя не в счет, Фей, но твоя игра в Блэкджек никуда не годится.

Томлинсон только сейчас поворачивается в мою сторону, будто только сейчас замечая. Он кидает мне слабую улыбку, а затем снова поворачивается к Бренди.

— Эй, все не так плохо. — возмущаюсь я, на что старик лишь отмахивается от меня.— Думаю, что все плохо, — пожимает плечами Луи. — Бренди не врет, верно? — спрашивает Томлинсон, легонько ударяя мистера Макгинли по спине.— Это верно. — Бренди кивает, соглашаясь.— Видишь ли, Янг, никто не хочет слышать правду. Мы иногда говорим правду, потому что по-другому нельзя, — Томлинсон все продолжает смотреть Бренди в глаза, а его рука аккуратно тянется к упаковке Мальборо, лежащей на кровати. Я понимаю, что он хочет заговорить старику зубы, чтобы тот не заметил пропажи сигарет. — Мы говорим правду, потому что не можем удержаться, — Луи быстро закидывает пачку в карман своего халата. — А иногда мы говорим правду, потому что просто должны. — наконец, когда дело сделано, Луи поворачивается ко мне, лучезарно улыбаясь. — Так что, мы вынуждены тебе сказать, что ты самый ужасный игрок в БлэкДжек на свете и этого не изменишь.Томлинсон возвращает сигарету, что предлагал ему Бренди, тот благодарно кивает ему, делая затяжку.— Ладно, сдаюсь, вынуждена признать, что я и правда хреновый игрок в БлэкДжек.— Что ж, я пойду, а ты докуривай свою последнюю сигарету, Бренди, — Луи кивает, а затем выходит из палаты.— Я же сказал, что он единственный нормальный человек в этой больнице, лучше бы ты за ним, солнышко, бегала, а не за этим бородатым.— Я за ним не бегаю, Бренди!— Как это грустно, Фей, — вздыхает Макгинли. — Люди такие глупые, хотят быть любимыми, а выбирают, к сожалению, совсем не тех, кто бы мог принести им счастье.— Почему вы думаете, что он не принесет мне счастье?— Потому что все его поступки диктуются этим, дорогая Фей, — по спине пробегается холодок от сурового тона Бренди. — я здесь почти постоянный гость и точно знаю что из себя представляет Малик, не советую попадаться на его удочку, солнце.

***

— Божечки, что за хрень у вас там творится? — смеюсь я, слушая странную неразборчивую речь своей сестры.

Весь день мы с Бренди провели вместе, играя в карты, прерываясь лишь на жизненные уроки, преподаваемые моим новым Йодой. Меган забегала в палату почти каждый час, ругаясь с Бренди по различным глупым поводам. Во время одного из споров между Меган и Макгинли из-за таблеток, которые Бренди на отрез отказывается принимать, позвонила Мейзи, мне пришлось покинуть палату Бренди, пожелав ему спокойной ночи, мои пожелания, к сожалению, он не услышал.

— Пупсик, дорогой, я не знаю, что мне делать, — взвывает Мейз, пытаясь перекричать музыку. — Лиам Пейн в меня влюблен!— Разве это плохо? — хмурюсь, искренне не понимая, почему расстроена сестра.— Очень! — она взвизгивает настолько громко, что мне приходится отвести трубку подальше от уха.— Почему?— Потому что, — Мейзи останавливается, а затем громко икает. — потому что мне нравится блин Гарри, но Гарри нравится Мередит.— Ого, боюсь спросить, а Мередит кто нравится?— Она лесбиянка, Фей, лесбиянка! — после этих слов сестра заходится в громких рыданиях и я бы посочувствовала ей, если бы вся эта ситуация не была настолько комичной. — Может мне бросить все это? Бросить все это и стать фермером? — не успеваю переключаться с одной волны на другую, потому что настроение сестры меняется слишком быстро. — Я хочу стать овцеводом. Я всегда быстро находила общий язык с овцами.— Эм, не знаю, что на счет оленей? — решаю подыграть пьяной сестре, потому что если этого не сделать, этот разговор не закончится.— Точно, олени, они едят соль. — Мейзи явно воодушевилась данной идеей и уже давно забыла о своем любовном квадрате.— Не знаю к чему это сказано, но да, олени едят соль. — прохожу по коридору больницы, останавливаясь у приоткрытой двери, невольно заглядывая в нее. Томлинсон стоит напротив кровати с пациентом. Его взгляд выражает всю серьезность, никогда я еще не видела его таким. Когда-то небесно голубые глаза, потемнели и стали похожи на бушующий океан. Губы образовали тонкую линию, а его челюсть сжата с неимоверной силой. Задерживаюсь у двери, завороженно наблюдая за ним.

— Завтра же уеду в Шотландию. — доносится из телефона, совсем не вписывающаяся в эту картину фраза. Связь обрывается, а я даже не замечаю, все продолжая стоять как вкопанная, смотря на Томлинсона.

— Я не возьму ее сердце, — хриплый, еле слышный голос доносится с кровати пациента, но увидеть я его не могу, из-за прикрытой двери. — Я не хочу, чтобы сердце моей дочери билось у меня в груди. Это будет мучить меня до конца моих дней! — невольно я становлюсь свидетельницей приватного разговора, который я, вероятно, не должна слышать. Но интерес овладевает мной и я продолжаю стоять там.— У меня нет детей, потому я не знаю каково это терять ребенка, — суровый голос Томлинсона прерывает гробовую тишину, наступившую после слов мужчины. — но я знаю каково терять родителя. Ваша дочь любила вас, я видел ее сегодня утром, она боролась за вас, боролась за вашу жизнь. Она не хотела покидать вас, я это знаю. Я также знаю, что она была готова отдать свое сердце вам, — после продолжительной паузы Томлинсон продолжает, видно, как тяжело ему дается этот разговор. — Я бы тоже отдал своей матери сердце, если бы мог ее спасти.

Внутри все сжимается от слов, сказанных Луи. Ноги будто врастают в пол и я не могу пошевелиться. Томлинсон стоит неподвижно, ожидая ответа.

— Фей, что ты здесь делаешь? — позади, будто из ниоткуда появляется Меган. Резко вздрагиваю, поворачиваясь к девушке.— Я.. — но вместо слов, выходят только непонятные жесты. Краем глаза замечаю, как Луи поворачивается в нашу сторону и мне становится неимоверно неловко за то, что я подслушала такой личный разговор.— Пойдем, тебе нельзя здесь находиться. — да ладно, Шерлок. Этого я не говорю вслух. Меган кидает быстрый взгляд на приоткрытую дверь и резко закрывает ее. Схватив меня за локоть, она ведет меня в мою комнату.

Сказанные Томлинсоном слова, продолжают крутиться в голове, словно я поставила запись на повтор. Чувствую себя преступницей, укравшей что-то по-настоящему ценное.

— Фей? — оборачиваюсь, встречаясь с медовыми глазами своего лечащего врача.— Она разгуливала по больнице, сейчас я ее отправлю в ее палату и мы с вами сможем пойти, как договаривались. — Меган лучезарно улыбается Малику, все продолжая крепко держать меня, словно полицейский воришку. Куда это они там собрались?— Да, точно, Мег, — Зейн неловко улыбается, заводя руку за голову. — Но сегодня не получится, у моего друга есть кое-какие проблемы и я должен ему помочь, понимаешь?— О, ну да, — улыбка Меган меркнет, а глаза тускнеют. Рука на моем запястье ослабевает хватку и мне даже становится ее жалко. — Да, у меня тоже много дел было. Хорошо, что ты отменил эту встречу.— Может в следующий раз? — Зейн кладет ладонь на хрупкое плечо девушки, нежно поглаживая его.

Я не должна быть тут и это факт. Снова лишняя здесь.

— Знаете, я наверное пойду к себе, — медленно вытаскиваю руку из хватки Меган и разворачиваюсь на пятках, чтобы поскорей скрыться.— Я провожу тебя. — отзывается девушка.— Не стоит, у тебя же дела, — встревает Малик, беря меня за руку. — Я провожу ее, а ты можешь отдохнуть, сегодня был трудный день.

Меган задерживает взгляд на наших сплетенных руках, а затем кивает как-то слишком грустно улыбнувшись. Мне становится не по себе из-за того, что возможно испортила вечер этой, ни в чем не повинной девушке. Но мне безумно льстит, что Зейн решил проводить меня до палаты без какого-то повода.

— Вам разве не нужно было идти к другу? — спрашиваю я, пока мы бредем по почти темному коридору больницы.— Он может немного подождать, — пожимает плечами Малик. Улыбаюсь, как дура когда его рука сжимает мою ладонь чуть сильнее. — Как себя чувствуешь?— Отлично, завтра же я уже могу выписаться?— Да, завтра.

Мы подходим к двери моей палаты. Стоим, продолжая неловко смотреть друг другу в глаза, совсем ничего не говоря.

— Спокойной ночи, Фей. — хрипло говорит Зейн, наклоняясь к моему уху, а затем нежно целует меня в щеку. Сердце пропускает удар от такого неожиданного и приятного действия.— Спокойной ночи, Зейн. — дергаю ручку и быстро вбегаю в палату, чтобы Малик не заметил румянца, появившегося на моем лице. Закрываю дверь и запрыгиваю на кровать. Глупая улыбка не сходит с лица и я накрываюсь с головы до ног одеялом, пытаясь не завизжать от избытка эмоций.