Свадьба

Драко. 

 Из зеркала на него смотрел... Люциус Малфой!

 «Не совсем» — возникла в голове мысль. «Все же отец не носил бороды с усами. И у него не было шрамов». 

 Шрамы действительно имели место. Один — на лице — проходил через левую бровь, продолжался на скуле и терялся в усах. Что же до упомянутой лицевой растительности, то элегантно изгибающиеся чуть вверх усы и аккуратно постриженная борода придавали ему какой-то особенно благородный, грозный шарм! 

 И глаза... Серо-стальные глаза смотрели холодно и жестко. 

 «Будто дракон с фамильного герба Малфоев» — подумалось Драко. «Все же Люциус больше напоминал змею. Хитрую, скользкую, коварную рептилию, способную лишь на удары исподтишка! А этот... этот... человек» — ему не хватило сил сказать «я». «Этот же... человек — самый настоящий дракон! Тоже рептилия, причем точно так же не чуждая коварства, но при этом величественная, могучая, и не привыкшая таиться по углам!»

 С каким-то странным чувством он оглядывал свой торс. Широкие плечи, мускулистые руки, рельефный пресс. На плечи падает волна шикарных платиновых волос. И шрамы... снова шрамы. Все это бугрящееся мышцами тело было покрыто ими! Коротким и длинными, разной формы и фактуры, они, казалось, не оставили ни одного свободного места на бледной коже! Касаясь каждого из них, он чувствовал шевеление «недовоспоминаний» в голове, подсказывающих, откуда на нем та или иная отметина... 

 — Драко! — позвал его мягкий голос. Он нахмурился. 

 «Опять это странное чувство в груди! Чертова гря... Грейнджер!» — в последний момент проглотил привычное ругательство он. Опять зачесались костяшки пальцев — это «недовоспоминания» снова дали о себе знать, напомнив, как он бил кому-то морду после того, как тот назвал его жену... тем самым словом.

 — Драко, — дверь в ванную комнату приоткрылась и вошла... она. 

 Драко снова сглотнул, разрываясь между своими реальным сознанием и памятью себя-взрослого! 

 «Мерлин! Как же она хороша!» — мелькнула мысль прежде, чем он успел понять: своя эта мысль или нет. Грейнджер была одета в вечернее платье из волшебного шелка, густого темно-зеленого цвета. Оно струилось по ней вниз, придавая ей какую-то особую гибкость! Темно-каштановые волосы струились волнами по плечам, и в них он заметил фамильную диадему Малфоев, сделанную в виде двух серебряных, смотрящих друг на друга драконов, c крупным изумрудом посередине. Он отметил, что большие карие глаза обрамлены едва заметными морщинками. 

«Мы оба сильно повзрослели» — почему-то взгрустнул он.

 — Герм, — вырвалось у него мягкое, домашнее слово, а губы невольно сложились в скупую улыбку. Впрочем, судя по реакции стоящей перед ним женщины, он всегда так улыбался ей. — Я тут... привожу себя в порядок. 

 — Да уж вижу, — улыбнулась она Драко, вздохнула и... обняла его.

 Малфой чуть не задохнулся от нахлынувшего на него невероятного, непривычного чувства... счастья?!

 — Драко, — произнесла она, уткнувшись ему в грудь. — Я много раз говорила тебе об этом — и скажу снова! Не вини себя, — она подняла голову, встретившись с ним взглядами. Драко боялся пошевелиться. — Всех не спасти! И тогда, в Ильверморни..., — её голос дрогнул. Он же почувствовал, как живот скрутило холодом, а зубы сами собой сжались. — Это была не твоя вина! Если бы американцы не заартачились и сразу дали тебе разрешение на въезд в страну... Ты просто не успел! Кэрроу и Джагсон уже начали убивать заложников, и... Просто забудь, ладно? — лихорадочно шептала она, глядя на его окаменевшее лицо. Видно было, что она уже не раз перечисляла эти аргументы. И он был даже согласен с ними, но... 

 Драко пытался справиться с той бурей, что разразилась в его душе. 

 Вина... Жгучее, незнакомое ему-прежнему чувство всепоглощающей вины! 

 И образы. 

Четыре детских тела в непривычной для британцев школьной форме. Три мальчика и девочка. Всем — от силы лет двенадцать. Рядом с ними — тело пожилого волшебника, видимо, учителя. И трое стреноженных убийц. Лица всех троих он прекрасно знает. Постаревшие, осунувшиеся, но такие знакомые лица Пожирателей Смерти: брат и сестра Кэрроу, а также Джагсон. Ублюдки, которые смогли ускользнуть из Азкабана и переправиться через Атлантику. Он не успел... 

 Потом он вспомнил, как, не дрогнув, добивался для них наказания. Не смерти, нет. Поцелуя дементора: участи, худшей, чем смерть! 

 «Вот почему меня называют Самым-Жестоким-Аврором» — горько усмехнулся он. «Даже Крауч был не столь радикален. Но, наверное, так и надо» — нахмурился он и неосознанно прижал притихшую Грейнджер к груди. 

 О, да. Он помнил. И это были уже стопроцентно ЕГО воспоминания. О том, ЧТО творилось в подземельях Малфой-мэнора, когда там гостил Темный Лорд. О том, какие жуткие вопли раздавались в темных коридорах. Маглы, полукровки, предатели крови. Мужчины, женщины, даже дети — ничто не могло разжалобить хохочущих ублюдков, забавляющихся мучениями и мольбами жертв!

 Он впервые, пожалуй, начал осознавать, каким образом смог стать в этом странном будущем тем, кем стал. 

 И девушка... точнее, женщина в его объятиях? Каким образом эта... заучка с Гриффиндора стала леди Малфой?! Каким образом он смог её полюбить? Да что там! Как ОНА смогла преодолеть то отвращение, которое, он был убежден, испытывала к нему?! 

 — Эй, Драк, — тихо проговорила она. — Когда в очередной раз решишь запереться в ванной и предаться самобичеванию, вспомни тот момент, когда мы... ну, когда мы поняли, что между нами что-то есть. 

 «Она что, мысли мои читает?!» — напрягся Драко. 

 — И когда же это было? — усмехнулся он. 

 — Когда ты спас меня, — просто ответила она. И Драко поверил. Сразу и безоговорочно. Потому что он опять «вспомнил»... 

 Вспышки заклинаний. Истеричное, полубезумное шипение: «Круцио! Круцио!!!». И страшные, пронизывающие вопли девушки, корчащейся на полу. 

 Её, Гермионы, вопли. 

 А он, как истукан, стоит в стороне, наблюдая за этим. Но потом что-то обрывается в нем и Драко, вскинув палочку, кричит: «Авада Кедавра!»... 

 Жуткое воспоминание об убийстве собственной тетки не вызвало каких-то особых чувств. Слишком давно это было для взрослого Драко. Лишь перед глазами возникла воображаемая меловая доска с кучей нарисованных черточек, какими обычно заключенные отмечают дни, проведенные в заточении. Беллатриса Лестрейндж была самой первой черточкой на этой его личной доске... 

 Да. Он тогда спас Грейнджер. И Поттера. И остальных. 

 Драко тряхнул головой. Слишком много «недовоспоминаний» таранили его сознание одновременно. 

 — Ох! — внезапно отстранилась Гермиона. — Мы же опаздываем! Забини ждет нас в Трансгрессионном Зале! Так что у тебя ровно пять минут, чтобы одеться и прийти туда. А я пойду потороплю Скорпиуса, — бросила она через плечо, стремительно покидая ванную. 

 Драко же в очередной раз нахмурился и взялся за одежду. Какое-то время стоило дать отдых перенапряженному мозгу и просто плыть по течению... 

Гарри.

Нора выглядела практически точно так же, как и в «оригинальных» воспоминаниях. Та же странная холобуда, разве что, чуть более обшарпанная. 

 Но это место, так же, как и тогда, много лет назад, вызывало в Гарри теплые и светлые чувства!

 Торжество было организовано на совесть! Большая поляна, обрамленная вековыми дубами, на ветках которых висели волшебные огни, была еще не особенно заполнена гостями. А если быть честным, то до собственно банкета и свадьбы было добрых три часа, а потому по поляне носились только несколько фигур в свитерах и мантиях, подгоняемых Молли Уизли! Уж эта женщина любому раннему гостю найдет занятие!

 — Гарри! — в восторге воскликнула та, ринувшись к ним. Обняв и расцеловав их с Полумной, она с удовольствием ущипнула за щеку Альбуса и посюсюкалась с Лили. Мальчик лишь подыгрывал, чем вызвал еще больший восторг, а Лили смущенно покраснела. 

 «Мой сын — истинный слизеринец» — с непонятным чувством подумал Гарри. С одной стороны, известие о том, что его сын — один из слизней, ошеломило его! С другой... 

 С другой, он — его сын! И он, формально, чистокровный. Так что... 

 «С каких пор меня волнуют вопросы чистоты крови?!» — ужаснулся было своим мыслям Гарри. Но уже в следующую секунду успокоился. 

 «Мы с Луной начали беспокоиться о чистоте крови с тех пор, как Ал поступил на Слизерин. Потому что боялись, что там его начнут травить. Ну как же: сын «полоумных» родителей, к тому же с сомнительными корнями! Но Полумна — стопроцентная чистокровная. Я — полукровка. Все в норме. Вроде как...» 

 Эти «недовоспоминания» были обрывочными, как и все остальные. Но что-то подсказывало: то ли сам Альбус Поттер был сильным и волевым, то ли его друзья помогали ему, а то ли все это вместе — но его, Гарри Поттера, сын, был вполне способен справиться с теми испытаниями, что готовил ему Хогвартс! 

 Тем временем, таская столы и дурачась с Уизли (коих к тому времени собралось немало: близнецы, Билл, Чарли, поседевший Артур — все они занимались подготовкой к празднеству), он потихоньку стал понимать, что ему, черт возьми, весело! А уж учитывая бутылку огневиски, что они потихоньку за работой приговорили — так и вообще фантастика! 

 — Гермиона с мужем приедут позже, ну..., — тут миссис Уизли замялась и чуть напряженно продолжила: — Ну ты сам понимаешь. Эти их аристократические заморочки!

 Гарри удивленно посмотрел на неё, но предпочел ничего не уточнять. Тем более, что он наконец-то нашел Рона!

 — Ну, здравствуй, женишок, — тоном, достойным Дамблдора, произнес он. Разве что улыбка из-под черной бороды выдавала Поттера. — И как оно? 

 — Тебе лучше знать, — буркнул Рон, с завистью принюхиваясь к запаху алкоголя, что веял от Гарри. — Ты-то с Луной... того! Давно! 

 — И, кстати, счастлив от этого безмерно! — расхохотался Гарри. А потом вдруг оборвал смех. — Кстати, Рон... А кто муж Гермионы, ты знаешь? 

 — Она замужем?! — поперхнулся тот, но тут же поправился: — Хотя было бы странно, если бы она почти пятнадцать лет провела одна... Ну... я не знаю... 

 — Ну спросим, как приедет..., — отмахнулся Гарри. Рон странно на него посмотрел.

 — Эммм... ну, то есть... ты тоже не в курсе, кто муж Гермионы? 

 — Не в курсе. А что, ты...? — начал было Гарри, но тут до него дошло: — Ты тоже из прошлого! 

 — Охренительная дедукция, Гарри! — вздохнул Рон. — Прямо в яблочко! Нас облило тем зельем и мы... 

 — Мы, вместо того, чтобы увидеть главный момент своей жизни, погрузились в него! 

 — Надолго? — настороженно спросил Рон. 

 — Ну... Пока не кончится действие зелья, я думаю, — пожал плечами Гарри. — Ну или пока мозгошмыги не уйдут. 

 Последняя фраза явно заставили Рональда насторожиться. Он даже чуть отодвинулся от друга. Но тут раздался хлопок аппарации и тоненький голос домового эльфа провозгласил: 

 — Лорд и миледи Малфой!

 — А что хорек-то что здесь забыл?!... — начал было Рон...

 Но, посмотрев в сторону аппарировавшей пары, резко утих. Слова застряли в горле.

 Рон.

 Он ожидал чего угодно. Но не того, что Гермиона, ИХ ГЕРМИОНА, явится под руку... с ним.

Нет, гребанные «недовоспоминания» вопили, что Малфой теперь вроде как хороший парень. И, более того, он не просто «хороший парень» для всех! Он хороший парень для конкретного человека: Рональда Биллиуса Уизли!... 

 И тому имелись конкретные причины.

 Но больше всего его-прежнего поразила та, что шла под руку с этим гребанным элегантным хищником-Малфоем! Гермиона Грейн... Малфой?! Ну да... Гермиона Малфой. 

«Леди Малфой. Теперь уже — леди» — почему-то грустно подумалось ему. Откуда эта грусть? Откуда эта... ревность?! Кто это чувствует: Я? Или взрослый Я?!» 

 И тут он понял. 

 «Я-взрослый любит её как сестру. Как лучшую подругу. Ревную её только Я-прежний. Шестикурсник с разыгравшимися гормонами!...». 

 Он вспомнил... «Малфой! Если ты обидишь её, я тебя на части разорву!...» 

 Через год или два после окончания Хогвартса они с Гарри наведались как-то раз в Малфой-мэнор. И натолкнулись на холодный прием. Не Драко. Гермионы. 

 Гермионы, к тому времени находившейся на позднем сроке беременности. Гермионы, которая к тому времени уже год носила фамилию Малфой... 

 — Гермиона! — сердечно воскликнула Молли Уизли, ринувшись обнимать одетую в роскошное малахитовое платье и столь же роскошную черную мантию леди Малфой. Та же выглядела... величественно. 

 «Она — истинная аристократка!» — подумалось Рону, глядя на бывшую подругу, по-королевски вышагивающую рядом с мужем. «Происхождение, кровь... Дерьмо все это! Вот она — истинная порода! Даром, что маглорожденная, благородство не скроешь!» 

 — Рон? — знакомый голос Гермионы, чуть насмешливый и участливый. — Рон, ты.. в порядке? 

 — Уизли, — холодный голос вторит ей, возвращая Рона в реальность. — Мы рады присутствовать на данном... торжестве, — чуть заметная гримаса на лице этого статного аристократа заставляет младшего Уизли густо побагроветь. 

 «Недовоспоминания» Рональда-нынешнего были тут же вытеснены. Он бы, наверное, не выдержал и применил бы на Малфое что-то из его многочисленного взрослого арсенала заклинаний — благо, как он знал, они могли потягаться на равных! Но тут Драко кто-то грубо, панибратски схватил за плечо... 

 Томный, неспешный щеголь в длиннополой дорогой мантии всех удивил. Резкая череда движений, и несчастный дурак лежит в пыли: его наполовину придушили черной тростью, которой зажали горло, а волшебная палочка уперлась в висок! 

 — Драко! Какого Дьявола?! — воскликнула Молли Уизли, всплеснув руками. На что Гермиона, прыснув, ответила: 

 — Простите, Молли... Ох, простите!... — тут она чуть не расхохоталась. — Простите, — уже спокойней сказала она. — Просто мой муж... Он аврор... Высокопоставленный. И я решила внести... немного магловских нововведений... 

 Повисла пауза. 

 — Гермиона, — тепло начала Молли. — Артур кучу всего магловского притащил в дом. Он даже, — тут взгляд седеющей бабушки Уизли сделался ледяным, — принес в дом магловский атомный реактор, пользуясь положением в Министерстве, и попытался его разобрать!... 

 — Нет-нет! — поспешила успокоить леди Малфой Молли. — Я всего лишь нашла ему магла-учителя! 

 — Магла? Учителя?! — Рон удивился вместе с матерью. Он-шестикурсник и он-жених. Оба. 

«Чему магл может научить волшебника? Уму не постижимо...». 

 Но Гермиона только вскинула нос. 

 — Мой муж в совершенстве знает кунг-фу...