История начинается со Storypad.ru

Глава 7

26 июня 2026, 00:53

Алекс

Железная дверь захлопнулась с тяжёлым лязгом, но ещё несколько секунд после я слышал голос Айви — такой разбитый и дрожащий, умоляющий дать нам ещё пару минут. Но Макс увёл её, потому что время вышло. Он и так выиграл для нас слишком много времени — чего, вообще-то, делать не должен был. Но Айви его уломала, а он не смог отказать ей.

Я опустился на “кровать” и склонил голову к коленям, с силой запустив пальцы в волосы. Все мои старания быть сильным ради неё рассыпались в прах, как только она ушла. Мне не хотелось, чтобы она видела меня слабым, потому что я знал: от этого ей было бы ещё больнее.

Когда Айви появилась в моей конуре, первой мыслью было быть грубым и прогнать её. Я думал, что так будет проще. Проще, если она возненавидит меня, начнёт считать монстром — кем я действительно, наверное, и являюсь. Но глядя в её голубые, стеклянные от слёз глаза… что-то внутри меня сломалось. И я сдался.

Мне хотелось запомнить этот момент — последний момент с ней перед долгими годами гниения здесь, — поэтому я прижался к ней, а потом и вовсе поцеловал, впечатывая в память её вкус, её запах. Они будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь и станут моим единственным якорем.

Айви не заслуживала прощания по переписке. Конечно, нет. Но я думал, что ей так будет проще — если она не будет видеть меня. Да и выражать чувства на бумаге оказалось, правда, намного легче, чем вживую, когда заплаканные глаза смотрят прямо в твою душу, которая в этот момент разрывается на части.

Ни в одной строке я не соврал — я искренне желал ей всего самого лучшего, чего она безусловно заслуживает; верил, что в будущем у неё всё будет не просто хорошо, а прекрасно. И я серьёзно не жалел ни об одном своём поступке, потому что делал всё, чтобы защитить её.

Однако в одном я всё же, наверное, солгал — когда писал про то, чтобы она нашла себе хорошего парня, который будет её любить. То есть… нет, конечно, если и находить себе партнёра, то, пожалуйста, Господи, отдай ей самого лучшего. Но… моя собственническая натура заставляла сжимать челюсти до скрипа, когда я выводил на листке эти слова. Представлять свою девушку с другим было равносильно выстрелу в сердце или в голову. Представлять, что кто-то другой будет её целовать, касаться… Это слишком тяжело. Мысль о том, что она будет любить кого-то другого, уничтожала меня.

Но в то же время я не хотел, чтобы она была одна, чтобы она страдала. И главное: я не хотел, чтобы она ждала меня. Потому что это убьёт её. Я не хотел, чтобы моя девочка превратилась в «девушку зэка», которая считала бы дни от свидания до свидания в этой клетке, на которые выделяется всего десять минут. Не хотел, чтобы она губила свою жизнь в ожидании меня. Поэтому единственное правильное решение — отпустить её. Позволить жить дальше.

Макс — хороший адвокат, лучший. Он верит в чудо. Но я реалист.

Вот что меня ждёт. Я прокручивал этот сценарий в голове, как код программы, строчка за строчкой.

Этап первый: суд и сделка. Завтра утром меня поволокут к судье. Предварительное слушание. Там мне официально зачитают то, что я и так знаю: покушение на убийство, непредумышленное убийство (если Макс сможет переквалифицировать дело Тоби), киберпреступления, мошенничество, отмывание денег. Федералы будут там. Им не нужен я в тюрьме на двадцать лет. Им нужны мои мозги. Им нужны ключи шифрования, которые я не сдал. Макс будет торговаться. Он продаст меня им. Моя свобода в обмен на сотрудничество. Я признаю вину по всем пунктам. Я не буду отрицать ничего. Ни нападения на Лору, ни Тоби. Я возьму всё на себя, чтобы дело закрыли быстро. Никаких присяжных, никаких долгих процессов, где могли бы вызвать Айви как свидетеля. Быстрый суд. Признание. Приговор.

Этап второй: приговор. Три года. Это цифра, которую Макс назвал «чудом». На деле, чтобы получить три года за такой букет, мне придётся вывернуть душу наизнанку перед ФБР. Сдать все схемы, все дыры в их безопасности, которые я использовал. Я стану крысой для своего тёмного мира и сукой для государства. Судья ударит молотком. Бах. И моя жизнь официально встанет на паузу.

Этап третий: распределение и тюрьма. Меня не оставят в Бостоне. Слишком много врагов, слишком велик риск. Меня этапируют. Федеральная тюрьма строгого режима. Скорее всего, где-то в Пенсильвании или Огайо. Подальше от дома. Подальше от Айви. Сначала — карантин. Две недели в одиночке, пока тюремные врачи будут заглядывать мне в задницу, осматривая меня как скот перед убоем. Потом — распределение в блок. Оранжевая роба сменится на хаки или серую. Личный номер вместо имени. Я больше не буду Алексом, я буду заключённым номер… да похер, какой номер. Подъём в шесть утра каждый день. Перекличка. Завтрак, похожий на клейстер. Работа. Я буду шить форму или штамповать номера, пока мои пальцы, привыкшие к клавиатуре, не огрубеют. Прогулка — час в день в бетонном колодце, где видно лишь клочок неба. Небо, которое сейчас видит Айви.

Этап четвёртый: выживание. Тюрьма — это не санаторий. Узнав, что я хакер, да ещё и пошёл на сделку с федералами, меня захотят проверить. Местные «авторитеты», банды. Мне придётся драться. Каждый день. За место у стены, за кусок хлеба, за право дышать. Я буду бить. Я буду ломать кости. Я превращусь в того зверя, которого Айви увидела в клубе. Я убью в себе всё человеческое, чтобы выжить. Потому что если я сдохну там — я нарушу обещание, данное самому себе. Я должен выйти.

Три года. Тридцать шесть месяцев. Более полутора тысяч дней.

Это самое страшное. Не драки, не холод. А время. Время, когда я буду гнить в бетоне, а она — слава богу — жить.

***

Айви

Не помню, как мы добрались до дома Миранды. Помню только, что в машине Макса Скарлетт сжимала мои ледяные ладони своими — горячими, словно пытаясь передать мне хоть каплю жизни. Всю дорогу я тихо плакала, хотя, честно, была уверена, что слёз уже не осталось — сил не было совсем. Но нет, я выжимала из себя последние. Макс присматривал за мной через зеркало заднего вида, и я замечала, как он постоянно отводил взгляд, будто ему было физически тяжело смотреть на меня такую.

Когда я расклеилась окончательно, подруга прижала меня к себе, и я уткнулась лицом в её свитер, пачкая его своими слезами.

Скарлетт поднялась со мной к квартире Миранды, а Макс перед уходом сказал: 

— У тебя три часа до вылета, поэтому собирайся быстрее. Я буду ждать внизу.

— Я сама могу добраться, ты говорил, что у тебя куча работы, — тихо возразила я. — Я правда не хочу отвлекать тебя ещё больше, чем уже сделала.

Макс по-доброму, но устало улыбнулся мне. 

— Не переживай, Айви. Ты меня не отвлекаешь. Всё хорошо. Работу перенесу на завтра.

— Ладно, — я постаралась улыбнуться хотя бы уголками губ. — Спасибо тебе.

Мужчина кивнул и оставил нас. Миранда встретила нас у порога вместе с Кайлом. Скарлетт неловко поинтересовалась, может ли она остаться здесь на несколько часов, и, конечно, Мира согласилась. Проследовав за мной в комнату, Миранда выжидающе смотрела на меня, надеясь на какие-то новости.

— Тебя очень долго не было, я переживала, — с беспокойством произнесла подруга. — И я просила тебя позвонить, Айви…

— Прости, — говорю я, опускаясь на кровать, словно подкошенная. — Я совсем забыла.

— Почему тебя так долго не было? — Миранда садится рядом со мной.

И снова я вспоминаю про Алекса, и снова моё сердце готово разорваться на части. Боже, я не знаю, когда это пройдёт…

— Я ездила к Алексу.

— Что? — резко выпалила она. — Как это? В смысле? Зачем? Я думала, туда нельзя.

— Нельзя, — киваю я. — Но благодаря авторитету и хорошим связям Макса получилось. Мира, я не могла уехать, не увидев его. Не попрощавшись. Знаешь, он через Макса передал записку, — я горько хмыкнула. — Написал там всё… мол, желает мне всего хорошего, верит в меня и любит, но мне нужно его забыть. Представляешь?

Миранда отвела взгляд. И в этот момент я поняла, что она была на его стороне. Она, видимо, как и все вокруг, считала, что я действительно должна его забыть. Забыть и жить счастливой жизнью.

Меня поражали они все. Их глупость. Их непонимание меня.

— Айви, ты же понимаешь, что отчасти… — аккуратно начала подруга, подбирая слова. — Алекс прав. У вас нет будущего. Он сделал свой выбор. И он прав, говоря, что ты должна забыть его и жить дальше. Это был… этап твоей жизни. Безусловно, это больно, я понимаю, — Миранда накрывает мои ладони своими. — Ты любила его. И ты имеешь право злиться на него, имеешь право плакать. Но в жизни такое случается, когда…

Я резко выдёргиваю руки, не в силах слушать этот бред. Мне больно, а все вокруг только добивают. Всаживают в сердце кинжал и прокручивают его.

— Нет. Я не понимаю.

— Ладно, — подруга убирает руки и встаёт с кровати, чувствуя моё напряжение. — Я вообще хотела поговорить с тобой о другом. Я подумала, что, если ты не можешь жить в Лондоне и тебе нужно скрыться на какое-то время в Исландии… может, я поеду с тобой? Я просто не хочу оставлять тебя в таком состоянии одну. Да и вообще — отпускать одну в другую страну.

— Спасибо за беспокойство, но нет, — я качаю головой. — Мне нужно уединение. Я хочу пожить одна. Прожить всё это в одиночестве. Правильно это или нет — не знаю. Но я чувствую, что мне это нужно. Я сейчас вообще не хочу никого видеть, не хочу ни с кем разговаривать…

— Ты точно уверена, что справишься сама? Я боюсь, что бросаю тебя на произвол судьбы.

Я горько усмехаюсь. Ни в чём я не уверена.

— Да. Всё будет хорошо.

Он сказал, что всё будет хорошо у меня. Пусть это будет моей мантрой на долгие годы.

— Ну смотри… — Миранда поднимается и отходит к двери. — Ладно, собирайся… если нужна будет помощь — зови. 

Дверь хлопнула, и я осталась одна в звенящей тишине. Она давила на мозги. И заставляла раз за разом прокручивать его имя. Алекс, Алекс, Алекс. Перед глазами стояло его лицо, которое находилось слишком близко — отчего было ещё больнее — всего час назад. На губах всё ещё был его вкус, который я боялась забыть. Очень боялась забыть его голос. Сердце болезненно сжалось при мысли об этом, и я сделала глубокий вдох и выдох, стискивая зубы, чтобы не заплакать снова.

Чтобы не сойти с ума от мыслей, я решила одолжить наушники Миранды, висевшие над рабочим столом, и включить что-нибудь для фона. Я была уверена, что это отвлечёт меня хоть на какое-то время. Если это поможет, то наушники станут моим единственным другом на ближайшее время — это точно.

Сборы заняли от силы двадцать минут. У меня было немного вещей. Я сгребала одежду в чемодан не глядя. Свитера, джинсы, бельё. Всё вперемешку. Мне было плевать, в чём я буду ходить там, на краю света. Однако… одну вещь я взяла осознанно. Когда я уезжала из квартиры Алекса, то забрала одну футболку, в которой ходила по его дому почти всё время. Она была насквозь пропитана его запахом, поэтому я поднесла её к лицу и закрыла глаза, жадно вдыхая этот аромат. Закусила губу. Почувствовав, как к горлу подступает ком, намекая на то, что я вот-вот снова, чёрт возьми, разревусь, я быстро свернула её и уложила на самое дно чемодана. Никогда не выкину. Хочу, чтобы частичка его всегда была со мной и напоминала о нём. Мазохизм, видимо, был у меня в крови, но я ничего не могла с собой поделать.

Я не могу так резко взять и вычеркнуть его из своей жизни по его просьбе. И не знаю, смогу ли вообще когда-то.

— Готова? — в дверях появилась Скарлетт, медленно входя в комнату. — Макс только что звонил.

Я вытерла мокрые щёки рукавом и быстро кивнула. 

— Да. Собралась.

— Тогда пойдём.

Выйдя в коридор и встретив взгляды друзей, я вдруг поняла, что не хочу, чтобы они ехали со мной в аэропорт. Не хочу напрягать их и не хочу видеть слёзы подруг, провожающих меня.

Девочки стали обуваться, но я остановила их: 

— Я поеду сама.

— Что? — переспросила Миранда, а Скарлетт просто уставилась на меня озадаченным взглядом.

— Я не хочу, чтобы вы со мной ехали. Поеду сама.

— Айви… — Скарлетт с досадой протянула моё имя и сняла ботинки.

— Мне так будет лучше, правда. Попрощаемся тут.

— Ладно, — тихо произнесла она, подходя ко мне первой. — Если тебе так будет лучше.

Она крепко обняла меня, сжав в своих объятиях почти до хруста костей.

— Ты самая сильная, слышишь? — прошептала она мне в ухо, и её голос дрогнул. — Исландия офигеет от такой королевы. Ты справишься, Айви.

— Спасибо, — я прижимаюсь к ней сильнее, и из меня внезапно вырываются следующие слова: — Скарлетт, пожалуйста… присматривай за ним. Я знаю, что он просил не лезть. Знаю, что я мазохистка. Но, пожалуйста, спрашивай у Макса про Алекса, ладно?

— Как скажешь… я буду тебе…

— Нет, не нужно, — обрываю её. — Не нужно мне ничего доносить. Только сообщи в случае…

На языке повисло самое ужасное слово. 

Если умрёт.

Но у меня не хватило смелости произнести это вслух. Я боялась накликать беду такими мыслями и словами. Поэтому проглотила их и выдала:

— Если будет что-то серьёзное. А если всё хорошо — не говори. Я просто буду знать, что всё нормально, и мне этого будет достаточно.

— Хорошо. Обещаю.

Следом подошла и Миранда. И если Скарлетт сдерживала свои эмоции, то вторая подруга этого делать не стала — она плакала и прижимала меня к себе.

— Пиши нам всем, ладно? Я надеюсь, что мы с тобой скоро встретимся…

Я знала, что этого не произойдёт. Уж точно не скоро. Минимум через год — пока всё не уляжется: и внутри меня, и вообще вокруг. Но расстраивать её не хотела, поэтому просто закивала, соглашаясь.

— Буду писать.

Последним подошёл Кайл, стоявший всё это время возле стены. Я провела с ним не так много времени, и можно сказать, что вообще не знала его. Но эти дни он был рядом, хотя совершенно не должен был, и помогал мне чем мог. Поэтому… наверное, он тоже стал частью всей этой Санта-Барбары.

Обнимать меня он не спешил, будто не понимал, может ли. Но когда я сама потянулась к нему, парень слабо приобнял меня.

— Береги себя. И если что — звони. Прилетим и разберёмся со всеми.

— Береги её, — тихо прошептала я ему на ухо, так, чтобы не услышала Мира. — Она кусачая, но ты ей нравишься.

Кайл только улыбнулся мне и подмигнул.

Сжав ручку чемодана, я прикрыла глаза и выдохнула. Всё же… это всё очень тяжело. Даже прощаться с ними сейчас здесь — тяжело. Понимание, что я буду там одна и что я, вероятно, не буду писать так часто, как хотела Мира, и отвечать на сообщения тоже — потому что с головой уйду в себя — расстраивало. 

— Пока, — я обернулась к друзьям в последний раз и помахала.

А затем открыла дверь и с огромной тяжестью в груди вышла из квартиры.

На улице меня ждал Макс. Он стоял у своей машины, курил и смотрел на серое, затянутое тучами небо Бостона. Заметив меня одну, он вопросительно вскинул бровь, но ничего не спросил. Он всё понял. Молча выбросил сигарету, забрал у меня чемодан и закинул его в багажник.

— У меня нет паспорта. Я потеряла его в клубе, — только сейчас вспоминаю я и произношу свою мысль вслух. 

— Он тебе и не нужен. У тебя новые документы. И новый телефон на заднем сиденьи.

— В смысле… новые?

— В прямом, — Макс кивнул на бардачок. — Открой. Там папка. Алекс подготовил всё заранее. Полный комплект. Ты летишь по чистому паспорту. Другая фамилия, но твоё фото.

Алекс продумал абсолютно всё. Каждую деталь. Это поражало.

Я прижалась лбом к стеклу и смотрела на пролетающие мимо улицы, вспоминая каждый момент, что я прожила в этом городе. Каждый момент, что я прожила с ним. И Макс ещё, как назло, проезжал мимо тех самых улиц, которые так много для меня значили.

В этом кафе мы сидели с ним и разговаривали. В этом парке он нашёл меня на лавочке. А потом Макс остановился у той самой библиотеки — впереди образовалась пробка. И я задержала дыхание. Перед глазами проносились события того вечера, того свидания, что Алекс устроил для меня.

Ну почему всё сложилось именно так…

— Всё будет хорошо, — подал голос Макс, заметив, что со мной что-то не так. — Это пройдёт. Боль утихнет.

— Когда? — тихо спросила я. — Мне хочется в это верить, но я понимаю, что так не будет. Макс, я не смогу его забыть. Ни через месяц, ни через год и больше. Он оставил слишком большой след в моей жизни. Он слишком многое сделал.

— Время лечит, слышала? Я в это никогда не верил, но это действительно работает. Наш мозг так устроен, что со временем ты забываешь фрагменты из своей жизни, что причиняют тебе боль. Они не стираются из твоей головы полностью. Конечно, нет. Но ты живёшь дальше, занимаешься своими делами, получаешь новый опыт — и всё старое просто постепенно исчезает из той зоны мозга, что отвечает за «важное». Ты просто перестаёшь вспоминать об этом каждую секунду.

Я упрямо качаю головой, не соглашаясь и даже не желая слушать это. И Макс тяжело выдыхает.

— Сейчас ты мне не веришь. Но поверишь позже. Через год. Да, это очень долго. И этот год тебе придётся прожить со своей болью, это правда. Но потом станет легче. Единственное твоё лекарство — время. И не забывай своих друзей, они — то, что может стать твоим обезболивающим.

В аэропорту Макс провёл меня настолько далеко, насколько смог. И остановился перед зоной досмотра, чтобы попрощаться.

— Ты справишься. Если будут проблемы — любые — звони. Я помогу.

— Спасибо. Макс, у меня к тебе одна-единственная просьба…

Он сразу же кивнул, потому что понял, о чём я попрошу, но я всё же договорила: 

— …пожалуйста, сделай всё, чтобы он не пострадал. Пожалуйста. Чтобы он был в порядке.

— Я сделаю всё и даже больше, что от меня зависит.

— И не обижай мою Скарлетт.

— Это она меня обижает, — Макс слабо улыбнулся, пытаясь поднять мне настроение, а я лишь кивнула в ответ.

На этом заканчивается моя история. 

Или, быть может, только начинается. 

499270

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!