глава 4

Валтор проснулся первым. Точнее, он почти не спал с самого начала, лишь изредка прикрывая и открывая глаза. Его бодрствованию было несколько причин. Первая заключалась в том, что он в принципе не привык спать по ночам, предпочитая дневное время суток. Пока Трикс где-то носились по заданиям или просто устраивали кипишь в соседних измерениях, он мог спокойно устроиться на диване или заснуть за тем же рабочим столом. Ночью же, стоило только подумать о том, чтобы задремать, как в поле зрения тут же попадались назойливые ведьмы, желающие составить ему компанию в постели. Валтор не знал, а правильнее, не хотел знать, были ли эти дамочки ранее с мужчинами. Да даже, если и нет, Трикс были не в его вкусе. Разве что Дарси была ему симпатична как способная злодейка, но не более того. Нет… Во вкусе демона было другое создание, с огненными волосами и таким дерзким взглядом голубых глаз. 

Как говорил один поэт: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». Здесь была похожая ситуация, только о любви речи не шло. Дело было в силе этой феи. В ее мощи и энергии. В ее характере и строптивости. 

У демона всегда был пункт о подчинении. И все, что не желало выполнять его приказы или банально слушать, вызывало интерес. Хотелось укротить, не важно, темное заклинание, дикого зверя или человека. 

Теперь его целью стала Блум. 

Что они могут сделать вместе, если эта наивная правильная фея присоединится к нему! Страшно представить даже самому Валтору. 

Блум отказала сначала, но не факт, что это было ее окончательное решение. Нужно только время, которого не было в Магиксе и на Андросе. А сейчас его у них предостаточно. Наверное, даже больше, чем нужно.

Второй причиной «бессонницы» мага было чувство, что за ними кто-то усердно следит. Прячется в кустах, в кронах елей, даже в завывании ветра. И следит. Смотрит. Ждет чего-то. И это напрягало. 

Валтор поднялся и вышел из берлоги. Медленно ступая по мокрой от утренней росы траве, маг сделал пару шагов вперед и замер, вытянувшись. Его уши и нос дергались, шерсть переливалась в первых лучах солнца. Валтор пытался почуять опасность, привыкнуть к новым ощущениям вновь и, наконец, понять, что поблизости нет ни хищников, ни других опасных созданий. Хотя ощущение, что рядом нечто есть, осталось.

Олень тряхнул головой, сбрасывая с рогов пару упавших с яблони листьев, и вернулся в берлогу, где намеревался разбудить фею. Возвышаясь над свернувшейся в клубок Блум, Валтор как-то странно ухмыльнулся, от чего оленья морда стала больше походить на лисью, и наклонился. 

Блум и раньше приходилось слышать рев оленей – по телевизору – но никогда в жизни. И это, призналась бы она, очень неприятно, особенно когда ревут в самое, ставшее чересчур чувствительным, ухо. Фея вскочила на ноги и бросилась на улицу, решив, что на нее напали, там поскользнулась на траве и грохнулась в ближайший куст. Очень колючий куст, нужно сказать. Пока Блум скулила от боли, выползая из ветвей, Валтор громко смеялся, выходя на свет. 

-Должен признать, в этой ситуации есть свои плюсы. 

-Ты… ТЫ! – вскрикнула фея, сжимая до боли зубы и вытаскивая из шерсти шипы. – Ты это специально! 

-Разумеется, специально. – не стал отнекиваться демон. – Но зато какой эффект! Ты сразу проснулась, не тратя время на зевоту, потягивания и прочие приготовления перед подъемом; пробежалась по утру; и одновременно с тем очистила шерсть от паразитов, что обычно занимают берлоги, удалив их вместе с шипами и ветками. 

Блум побагровела от злости. Вот почему он не стал заходить вглубь. Знал, демон, и смолчал!

Валтор снова улыбнулся:

-В следующий раз будешь осмотрительней.

-В следующий раз?

-Ты же не думаешь, что мы вернемся в наши человеческие обличия до следующего заката? В таком случае, ты наивнее, чем я думал.

Блум надулась, вытащила из шерсти последнюю веточку и засеменила по едва видимой тропинке следом за Валтором. Демон вывел их на просторную аллею из голубых елей, снова принюхался, и только потом пошел дальше.

-Мы идем к озеру? – поинтересовалась Блум, с удовольствием рассматривая деревья. Вроде, такие же, что можно увидеть и в Магиксе, и в Гардении, но как другими глазами на них смотришь. 

-Да. Я пока не уверен, что в таком облике мы сможем понимать зверей других видов, да и не встретили еще никого. 

-Это странно…

-Не особо, Блум. В каждом, даже не магическом лесу, есть зоны, где животные предпочитают не обосновываться. Это хищные зоны. Или запретные. Называй как хочешь. Вот почему лучше как можно быстрее отсюда убраться. Если не ошибаюсь, граница пролегает как раз в нескольких милях от озера. Там уже начинается земля травоядных. Найдем парочку оленей на водопое – возможно, узнаем, где находимся. Но особо рассчитывать на удачу не придется. 

-Почему? – искренне удивилась фея.

-То, что мы выглядим как олени, еще не значит, что это измерение или, что бы это ни было, приняло нас как таковых. Мы можем по-прежнему не понимать даже идентичные нашему виды. 

-Так, стоп… - Блум остановилась, и маг остановился следом, обернувшись. Фея пару минут обдумывала свой вопрос, после чего четко выдала: - Ты говорил, что в таком облике не сможем понимать зверей других видов… То есть, ты подразумевал, что в своем человеческом виде МОЖЕШЬ их понимать? Знаешь язык животных?

-А в Алфее, разве, не учат этому? Кажется, твоя подруга Флора прекрасно общается с природой. 

-Это просто не мое… Я вряд ли смогу такому научиться. 

-Пф. Феи. Верите только в то, что видите, и делите мир лишь на черное и белое, не замечая других оттенков серого. Все вы, люди, такие. Даже противно становится. 

-Зато демоны до тошноты идеальны и одновременно с этим - ужасны! – огрызнулась Блум.

-Как я и сказал… Черное и белое. – вновь отвернувшись, проговорил в ответ маг. 

Фея фыркнула и более старалась не разговаривать с демоном. Аллею они прошли в относительной тишине. Лишь под конец где-то над головами начали щебетать птицы. Их крики постепенно обретали краски, становились четче, пока не превратились в точные фразы. Птицы общались, приветствовали друг друга и болтали на всевозможные темы. 

Уже хорошо, значит, другие виды они, все-таки, способны понимать. Хоть что-то хорошее за это утро.