Part 25||почувствуй признание

Я снова опаздываю, уже, наверное, в десятый раз. Ну, ничего я не могу с собой поделать: вроде собираюсь раньше, а все равно не прихожу к назначенному времени. Кафе, в котором продюсер назначил встречу, располагалось на окраине города, и туда редко приходили посетители, поэтому съемки вполне конфиденциальные. Я толкнула за тонированную дверь и прошла внутрь.

Как позже выяснилось, мне раз пять звонил режиссер, продюсер и даже Череватый, но я же не на час опаздывала, а всего минут на пятнадцать. После моего появления вся съемочная группа резко замолчала и перевела взгляд на звякнувший колокольчик на двери, а после — на меня. Появилось резкое желание отмотать время назад и вместо омлета съесть йогурт, который готовится намного быстрее, а точнее — никак не готовится. Тогда бы я и не опоздала. Вот вам и пример теории вероятности.

— Здрасте, — тихо сказала я голосом, больше похожим на мышиный писк, чем на внятную человеческую речь.

— Проходите, — без приветствия ответил режиссер и указал на место рядом с Владом за одним из столиков, стоявших в самом конце зала. Я молча кивнула и поспешно села туда, стараясь сесть на самый краешек, чтобы случайно не задеть парня. Он же в свою очередь сидел расслабленно, даже вызывающе развалившись на две трети всего дивана и со своей широкой любимой многими его фанатками улыбкой смотрел на меня.

Наверное, эти съемки одни из самых необычных на всей моей практике и я бы даже сказала — одни из самых трудных. Я смущаюсь как школьница, и потом стыдно становится еще больше. Единственное, за что я благодарна Владу — за его доброе издевательское отношение ко мне. Странно прозвучало? Сейчас объясню. Он всячески старался меня рассмешить, улыбался и практически все делал за нас двоих, не забывая при этом отвлекать меня разговорами. И честно, в какой-то момент я даже забыла, что свидание-то подставное.

С ним было легко, и я даже забыла про свою ненависть к парню. Я смеялась в ответ и всячески поддерживала разговор. А может, он ни такой уж и плохой? Еще и красивый — зараза! Можно сказать, я им залюбовалась, но надеюсь, он этого не заметил. Вот и попала я к настоящему бесоводу. Кошмар какой-то: я с ним чуть ли обнимаюсь, а он только рад больше и больше. Странно это, конечно, все странно.

Наконец мы отсняли эти необычные съемки и фотографии запостили в соцсети. Например, фотографию, где мы вместе смеемся или просто разговариваем. Вроде правдоподобно — просмотры мне обеспечены. Я не торопилась уезжать, и Череватый почему-то тоже. Когда все уже разъехались и я все-таки собралась уходить, парень догнал меня на улице и предложил доехать вместе с ним.

Взвесив все за и против, я решила, что ехать с Владом в одной машине лучше, чем идти пешком, поэтому скрепя сердце согласилась. Как только мы сели в машину и тронулись с места, я сразу почувствовала что-то не то: Череватый сидел напряженный и с силой сжимал руль.

— Красивая у тебя кофта, кстати, — сказал он и кинул на меня быстрый взгляд.

— Спасибо, — осторожно ответила я.

— И вообще ты красивая, — с хитрой улыбкой сказал он.

— Что тебе надо? — подозрительно спросила я, не веря тому, что он просто решил сделать мне комплимент.

— А что? Просто высказал свое мнение — не имею права? — спросил он.

— Имеешь, — ответила я.

— Ну вот и молчи и принимай мои слова, — продолжал улыбаться он.

— Ты подозрительно веселый,настроение поднялось так резко? — сощурила глаза я.

— Да? — спросил он.

— Да, — ответила я.

— Может и поднялось,а может и не только настроение... — протянул он и заржал от выражения моего лица.

— Ты идиот? — возмущенно спросила я.

— Может быть. Зато ты нудная! — пожал плечами Влад.

— В смысле нудная? — задала вопрос я.

— Скучная! И меня отливаешь постоянно! — пояснил он.

Совсем уже он обалдел! Я скучная? Меня так еще никто не оскорблял.

— Зато ты веселый клоун блин, — обиженно парировала я.

— Все для тебя! — сказал он и повернул в сторону моего дома с центральной дороги.

— Вот что ты обо мне думаешь? — начала докапываться до него я.

— Думаю, что ты зануда и боишься много чего. Хотя чернокнижница вроде — не стыковочка, - сказал он.

— Это у тебя в мозгах не стыковочка. У меня все нормально, — вставила я.

— А так как человек добрая ты, нету в тебе злости какой-то, мстительная да, но не злая, — продолжал он. Я же в это время задумалась: а ведь он, наверное, правду говорит...

— Ну и красивая ты очень была бы ты не моей соперницей, может и... — он замолчал.

— Что и? — спросила я.

— Замутил бы я тобой, может, ладно, после проекта встретимся еще, — сказал он.

— Чего-чего!? — удивленно спросила я.

— Ничего, — опять заржал он.

Я скрестила руки на груди и повернулась к окну, смотря на мелькающие за окном многоэтажки.

— Слушай, Нат, ты, наверное, мне снова не ответишь, но я попытаюсь: за что ты меня ненавидишь? — спросил он. Вопрос так и повис в воздухе, оставшись без ответа.

— Знаешь, что странно: ты не пыталась мне навредить и даже сейчас не отказалась от съемок с человеком, которого ненавидишь. Твоя ненависть как обязанность что ли. Я же чувствую людей, и в тебе какой-то сильной ненависти не чувствую, — закончил он.

— А что ты считаешь, я чувствую к тебе? — охрипшим от долгого молчания голосом спросила я.

— Не знаю пока что, но точно не ненависть, что-то другое более интересное, — улыбнулся он. — И возможно чем-то похоже и на мои к тебе.

Я повернулась к Череватому, а он ко мне.

— А ты что ко мне испытываешь? — а ведь я правда никогда не думала, а что он чувствует по отношению ко мне? Тоже ненависть?

— Догадайся, ты же экстрасенс, — предложил он.

Он затормозил и свернул к пустынному тротуару.

— Вылезай, — сказал он и сам вылез из машины.

Я послушалась и, выйдя из машины, подошла к нему. Протянув руку, я неуверенно взяла его за руку. Она была такой теплой и приятной на ощупь.

— Покажи мне, да покажи, — начала я свой заговор. Он даже не пытался каким-то образом поставить барьер, а наоборот словно помогал.

— Чувства странные: то ли дружеские, то ли совсем другие, но точно не отрицательные. Я не понимаю, что это значит, — начала нервничать я.

— Дура ты, — неожиданно сказал он и сделал то, чего я точно не ожидала. Наклонившись, чтобы быть вровень со мной, крепко обнял.

Я остолбенела: что с ним творится? Уже вроде взрослый, хотя чего уж его осуждать — иногда самое такое творю, что стыдно.

— Это чувство называется любовь, — сказал он.

Я офигела еще больше.

— Любовь? — переспросила я.

— Ага, считай что признание: нравишься ты мне и причем давно довольно, — сказал он об этом так спокойно, как будто говорил каждый день такое.

— Нравлюсь? — как отшибленная снова переспросила я.

— Довольна? Теперь ты все знаешь, — улыбнулся он. Только глаза у него были грустными.

— Ладно, садись в машину: раз уж сказал — довезу, значит довезу.

Мы сели и поехали в полном молчании. А после я скомкано попрощавшись,выскочила из машины как ошпаренная и быстро пошла домой.

Как только я переступила порог дома и закрыла дверь, завизжала и запрыгала на месте от непонятного приступа радости. Это был третий раз в жизни, когда мне так напрямую признавались в любви. Но вот что странно: разве я его не ненавижу всей душой? И почему же в животе появилась такая легкость, а на лице широкая улыбка? А может, я и тоже люблю его, но вру самой себе?