Глава 14.

　В детстве Чарли Голдштейн чувствовал себя не счастливым ребенком. Ранняя смерть матери, проблемы в отношениях с отцом и ненависть к самому себе заставили симпатичного юношу слишком быстро повзрослеть и научиться вовремя надевать маску безразличия и высокомерия, находясь в окружении людей. По началу, он хотел доказать отцу, что может добиться куда большего, чем тот предполагал. Спустя годы и сотни ссор, в которых у него не было возможности выиграть, Чарли понял, что если он и должен кому-то что-то доказывать, то только самому себе. Приняв реальность и, наконец-то, приняв тот факт, что в смерти матери он не виновен, Чарли стал тем, кем является и по сей день.

　Из окон его офиса в центре города открывался великолепный вид, а секретарша всегда вовремя подавала чай. Коллеги его уважали и боялись, а многие даже завидовали ему, боясь перейти дорогу. Но абсолютно все считали Чарльза Голдштейна справедливым лидером, который, в случае необходимости, может и отругать, даже не повышая голос, и публично похвалить. За это все его и любили, но никто из них не знал его настоящего.

　Как Чарли ни старался, работа занимала большую часть его дня, но, возвращаясь домой, он знал, что его будут ждать люди, которым он небезразличен. Отношения с Недом и Тедди становились все лучше день ото дня. Теа, все еще часто смущалась, но теперь она не норовила сбежать, а лишь прятала лицо в своих ладонях. Нед все больше и больше улыбался, а Чарли просто старался быть счастливым.

　Практически всегда они засыпали вместе. Каждый вечер Чарли затягивал девушку в спальню, в то время как Нед закрывал кафе или проверял счета. Так же, они не забывали оставаться наедине. Поцелуи меж книжными полками, прикосновения в то время, пока кто-то принимает душ. Такие отношения могли показаться тяжелыми, но это было не так. Они все могли насладиться обществом друг друга, но они не хотели торопить другие события, о которых каждый из них думал все чаще и чаще. Несколько ночей в неделю Нед и Чарли проводили в своей квартире, наслаждаясь друг другом. Несколько раз они менялись, но все остальное свободное время проводили вместе, как и полагается всем влюбленным.

　Но, говорят, что хорошо может быть либо только в работе, либо только в отношениях. Казалось, что эта троица вытянула счастливый билет, но, чувство того, что что-то должно произойти, преследовало их на каждом шагу. И это произошло. Одним утром, поднявшись из теплой постели, Теодора Уолш вошла в кухню, в которой уже сидели двое мужчин, которым она подарила свое сердце, и села на колени к одному из них.

　— Вы были правы. — Уверенно сказала она, отпивая кофе из огромной кружки Чарли.

　— Все верно. — Кивнул тот. — Но в чем именно?

　— В том, что мне нужно перестать быть трусихой.

　— Оу, так ты решила каждую ночь проводить вместе? — Усмехнулся Нел, протягивая руку и щекоча девушке пятку.

　Та дернула ногой, усмехнулась и пригрозила мужчине пальцем.

　— Стадия привыкания, забыл? Да и к тому же, я не об этом. Я о пьесе. Я хочу показать ее Джейсону.

　— Вашему режиссеру?

　— Ага. — Кивнула Теа, делая еще глоток.

　Нед качнул головой и, поднявшись, налил ей кофе и подал кружку.

　— Спасибо. В общем, я ее немного отредактировала и теперь она куда лучше, чем была раньше. Я подумала, что хочу ее показать и будь что будет.

　— Ты уверенна в этом?

　— Ты же сам предлагал мне так и сделать, Чарли. Вы оба, между прочим.

　— Да. - Одновременно кивнули мужчины. — Но ты наотрез отказывалась. Что изменилось?

　Теа поджала губы, поднялась с мужских колен, взяла кружку кофе и яблоко и, чуть кашлянув, ответила:

　— Я повзрослела!

　Гордо подняв подбородок, девушка вышла из кухни, шутливо маршируя. Позади себя она услышала мужской смех и тоже улыбнулась. Да, пожалуй, так и было, она повзрослела. В один момент Теа подумала — а почему бы нет? Почему она не может показать пьесу? Почему она не может перестать бояться себя? Почему она не может окунуться с головой в отношения и не бояться, что ей сделают больно?

　Решимость переполняла ее и теперь она была настроена весьма и весьма серьезно. Большую часть дня она пыталась не думать о том, что хочет сделать. Она просто помогала Неду и Майку, который, кстати говоря, был в восторге от работы в магазине. Она разносила книги и мило беседовала с покупателями, помогая им выбрать то, что затронет их сердце. Внутри нее родилось ощущение чего-то нового и воодушевляющего. Ей хотелось кричать и петь об этом на весь Лондон, но, увы, все бы посчитали ее сумасшедшей, так что, она ограничивалась лишь мычанием под нос и легкими танцами между стеллажами.

　— Ты сегодня просто великолепна! — Пропел Нед, подходя к девушке, и, подхватывая ее за талию.

　— У меня хорошее настроение. — Улыбнулась она, обвивая руками мужскую шею.

　Они начали медленно танцевать среди книг, любуясь лицами друг друга и прислушиваясь к биению сердец.

　— Танцуешь куда лучше, чем раньше, неуклюжая Тедди.

　— Это все Чарли. — Отмахнулась девушка. — Ты надо мной смеялся и шутил, а он взял и научил.

　— Да, да, я заметил. — Улыбнулся Нед. — Мне нравится, что мы все вместе. Есть в этом что-то будоражащее.

　— Кончай читать классику, Бишоп. Иначе мы все утонем в романтике, позабыв о реальности. А в мире, между прочим, дети голодают.

　— И именно поэтому, мы с Чарли анонимно жертвуем круглую сумму детским домам и больницам. Чтобы спать спокойно и не переживать что мы такие эгоисты и не помогаем миру.

　— К сожалению, в моих силах только подкармливать бездомных котиков и песиков. — Вздохнула девушка, опустив голову на плечо Неда. — Как думаешь, я правильно делаю, что хочу показать пьесу Джейсону?

　— Каждый из нас совершал множество ошибок в жизни. — Ответил Нед, продолжая танцевать, поглаживая девушку по волосам. — Но, если бы мы не решились, мы бы никогда не узнали, к чему это может привести.

　— Забавно. Это ты так завуалированно сказал, что я делаю ошибку? Или ты о наших отношениях?

　— Ты совершенно точно поступаешь правильно, решив показать пьесу Джейсону. Можешь не переживать об этом. Но, если говорить о нас, то если бы Чарли прошел тогда мимо, мы бы не познакомились.

　— Но это же случайность.

　— Верно, но он ведь вернулся? Спустя время, но вернулся, хоть и трусил ужасно.

　— А вот это действительно, забавно. — Улыбнулась Теа. — Но да, ты прав.

　— Покажи ему пьесу. — Нед серьезно посмотрел на Тедди, и сжал ее плечи. — И будь что будет. По крайней мере ты будешь знать, что сделала все возможное.

　Слова Неда окончательно убедили девушку в принятии решения. Теперь она была готова даже к самой жестокой критике и не боялась того, что все может обернуться крахом.

　— Если хочешь, мы с Чарли останемся сегодня здесь. Тебе ведь будет нужна поддержка, если вдруг...

　— Вдруг что? Если вдруг я налажаю? Или если он просто выставит меня за дверь, и я лишусь работы?

　— С чего бы ему тебя увольнять?

　— Ты его не знаешь. — Вздохнула девушка. — В любом случае, сегодня можете ехать к себе. У меня есть план, благодаря которому, ваша поддержка мне будет не нужна.

　А план заключался вот в чем. Ровно в восемь вечера, когда все основные репетиции заканчиваются, а спектаклей еще нет, Джейсон Ульрих, собрав все свои бумаги со стола, покидает театр, еще в коридоре закуривая сигарету. Теа была у театра в начале девятого и со спокойным сердцем открывала деревянные двери, держа в руках папку с пьесой. Она знала, что Джейсон уже ушел, и у нее была возможность подложить папку на его стол, оставив записку. Таким образом, зная, что завтра у нее выходной, Теодора Уолш могла избежать яростной критики и всего прочего, что в большой вероятности могла вырваться из уст режиссера, которого она так недолюбливала.

　Смело входя в большой зал, девушка подошла к столу и, взяв ручку и листик, написала несколько слов на бумаге. Положив все это на стол, Теа услышала позади себя шаги и обернулась.

　— Что ты здесь делаешь? — Спросил Джейсон, поправляя очки и внимательно разглядывая испуганную до смерти девушку. — У тебя выходные, разве нет? Или ты пришла сюда стащить сценарий главной роли?

　— Н-нет, что вы! — Чуть заикнувшись, ответила Теа, пытаясь забрать со стола свою папку с пьесой. — Я просто хотела поговорить с вами, но опоздала и решила оставить записку.

　— Ну, видимо, не опоздала. — Вздохнул Джейсон, поставив свою сумку на стул. — Так что там?

　— Что?

　— В записке что? — Обреченно закатил глаза мужчина.

　— А. — Опомнилась девушка, пытаясь собрать все свои мысли воедино. — Знаете, это, не важно, на самом деле. Я уже решила свою проблему, так что, думаю, мне пора.

　Теа хотела было уйти, но Джейсон заметил за ее спиной синюю папку и заинтересованно приподнял брови.

　— Что это?

　— А, это так. — Теа пыталась унять дрожь в голосе, но лишь сильнее выдала свое волнение.

　— Покажи. — Он протянул руку.

　Девушке ничего не оставалось как отдать мужчине папку с пьесой. Ее сердце замерло, когда тот ее открыл и пробежался взглядом по первым строкам. Бубня что-то себе под нос, он сел на стол, продолжая изучать написанное. Он продолжал шевелить губами, в то время как Теодора нервно хрустела пальцами, норовя их сломать.

　— Это ты написала?

　— Д-да.

　— Мгм. - Только и кивнул он, продолжая читать. — Глупость какая, полный бред. И вот это, и вот это. Как цинично. — Шептал он, переворачивая листы и откидывая их на стол. — Претенциозно. А это вообще полнейшее клише. Ага.

　Теа лишь открывала и закрывала рот, пытаясь придумать что ответить, но все слова, даже самые простые, улетучились из головы.

　— Все ясно. — Наконец сказал Джейсон, откидывая папку с недочитанной пьесой на стол. — Моя первая пьеса, которую я написал лет в семь, была и то куда более остроумна, нежили это. Зачем тебе это, вот объясни?

　Мужчина снял очки и внимательно посмотрел на Теодору, которая просто хлопала ресницами, пытаясь унять волнение, стыд и злость, которые так и жаждали вырваться из ее высоко вздымающейся груди.

　— Я просто... Это же просто пьеса.

　— Да, просто пьеса. — Согласился мужчина. — Послушай меня, девочка. Этот мир не такой простой каким тебе кажется. Ты можешь сколько угодно носиться в розовых очках и кричать о любви, и мнить себя Шекспиром. Но это реальность и в ней нужно знать свое место. — Он понялся, приобнял девушку за плечи и повел к выходу, наблюдая за тем, как меняется ее лицо. — Судьба тебе подарила такой шанс! Ты играешь на сцене и, возможно, когда-нибудь, я позволю тебе сыграть главную роль. Не упускай это и будь благодарна.

　Джейсон провел ее до самых дверей и, подтолкнув к выходу, медленно пошел обратно.

　— Быть благодарной? — Не выдержала Теа и обернулась. — Быть благодарной?

　— Именно, юная леди! — Ответил он, даже не остановившись.

　— Да за что мне быть вам благодарной? — Неожиданно для себя закричала девушка. - Все это время я только и делала что выслушивала и выполняла все ваши указания. Бегала из угла в угол, пытаясь собрать всех актеров вместе и расставить реквизит, о котором, к слову, должны были заботиться вы! Я делала все, чтобы вытащить очередной дерьмовый спектакль! Падала на паркет, разбивая колени, выходила на сцену с мигренью и проводила репетиции в то время как вы, — она ткнула в него пальцем, — напивались где-то со своими дружками! И я не требовала ничего за это, кроме тех крох, что вы называете зарплатой!

　— Да как ты можешь так говорить со мной? Я ставил постановки, которые тебе даже и не снились! Бродвей ждал мои спектакли словно второе пришествие!

　— Тогда какого черта вы делаете здесь, в этом захудалом местечке? Где делись ваши гениальные постановки, о которых вы так любите кричать? Где тот великий режиссер, которого вы так страстно желаете увидеть в зеркале, но видите лишь свое отражение? Я знаю, что моя пьеса хороша и я знаю, что вы просто мудак, который не может признать то, что его воображение уже иссякло. И это заметила не только я!

　— Убирайся из моего театра и больше не смей сюда приходить! — Закричал Джейсон, брызжа слюной и краснея словно помидор. — Маленькая эгоистичная дрянь! Ты уволена!

　— Неа, это я увольняюсь. — Теперь уже спокойно и с улыбкой заявила девушка. — Всего доброго вам и вашим пьесам, мистер Ульрих!

　Развернувшись на каблуках, Теа откинула волосы назад и неторопливо пошла в сторону выхода, гордясь собой. Он так давно хотела высказать все это ему в лицо. Так давно она мечтала показать ему, что он уже далеко не тот, кого так любили на Бродвее. На самом деле, Джейсон Ульрих, и правда представлял свой спектакль в том великом месте, но это было около пятнадцати лет назад и всего один раз. Однажды к нему пришел успех, который он не смог повторить, а та дерзость и сложный характер, и вовсе сыграли с ним злую шутку. Тот мир не принял его, и практически никто не хотел с ним работать. Многие актеры, которые учувствовали в его постановках здесь, в этом маленьком театре, не выдерживали и очень быстро уходили. Молодые люди приходили и надеялись, что с этого может начаться их великое будущее в качестве артиста, но, спустя время, они понимали, что ничего хорошего из этого выйти не может. Те, кто был посмелее, уходили сразу и пытались реализовать себя в других местах. Но многие ломались и больше не видели свое будущее на этом поприще и уходили кто куда мог. Были еще такие как Теа. Они оставались и играли на сцене под руководством Джейсона. Но оставались не потому, что хотели, а потому, что выбора не было.

　Выйдя на улицу и придя в себя, Теа осознала, что все же, была резка с Джейсоном. На самом деле, он ведь и правда помог ей тогда, приняв в труппу девочку с большими амбициями и нулевым опытом. Но потом он просто использовал ее, а Теа лишь была рада услужить. Как же много времени необходимо людям, чтобы понять, что их жизнь идет совсем не в ту сторону.

　Поймав такси, девушка назвала адрес и, сев на заднее сиденье, попыталась унять все еще сильно стучащее сердце в груди. С одной стороны, она понимала что поступила правильно, но с другой... С другой стороны, она боялась того, что на этом все и закончится.

　Любуясь вечерним Лондоном, она не заметила, как машина остановилась у нужного ей дома. Теа не спешила выходить и попросила водителя заглушить мотор. Мужчина в серой кепке оглянулся, увидел растерянный и взволнованный взгляд девушки, направленный в пустоту, вздохнул и, взяв из бардачка пачку сигарет, вышел на улицу. Теа усмехнулась. Видимо, не раз ему доводилось вот так подвозить девушек до квартир их возлюбленных. Она представляла какие мысли были в голове у водителя, но сейчас это было не важно. Подняв взгляд, она увидела свет в окнах квартиры Чарльза. Проведя пальцами по шее Теа задумалась. Сейчас она очень хотела оказаться в мужских объятиях. Хотела рассказать все Неду и Чарли. Хотела поделиться с ними и почувствовать защиту и поддержку. Но, так же, она боялась все испортить. Их отношения были идеальными на столько, на сколько это было возможно, и она не хотела расстраивать их такими глупостями. Да, быть может, это и было глупо и ей нужно было выйти из машины и пойти к ним. Но она не смогла. Она была обессилена. Она так устала, и уж точно не хотела именно сейчас рассказывать им что случилось.

　— Мы едем куда-то, или нет? — Спросил водитель, приоткрывая дверь.

　— Едем. — Теа кашлянула. — Отвезите меня обратно.

　Оказавшись дома Тедди осознала, что она все так же осталась той трусливой девочкой, которой была в самом начале. Вспоминая каждую глупость, сделанную в жизни, Теа понимала, что сегодняшний вечер пополнил список еще двумя глупостями, которые заключались в ее собственной трусости. Выпив кружку успокаивающего чая, она села в постели, выключив свет и просидела так до рассвета, просто глядя в одну точку и практически не шевелясь.

　Она думала о своей жизни. О всех принятых ей решениях и дорогах, которые привели ее именно в эту точку. Она думала о театре, о своей неудавшийся карьере, о сюжетах из книг, о Неде и Чарли. Она думала о бездомных котах и сломанных жизнях. Думала и о бабушке, которую видела всего несколько раз, образ которой уже успел стереться из памяти. Думала о матери, которая почти тридцать лет назад бросила ее.

　Думала о себе. Думала о будущем.