Глава 8

С утра немного – но в последнее время не так сильно, как раньше, поскандалив с соседками, я побежала на учёбу. Воспоминания о превосходных выходных всё не желали изглаживаться из моих мыслей. К тому же, вечером в воскресенье, вернувшись домой, я обнаружила, что меня пригласили на собеседование в один ночной клуб. Вакансия «Хостес»: принимать бронирование столиков по телефону, встречать гостей, консультировать их по всем интересующим вопросам. И всё это в ночную смену! С моим учебными планом, я была уверена, совмещать ночную работу будет просто идеально. Прийти на собеседование я согласилась, но никому пока не стала рассказывать о своём намерении кроме одного человека. Я сама себе не отдавала отчёт в том, почему именно ему.

«Уверена, идеальное место. Отзывы посетителей и сотрудников хорошие, находится в центре города, платят много...» - примерно так звучало сообщение, в котором я описывала англичанину своё в перспективе будущее идеальное место работы.

«Как называется?» - ответ пришёл незамедлительно, точно Том только и ждал сообщения от меня.

«Revue El letto», - ответила я, улыбаясь. Меня радовало, что он интересовался моими мелкими делами. К тому же, название клуба пахло чем-то итальянским и совершенно ничем непринуждённым. Хиддлстон на это больше ничего не ответил, но для меня это означало лишь то, что он очень занят. В последнее время я всё чаще стала наблюдать, что он с кем-то разговаривает по телефону, долгое время строчит СМС-ки, а на днях даже поведал мне, что ждёт приезда своего друга из Лондона, на что я понадеялась, что он не из тех самых «друзей». Мне очень хотелось верить в то, что дела мужчины налаживаются.

С этими мыслями я бежала на учёбу, планируя сегодня откосить от работы и сбегать на собеседование. Знаю, что только вторник и нехорошо так делать. Но в конце второй пары мои планы всё равно нарушил Том, предложив вечером встретиться. От метро мы шли довольно быстрым шагом, так что я еле поспевала за мужчиной, но в итоге резко притормозили у какого-то скромненького с виду заведения, войдя в которое, нам пришлось спускаться вниз. О странной атмосфере этого места говорили яркие ковры ядовитых цветов и точно такие же стены. Вдалеке, вероятно, в главном зале, играла музыка, которая досюда – а мы стояли у стойки, Том – одной рукой опершись на неё и нетерпеливо при этом барабаня пальцами, я – не зная, где мы и что это, в изумлении; чего-то ожидая. Наконец к нам приблизился молодой человек приятной внешности, на ходу поправил свои прилизанные чёрные волосы и, улыбнувшись, пожал руку Тому. Тот ответил на рукопожатие, тоже расплываясь в улыбке.

- Приветствую, Эндрю.

- Привет, Том, - кивнул подошедший. Этот «Андрей» был явно русским, но его произношение на английском было изумительным. Точно он родился и вырос в Великобритании.

- Ну, что, как договаривались? – спросил его британец, и они негромко стали о чём-то перешёптываться, при этом заполняя какие-то бумаги. Я лишь с изумлением наблюдала за этим со стороны, а когда заподозрила какую-то новую карточную аферу и наконец решилась спросить Хиддлстона, что всё это значит, он, будто только вспомнив обо мне, небрежно махнул рукой в сторону коридора, ведущего, судя по всему, в главный зал, и произнёс: «Иди осмотрись, если хочешь». Заинтригованная и всё ещё удивлённая, я повиновалась и побрела по яркому ковру вдоль ярких стен в указанном направлении. Музыка с каждым моим шагом становилась всё громче, а когда я наконец оказалась в зале со множеством столиков и людей, я так и ахнула. О, да, это был ночной клуб... Стриптиз-клуб! Зал был почти полон подвыпивших и не очень мужчин, девушки танцевали на сцене чуть ли не нагишом, и даже сверх открытая одежда официанток, явно студенток примерно одного со мной возраста, поразила меня до глубины души. Я уже собралась вернуться к Тому и разузнать, что всё это значит, но мужчина опередил меня и сам появился в зале.

- Ну, что скажешь?

Я вздрогнула и повернулась к нему. Моё лицо, наверное, ничего не выражало в тот момент, хотя я ощущала что-то среднее между страхом и непониманием. «Э, Том, а что это?» Он ответил на этот вопрос раньше, чем я успела его задать, взяв с одного из столиков визитную карточку заведения. У меня зарябило перед глазами, и отвисла челюсть. Revue El letto.

- Ты всё ещё хочешь здесь работать? – уточнил у меня англичанин.

***

Будние проходили куда как медленнее и тягостнее, чем выходные. Но, впрочем, именно в этом и были их ценность и заслуга – они позволяли отдыхать и развлекаться, а будни впитывали в себя все твои силы и жизненные соки. Отметив, что у меня не хватает смен, начальница стала пристально следить за тем, чем я занимаюсь на работе (следить бы скорее следовало за Юлией, но я не стала ей на это намекать). Из-за этого я успевала делать домашнюю работу лишь иногда, причём, чаще всего это было в последний момент – прямо перед парой. Проблем с учёбой как таковых не возникало, но вот усталость всё больше и больше наваливалась. Да тут ещё и Юлия чуть ли не каждый день напоминала мне о празднике, который в России отмечает в основном молодёжь – Хэллоуине. Они с её новым кавалером собирались отметить его в английском пабе, где по этому случаю будет отличная вечеринка. Ночь с четверга на пятницу мне хотелось провести отдыхая дома, но Юлия вконец заинтриговала меня. Она отметила, что в этот раз планирует знакомить меня не со своим новым парнем, а с его лучшим другом. Я хмыкнула, ответив, что подумаю. «Интересно, - внезапно мелькнула в это самое время в моей голове мысль, - а Том собирается отмечать Хэллоуин?»

Октябрь потихоньку подходил к концу, и День всех святых – самое наилучшее тому подтверждение. Я всё ещё думала над тем, как бы поскорее уйти с работы, но всё же отложила это на ноябрь, решив, таким образом, доработать до конца месяца. Тёплые деньки тоже сменялись всё более и более пасмурными и дождливыми. «Как в Лондоне», - шутили иногда мои знакомые, и от этого сравнения меня то и дело бросало в дрожь. Я вспоминала Тома. Я вспоминала все октябрьские выходные, которые были не просто чудесными а... незабываемыми! Я понемногу писала статьи о происходящем со мной, даже если получились одни лишь очерки. Почему нет? Писать о Москве – уже что-то. Но всё же писать о том, что происходит с тобой, было гораздо проще и интереснее. В этом я убедилась, когда вдруг наткнулась на сотни сайтов, куда авторы, пишущие в стол, выкладывали свои произведения. Разумеется, ничего не имею против. Я даже помню, как нашла несколько фанфиков про Тома. Как же это было забавно, чёрт возьми! Почти всю ночь мы читали эти истории, только Том – с интересом, поражаясь воображению и задумкам авторов, а я – чуть ли не скептически оценивая каждое произведение. Особенно меня изумила наивная история, в которой к девушке из Лондона пришёл актёр и спросил разрешения пожить у неё. Как раз после этого странного знакомства и раскручиваются их отношения. Но в целом работы были хорошие. Однако у меня писательского мастерства не было ни капли.

Но когда сложности недели, связанные с учёбой и работой, вдруг закончились, я осознала, что на дворе уже канун Хэллоуина. Я собиралась так быстро, как только могла, но при этом подобрала самое лучшее из платьев, что у меня были, и даже накрасила стрелки, что никогда до этого со мной не случалось. Кроме, пожалуй, случаев встреч с Александром. Соседки смотрели на меня с недоумением. Обеим первокурсницам – здесь я их даже пожалела в душе – нужно было вставать в пятницу к первой паре.

- Ты куда-то уходишь? – поинтересовалась у меня Дарья, но девушка при этом внимательно листала ленту новостей в мобильнике, так что её вопрос выглядел скорее как издевательство, нежели проявление вежливости. Я ничего не ответила и не заметила, как Ангелина при этом укоризненно качает головой. Девушка слезла со своего второго яруса и подошла ко мне.

- Так не пойдёт, - обратилась она ко мне. В отличие от своей вздорной подруги, Ангелина была более тихая девочка. С ней и общий язык проще можно было найти. Я же вначале не поняла, что говорила она со мной. Ангелина достала что-то из своего шкафа, и я обнаружила, что это щипцы-гофре. Я слышала о таких, но никогда ими не пользовалась. – Вставай, Кристин, я тебя накручу.

С волосами я и сама долго думала, что делать, но мысли в итоге так и не пришли. После нескольких минут возражения Ангелина всё же уговорила меня, и я, повиновавшись, предоставила свои волосы девушке, которые та, прядь за прядью, стала накручивать, создавая, благодаря плойке, из непослушных длинных волос – мелкие курчавые тёмные. И весьма красивые. Делала она это так нежно и профессионально, будто всю жизнь мечтала стать парикмахером. Дарья взирала на нас с нескрываемым любопытством.

- Вечеринка? – спросила она, подмигнув мне, когда я уже надевала пальто. Я улыбнулась. И услышала дружный, но совершенно чистый и искренний смех первокурсниц, когда покинула комнату.

Метро. Английский паб. Однако. Здесь мы как-то уже были вместе с Юлией. Это было то время, когда она таскала меня по иностранным барам в надежде познакомить с европейцами. Я почти летящей походкой вбежала на ступеньки перед входом в красное кирпичное здание, внешне напоминающее милый британский загородный домик. Сердце стучало в груди как сумасшедшее, и было такое настроение, что хотелось плакать от счастья. Грима у меня не было, но для меня гримом был весь мой необычно яркий макияж – обычно мой ежедневный мейк-ап составляют накрашенные тушью ресницы и, от силы, тональник. Некоторое время я ещё мялась у входа, и мне встречались люди в костюмах и гримах всех сортов. Один из них в костюме Человека-Паука игриво улыбнулся мне, но ничего не произнёс при этом и вошёл в бар. Я собиралась последовать за ним, но в дверях оказалась Юлия в коротенькой чёрной юбочке и такого же цвета майке, больше напоминающей ночнушку. На лице её особого грима не было, и лишь по очертаниям можно было узнать кошечку. Я не могла определить для себя, шло это к её волнистым рыжим волосам или нет, но это было необычно однозначно.

- Опаздываешь! Идём, идём, - затараторила она, не давая мне опомниться. – Его друга ещё нет, но он в скором времени будет здесь. Чёрт, какая ночка намечается! У меня здесь куча знакомых, в том числе, бармены, так что напитки за счёт заведения. А сколько людей здесь сегодня, хотя сейчас ещё только начало вечера! Никогда не отмечала Хэллоуин в таком огромном кругу знакомых и незнакомых... О, Евгений, и ты здесь! – и подруга, только успев махнуть кому-то в толпе, вновь погнала меня вперёд: - Идём, идём!

Я начинала чувствовать себя уже немного нелепо, хоть и пребывала в том же окрылённом настроении. Телефон, как назло, молчал, но корить, естественно, следовало не его. Может, самой позвонить ему, поздравить с праздником? Всё-таки в Европе его отмечают. Я молча кивнула своим мыслям и решила как можно быстрее сбежать со всего этого веселья. Когда вырвусь из рук Юлии и её...

- А вот и он, - девушка широко улыбнулась, и ком встал у меня в горле при виде него. Что уж говорить о Хиддлстоне... Он всегда на высоте, со своей всегда идеально уложенной причёской, искренней доброй улыбкой; в пиджаке и рубашке, которые так идут его стилю. Мне казалось, я сплю. Да! Этот сон начался в тот самый момент, когда я бежала за друзьями, еле поспевая при этом, с работы, остановилась, резко затормозив, и, когда увидела спешащую ко мне машину, беспрекословно подчиняясь судьбе, закрыла глаза. Меня сбили. Я умерла. Или всё ещё в коме и вижу сон, который день ото дня становится всё невероятнее и нереальнее!..

- Привет, - Том протянул мне руку, которую я слабо, всё ещё пребывая в ступоре, пожала. Что-то больно ёкнуло у меня внутри. Что-то больно сжалось у меня в груди. Юлия положила голову на плечо британцу и улыбнулась:

- Думаю, представлять вас не стоит.

Да, она, конечно. И почему я такая наивная?

- Сегодня мы с вами просто обязаны поучаствовать во всех этих Хэллоуинских штучках. Не терпится узнать, что такого жуткого они там придумали! – восклицала Юлия.

Сравнивать меня и её? Ну, нет. Серая брюнетка или яркая, всем заметная рыжая?

- Конечно, только вначале всё-таки дождёмся моего товарища, - британец взглянул на наручные часы. Ох, этот английский говор! – Что-то он запаздывает.

Но разве, Кристин, вы что-то друг другу обещали? Разве было между вами хоть что-то, напоминающее чувства? Он даже ни разу не намекнул ни на что, выдохни.

Они внезапно взглянули друг на друга, и это получилось так синхронно, что Том невольно усмехнулся. И как, интересно, должны себя чувствовать свидетели зарождающейся любви милых влюблённых? Теперь, сидя неподалёку от них, а точнее, здесь же, за барной стойкой, я могу это понять. Он не отрываясь смотрел на неё и по временам улыбался. Она хихикала рядом с ним, иногда накручивая волосы на палец. Кажется, именно так происходит с девушками, когда рядом с ними находится привлекательный мужчина. Я поднялась, выражая на губах деланную улыбку, лёгким движением руки оправила платье – сейчас и оно само, и весь мой внешний вид казались мне нелепыми, и кивнула обоим:

- Боюсь, мне уже пора, - и, не дождавшись ответа, я быстро бросилась к двери, при этом стараясь отталкивать самые остро режущие по сердцу мысли.

- Кристин! – послышалось сзади, когда я уже открывала дверь. Том выбежал за мной прямо в том, в чём был – в голубой рубашке, без куртки, а пиджак, как я могла заметить, он оставил на спинке стула. – Кристин! – он был быстрее меня, и уже через считанные секунды схватил меня за запястье. Я остановилась. Но так как он меня ни в какую не желал отпускать, обернулась. Похоже, слишком резко, потому что часть мох длинных, подвергшихся гофрированию, волос упала ему на рубашку. Том ахнул. И при этом он улыбался. Не это я ожидала увидеть на его лице.

- Она будет ждать тебя. Иди, - произнесла я. Связная – а в особенности, английская, речь давалась мне с трудом. Том выдохнул, заставляя пар клубиться изо рта. Холодало. Непривычно сильно для этого тёплого октября.

- Нет, - сказал он, ероша светлые, отливающие немного в рыжий, волосы. – Не будет.

- А мне показалось иначе, - произнесла я, качая головой, и слёзы сами собой выступили на глазах. Я ничего не могла с ними поделать. В особенности – незаметно смахнуть. – Да и Юлия...

- Плевать, - отмахнулся он, и я замерла от его слов. То есть..? Что?.. – С твоей стороны это тоже было неправильно!

- С моей?.. Том, ты о чём? – теперь уже я не могла понять того, что выражал его взгляд. А британец между тем, немного раздражённо, будто подозревая, что я лишь притворяюсь, а на самом деле всё понимаю, продолжал:

- О том, как ты поступила. Или я вещь, которой можно просто так распоряжаться? Захотеть – отдать подруге, захотеть – оставить...

До меня медленно начало доходить всё происходящее, но не успел мужчина договорить, как к нам подошла толпа разряженной молодёжи. Парень, приготовившийся первым войти в бар, обернулся к нам двоим. Я и представить себе не могла, как могут со стороны выглядеть двое ссорящихся людей: она достаёт ему только до плеч, опуская при этом взгляд на свои сапоги, он держит руки в карманах, хмурится, собирается с мыслями, чтобы продолжить говорить. Повсюду ночь и туман. Тёмная, окружённая фонарями, московская ночь.

- Эй, классный костюмчик! Том Хиддлстон – тот, что сыграл Локи, я угадал? – парень расплылся в довольной улыбке. – У нас, правда, не костюмированная вечеринка, а Хэллоуин, но... отдаю должное твоему гриму, - с этими словами он подмигнул нам обоим и растворился в шумной толчее в здании. Люди из толпы, иногда оглядываясь на нас, последовали следом. Я молчала. Том тоже. Но только я собралась сделать шаг по направлению к метро, актёр остановил меня тихой, но различимой речью:

- Так или иначе, завтра я уезжаю, - я задрожала всем телом, но явно не от холода. И ощутила, как слеза, так долго дрожавшая на ресницах, скатилась по щеке. У меня хватило сил только хрипло произнести его имя, но он не придал этому никакого значения. – Не так я хотел сказать тебе об этом, но... - мужчина снова выдохнул в ночной морозный воздух. Сколько бы я сказала ему в тот момент! У меня быстро-быстро забилось сердце при мысли, что раз он уезжает, то, значит, все дела поправлены, что сможет зажить как раньше. Люк разрулит дело – разрулит. О действиях агента обычно именно так и говорят – и никто из журналистов и слова не скажет о его временном пребывании в России... Но почему меня так не радует это? – Прощай, Кристин.

Прощай, Кристин. И больше ни слова. И мне не хотелось его задерживать. И даже нечего было сказать в ответ.

Прощай, Кристин. И в ушах звенит именно эта одна-единственная фраза вместо прекрасного стихотворения Сергея Есенина из наушника «Дорогая, сядем рядом». Холод и поднявшийся ветер пробирают меня до костей, но я продолжаю торопливым шагом пересекать одну улицу за другой, не замечая никого и ничего вокруг, из-за чего внезапно чуть не натыкаюсь на такого же, как и я, спешащего прохожего. Мы оба извиняемся, и мне уже кажется, что он просит прощения на английском. Я поднимаю голову. Он смотрит на меня, опустив голову, и от взгляда голубых глаз внутри меня вновь всё замирает. Молодой человек, примерно одного с Томом роста. На светлых волосах – тоненькая шапочка. И когда я, прекратив разглядывать незнакомца, собираюсь продолжить бежать вперёд, мы оба поднимаем головы к небу, с которого, как перья сдутого одуванчика летом, сыпятся белые хлопья. Большие и холодные как льдинки, но очень мягкие на ощупь. 1 ноября. И первый в России в этом году крупный пушистый снег.