Part 29||решающий раунд

Телефон полетел в стену и с громким стуком упал вниз на кафельный пол. Я прикрыла глаза и закусила нижнюю губу. И для чего я это сделала? Что у меня в голове за неконтролируемая агрессия? На мое счастье, телефон не разбился, но на экране появилась длинная трещина. Надежда осталась только на защитное стекло, но от такого удара, думаю, и сам телефон поврежден.

А ведь из-за мелочи я чуть не осталась без средства связи. Он завис на какую-то долю секунды, за что и поплатился полетом в стену. Примерно той же судьбы удостоились и вслед за ним полетевшие в ту же стену резиновые тапки. Хотя им-то ничего не грозит.

Я подошла к стеллажу, стоящему в коридоре, и достала оттуда пачку новеньких сигарет. Закурила. Я не курила никогда и только начала неделю назад, при этом не испытываю никакого дискомфорта. Сделав пару затяжек, я плюхнулась на диван и стала лежа курить, пялясь в одну точку на потолке. Меня не волнует, что курение лично для меня вредно. Думаю, все уже об этом забыли, но я человек с аллергией и астмой, из чего можно сделать вывод, что организм у меня и без того слаб.

В последнее время меня начали мучать кошмары, были и сонные параличи — чего раньше никогда не было. Выпустив в потолок облако дыма, я вспоминала свое детство. Не детство в городе, а летние дни, проведенные в деревне, куда меня отправили в наказание за плохое поведение. Помню, как стояла на перроне, ожидая поезд, и пыталась сдержать накатывающие на глаза слезы. Мне казалось, что все меня предали и всем плевать на то, что хочу я.

Ведь именно тогда мой отчим вместе с мамой и приемной сестрой уехали на море. Нелепо и тупо с моей стороны плакать. Всю жизнь я считала, что слезы — это слабость, из-за которой люди портят сами себе жизнь. Вечно жалуются и жалеют себя за то, как с ними обошлась жизнь? Сказать легко, а вот воплотить в жизнь сложно.

Сама такая же: вечно ною, все не так, сама усложняю себе все. И именно за это я ненавижу себя. Я не девочка с тяжелой судьбой — есть и хуже. Вечно в плохом настроении, вечно злая и обидчивая эгоистичная сука. Такой я себя вижу, но почему-то окружение так не считает. Непонятно, откуда у меня взялось это непостоянное недовольство ко всему, что есть. У меня есть деньги, квартира, любящий парень, фанаты, известность, друзья. Что мне все время не так? Что за пустота в душе и вечное отсутствие желания жить?

Одержимое желание навредить себе или заставить страдать других. Либо я совсем конченая психопатка? Я потушила сигарету об кожаную спинку дивана и неохотно встала. Подойдя к зеркалу, я брезгливо посмотрела на свое отражение: опухшее лицо, синие круги под глазами, пересохшие губы.

— Чего смотришь? Свет мой зеркальце, скажи да всю правду расскажи? — с сарказмом спросил голос в моей голове.

— Отвали, тебя только не хватало! — также мысленно ответила я.

— Завтра испытание — провалишься, я тебя прикончю, поняла? — продолжал голос.

— Я пройду и без твоего ведома, бес поганый! — сказала уже вслух я и показала кулак своему отражению.

Ночь я провела неспокойно и постоянно просыпалась в холодном поту. Я уснула только под утро, заглотив дозу успокоительных таблеток. На утро проснулась разбитая, как будто не спала вовсе. Затем я около часа провела за тем, чтобы попытаться исправить свое лицо с помощью косметики. Кое-как скрыв след недосыпа, я вызвала такси и поехала к аэропорту.

Испытание проходило в Свердловской области рядом с городом Екатеринбург, во всеми забытом и неизвестном миру поселке Северка. Мелкий дождик капал с неба и полностью описывал мое состояние. Точнее даже не он, а темное небо над головой.

Оля и Ангелина уже были готовы к вылету, и первый вопрос, который я получила от Оли, был вопрос о моем самочувствии.

— Ната, ты не заболела? — с беспокойством спросила она.

— Да нет, все нормально! — ответила я и улыбнулась.

Все время полета Ангелина и Ольга ругались с пустого места, но наблюдать за их перепалкой было весело.

Оля доводила Ангелину своими завуалированными издевками,а та в свою очередь,агрессивно пыталась заткнуть Якубович.

Все происходило второпях, и как только мы приземлились в аэропорту, режиссер вызвал такси и отправил нас в отель всего лишь на час, чтобы мы оставили вещи, и сразу же поехали на испытание.

— Мы и так совсем уже замедлились, через три дня выпуск, а у нас ничего нету! — ругался он на всю съемочную команду. Он так нервничал перед финалом, что готов был сальто назад сделать, лишь бы все прошло идеально.

В нашей тройке я шла самой последней, и как-то так повелось, что именно третий человек производит самое сильное впечатление. И вот наконец наступила моя очередь. Меня привезли то ли на какое-то болото, то ли на озеро, заросшее тиной. Как только я вылезла из автомобиля, наступила новыми белыми кроссовками в грязь. Я посмотрела к себе под ноги и ужаснулась: везде слякоть и лужи.

Захватив с собой сумку, я оглянулась назад и увидела за машиной несколько людей, стоящих на берегу того самого болота-озера. Расправив плечи и тяжело вздохнув, я направилась к ним. Сегодня ведущим был Илья Ларионов, с которым у меня были не самые лучшие отношения, а точнее — резко отрицательные.

— Здравствуйте, здравствуйте! — с улыбкой, больше похожей на оскал маньяка или улыбку Чикатило, сказала я. Мне ответили примерно тем же.

— Ваша задача — почувствовать, для чего пригласили вас сюда эти люди, — произнес Ларионов.

— И все? Никаких конвертов? — поинтересовалась я.

— Ничего, приступайте, — сказал он.

Пора выкладываться по полной, а то финал у меня перед носом. Решив сделать призыв заранее, я присела на траву около озера, потому что это было хоть чуть менее загрязненное пространство, и приступила к работе. Беса даже звать не пришлось — он уже был здесь и очень напряжен, если бесы вообще умеют так делать.

— Ната, пахай дура, а потом я тебе кое-что расскажу, что касается Череватого, — сказал голос в моей голове. Я похолодела: пусть он только попробует, ему что-то сделать. Я уж лучше сама с крыши сигану, чем позволю бесу навредить Владу. Я тряхнула головой и снова настроилась на испытание.

— Мне картинки странные приходят, — начала я. — Ночь, темнота, луна светит... — я вздохнула. — А потом удар глухой и сильный. Она ничего не чувствует, а потом холод и все.

Я сказала это и прикрыла глаза.

— Парень с ней, который был, тоже в это озеро прыгнул. Риту какую-то зовет, мать, говорит: "пусть подойдет ко мне". — Я услышала всхлип и рядом со мной присела женщина, которую я сейчас не видела.

— Первыми были эти двое. Дальше еще смерть вижу: сидят двое снова — парень нет, вру: мужчина уже и женщина может лет сорок-сорок пять на вид. Мужчина подходит к реке, смеется, кричит непонятно: "Кристина! Кристина!" А это эта женщина и есть. Он ныряет и все — не вынырнул больше. Жена тоже в воду заходит, смеется, падает, поскальзывается — удар и нету. Что ж у вас тут творится-то?

Еще пара людей недавние совсем; как закономерность: по двое уходят... нелепо и с этим озером связано. Разбираться будем сейчас. Я встала и стала по очереди подходить к людям: рассказать их самое сокровенное, выцепить то, что никто не знает — вот моя главная цель. Чем собственно говоря я и занимаюсь; важно произвести впечатление и расположить к себе людей. Кого-то я даже довела до слез; жалко стало бабушку одну. Успокоила вроде бы; надеюсь надолго.

— Это закономерность: вы не зря думаете на проклятие; оно есть и при этом это проклятие земли. И началось все с той первой девушки. — Я снова закрыла глаза, стараясь почувствовать ее, и неожиданно ее дух появился прямо передо мной. Она безмолвно направилась в неизвестную сторону; я же рванула за ней.

После десяти минут бега я оказалась около входа на кладбище и без труда нашла могилу той самой девушки. Стоя у ее надгробья, я произнесла:

— Она суицидник и перед смертью прокляла всю деревню; она здесь земельная ведьма. Она не знала, что ведьма — это наследница рода ведьм. Ответ прост: исправить это возможно, потому что сама девушка хочет его снять и мучается на том свете.

Я повернулась к людям:

— Хотите?

Они закивали; ни у кого не было сомнений, но тут встрял Илья.

— А как же другие? — спросил он.

— Мы отменяем консилиум и пусть Ната проводит ритуал! — сказала одна из женщин.

Провести ритуал я собралась прямо на могиле.

Расставив свечи, я стала читать заговор, но мне помешал не приятный пернатый объект. Эта сука прилетела и села прямо на надгробие, начала каркать. Сначала я с возмущением уставилась на ворону, которая и не собиралась замолкать. Но эта черная фурия обнаглела вконец: она прыгнула мне прямо на зеркало, быстро взяла в клюв одну из моих еще не зажженных свечей и улетела.

— Вот дура, чтоб ты сдохла! — пожелала я на прощание и вернулась к своей работе. Ритуал удался, и я была собой довольна. С каждым из людей я после поговорила за кадром, и я считаю, что все прошло великолепно.