Предложение

POV Алисы.

— Чего так долго? — Услышала я возмущение отца, как только открыла дверь дома.

— Немного задержалась в школе.

— На целый час?!

— Ну... У меня были дополнительны занятия по литературе. — Нашла я оправдание и быстро закрылась в ванне, чтобы помыть руки, ну и еще, чтобы отец не увидел мои красные щеки.

«Черт!» — выругалась я про себя, рассматривая свое красное лицо в зеркале и вспоминая те самые «дополнительные занятия» по литературе с Михаилом Александровичем. Как его губы накрывали мои, как я отвечала на поцелуй, слегка покусывая его губы до крови. А белая многострадальная рубашка учителя вновь лишилась парочки пуговиц.

Признаться, я и сама не ожидала от себя такого напора и страсти. Соскучилась по нему, наверное. После нас прервал звонок, и мы договорились встретиться на выходных, сходить в кино. Я ничего не соображала в этот момент, а просто кивала головой на любые предложения учителя.

Я вышла из ванной комнаты и, услышав мамин голос, направилась в зал обедать.

— У тебя кто-то появился? — Спросила мама.

Я поймала на себе хмурый взгляд отца.

— Нет. С чего ты взяла? — Отвечать и не краснеть было чертовски трудно, но я молилась всем богам, чтобы цвет моего лица оставался прежним, а губы не растягивались в улыбке от одних только воспоминаний.

— Ты немного изменилась. Словно светишься!

Я лишь помотала головой и принялась скорее за еду, дабы избежать допроса.

***

Выходных я ждала словно результаты по самой важной контрольной! И вот, наконец, суббота.

Я надела черные джинсы и футболку с портретом любимой группы. Да, не годиться для свиданий, но это мой стиль, так что Михаил Александрович привыкайте! Краситься особо тоже не стала, тем более что из всей косметики у меня была лишь одна тушь. Распустила волосы и довольная собой вышла из дома.

В парке, где мы с учителем условились встретиться, было слегка прохладно, и я пожалела, что не взяла с собой ветровку или хоть кофту.

Повторное, и так сказать не хилое, дуновение ветра, заставило поежиться. Я обхватила свои плечи руками, наивно надеясь согреться хоть немного. Вдруг сзади на мои плечи легло что-то тяжеловатое, но очень теплое. Я невольно вздохнула и ощутила едва уловимый запах. И на удивление этот запах показался мне почему-то очень знакомым.

Я обернулась и увидела довольного Михаила Александровича, который тут же обнял меня за талию и поцеловал в щечку. Я протестующе фыркнула и развернулась в руках учителя, так что теперь я была прижата к его груди.

Я просунула руки в куртку, которую он накинул мне на плечи, и дотронулась прохладными ладонями до щек мужчины.

— Кто же так целуется? Сколько вам лет Михаил Александрович, а опыта совершенно нет! Эх вы, а еще учителем себя зовете, вам, наверное, только уроки для монашек преподавать можно.

— Что ты... — Хотел возмутиться учитель, но я не дала ему это сделать, затыкая поцелуем. Настоящим поцелуем.

— Учитесь! — Слегка задыхаясь из-за сбивчивого дыхания, проговорила я.

Михаил Александрович усмехнулся и одной рукой притянул меня к себе за талию, когда я уже было, хотела развернуться и пойти. Как говориться: «Уйти красиво». Но видимо не вышло, так как наглый учитель и на миллиметр не желал меня отпустить или хотя бы ослабить хватку.

— А у тебя значит, подобный опыт был?

Я не успела вставить ехидный комментарий, который уже успела прокрутить у себя в голове, как губы учителя накрыли мои. Он целовал меня требовательно, жадно и неимоверно долго, не желая отпускать, пока у меня не закончился воздух, и я не начала задыхаться.

— Учись, Миронова! — Передразнил меня Михаил Александрович и, не дав опомниться, чтобы я смогла высказать этому наглецу все, что о нем думаю, взял за руку, и мы направились к кинотеатру.

Фильм мне понравился. Вообще я обожаю ужастики, поэтому, не отрываясь, смотрела на экран и жевала огромное ведерко попкорна, на которое я уломала учителя.

Чего нельзя было сказать о Михаиле Александровиче.

Он фильма практически не видел. На меня пялился все полтора часа, хоть и отвалил за билет четыреста рублей. Ну, премьера как-никак! А я прямо ощущала на себе его взгляды. Но от фильма не отрывалась. Совру, если скажу, что это не льстило. Льстило, еще как!

После кино мы гуляли и наткнулись на парк с недавно открывшимися аттракционами. Я провела сопротивляющегося учителя на всем аттракционам. Последним были американские горки, на которые мне пришлось уговаривать моего кавалера минут так тридцать. В итоге взяла на слабо и он, скрипя зубами согласился.

Ох и как орал!

Вы когда — нибудь слышали, как орет ваш учитель литературы, сидя с вами в одной кабинки на американских горках? Незабываемое зрелище!

Я минут пятнадцать смеялась над ним до боли в животе, а потом Михаил Александрович предложил колесо обозрение, но я отказалась, посчитав подобный аттракцион скучным. Обозвав учителя старпером, я довольная вышла из парка, сжимая в руке теплую ладонь Михаила Александровича.

Вечер наступил слишком быстро.

Михаил Александрович наровился меня проводить до моего подъезда, но я ответила железным «нет», боясь, что увидят родители или соседи, которые потом обязательно доложат родителям. Михаил Александрович поцеловал меня на прощание и, пригрозив двойкой по литературе, если я снова не сделаю домашку или прогуляю урок, ушел. Я показала ему язык, когда он обернулся и довольная пошла в сторону дома.

Около дома, прямо напротив нужной мне двери стоял какой-то парень и курил. С виду блондин, но в темноте было сложно разобрать.

— Даня? — Недоверчиво спросила я, когда уже подошла ближе.

— О, Алиса, привет! А я тебя жду. — Ответил парень, туша сигарету.

— Зачем?

— Поговорить нужно.

— Ну?

— Ты мне нравишься! — Выпалил он и, сделав шаг в мою сторону, взял меня за руку. — В школе поговаривают, что у тебя появился уже какой-то ухажер, но мне плевать! Я люблю тебя и хочу встречаться с тобой!

— Эй! Не так быстро, Дань. Не рано ли говорить «люблю»?! Мы с тобой всего - то ничего знакомы.

— И что? Какая разница сколько мы знакомы? День, два или год! Я люблю тебя.

— Ты классный парень, но я не хочу встречаться с тобой.

— Почему?

Я промолчала.

— Значит, это правда, что у тебя есть парень? — Спросил он, снова вынимая из кармана куртки пачку сигарет.

— Да.

— Кто он?

— Тебе какая разница! Но я уже встречаюсь с другим парнем, так что прости, Дань.

Напоследок он бросил на меня холодный, даже злой взгляд и ушел, втоптав в снег недокуренную сигарету.

Дома меня ждал еще один сюрприз.

— Ты где опять так долго пропадала? И сколько тебе раз говорить, чтобы ты предупреждала охрану, когда уходишь или задерживаешься допоздна!

— Мам, сейчас одиннадцать!

— И что? Это ты маньякам всяким скажи! Вон их сколько сейчас! Если о себе не думаешь, так подумай обо мне. Вот если тебя не станет, какого мне будет, а?

— Мам, ты преувеличиваешь. Ничего со мной не случиться.

— Все так думают!

— Мать права. — Сказал отец, выходя из кухни. — Мы тебе охрану пристроили с водителем не просто так. Это же все для твоей безопасности, а ты плюёшь на правила и родителей!

— Я хотела позвонить, честно, но у меня сел телефон. А эта ваша охрана перебор! Я подросток и мне нужна свобода. Под вашим неусыпимым надзором, я даже погулять с друзьями нормально не могу.

— А с кем ты гуляла? — Поинтересовалась мама, как-то странно щуря глаза и разглядывая меня.

— С Машей.

— Неправда, твоя Маша недавно звонила на домашний телефон и спрашивала где ты.

— И чья на тебе куртка? — Снова встрял отец. — Явно не женская. И сигаретами от тебя пахнет! Ты куришь?

— Нет! — отмахнулась я и тяжело вздохнула. — Пахнет, потому что мужик курит около двери, а гуляла я с парнем. Довольны?

— Нет. — Хором ответили родители.

Мама покачала головой.

— Он хоть нормальный? Не курит? Не пьет? Из какой семьи? Где учиться? — Начала допрашивать мама.

— Ну... нормальный он, нет вредных привычек, да и учиться хорошо, даже отлично можно сказать. Увлекается литературой.

— О, какой хороший юноша, раз литературу любит! — Поумерила свой пыл родительница. — Приводи завтра его на ужин, познакомишь.

— Чего?!

— Да, приводи, — сказал отец с каким-то очень серьезным выражением на лице.

***

Первой моей мыслью было сбежать на Крайний Север и жить с пингвинами во льдах. Второй, подкупить какого-нибудь симпатичного и умного пацана из лицея, что бы сыграл моего парня перед родителями. Но вторую мысль я сразу отбросила, когда начала размышлять о том, что смерть от рук родителей куда привлекательней, чем от рук Михаила Александровича.

И вот я лежу на кровати. Противное солнце неприятно светит глаза даже через плотные шторы. Этот день стоял бы на первом месте в списке «Топ пятьдесят самых ужасных дней в моей жизни», если бы я вела его. Да моя собственная смерть была бы на втором!

Сегодня день, когда я должна познакомить своего парня с родителями. Я бы пережила этот апокалипсис, если бы тот самый парень был мой ровесник и учился бы со мной в одном классе. И почему судьба так несправедлива?! Если бы можно было сделать Михаила Александровича на пять лет моложе. Конечно, лет в тридцать такая разница в возрасте была бы ерундой. Или если бы мне было бы сейчас двадцать, ну или хоть восемнадцать. Тогда бы я заявила родителям, что совершеннолетняя и вправе встречаться с кем хочу. Но до моего аргумента еще далеко.

Черт!

Урок литературы был последним. Все сорок пять минут я сидела словно на иголках, а время тянулось непростительно долго, словно специально, чтобы я успела напридумывать в своей голове еще сто вариантов как сбежать из страны или покончить жизнь самоубийством.

— Михаил Александрович, — я подошла к учителю и дождалась, пока последний ученик покинет класс. — Могу ли я попросить вас об одной просьбе?

— Что тебе?

Да, судьба мне прям благоволит! И почему именно сегодня у всех учителей совещание, после которого Михаил Александрович обычно злой.

— Не хочешь сегодня у меня поужинать?

Учитель вопросительно изогнул бровь, ожидая от меня продолжения.

— Родители знают, что я с кем-то встречаюсь, и хотят увидеть моего парня. То есть вас, Михаил Александрович.

***

На удивление Михаил Александрович как-то быстро согласился встретиться с моими родителями. Я бы назвала такое быстрое соглашение со стороны учителя как минимум подозрительным, если бы не нынешняя ситуация.

Сейчас я сижу в своей комнате и нервно мну края футболки. Мама на кухне во всю контролирует готовку ужина поваров, а отец безмятежно работает на ноутбуке и разговаривает по телефону.

Технически мои родители знакомы с Михаилом Александровичем. Но как с учителем. Это, кстати, сильно усложняет задачу. Вот если бы не знали, кем он работает, я могла бы соврать что он студент четвертого курса института. А что, Михаил Александрович вполне бы за него сошел!

Я схватила телефон и хотела набрать номер учителя, сказать, что все отменяется и пусть валит домой, а родителям совру, сказав, что никакого парня нет. Но тут раздался звонок в дверь.

Я отбросила уже не нужный телефон на кровать и быстро выбежала в коридор. Но опоздала.

На пороге стоял Михаил Александрович с букетом цветом и бутылкой коньяка. Цветы он вручил матери, а коньяк отцу. Удивлённые родители даже ничего сказать не успели.

— Здравствуйте. — Поздоровался учитель.

— О, Михаил Александрович, как вы хорошо выглядите!

Да, кстати, учитель выглядел неплохо. Ладно, вру. Он выглядел шикарно. Белая рубашка со всеми пуговицами, черная жилетка, черные брюки и дорогие на вид ботинки. Волосы причесаны и слегка убраны назад.

— Вы немного не во время, — начала говорить мама, — сегодня Алисе не нужно заниматься литературой, может, перенесете на завтра?

— Конечно. — Невозмутимо согласился Михаил Александрович. — Я и сам не уроками пришел заниматься.

— А как же... — Начала, было, мама, но тут же замолчала.

Поняла.

— Вероника Витальевна, я — парень вашей дочери. — Сказал учитель.

Ужин поначалу проходил тихо. Все сидели за большим столом и молча ели. А вот мне кусок в горло не лез от такой тишины. Хотя, лучше бы так оно и было.

Первым не выдержал отец.

— Вы же ее учитель.

— Да, знаю, что вы думаете, что это неправильно, когда учитель встречается с ученицей. Но я люблю Алису и намерен на ней жениться.

Тут Михаил Александрович достал из кармана штанов красную бархатную коробочку. Учитель медленно встал из-за стола и подошел ко мне. Встал на одно колено и усмехнулся, смотря на мое выражение лица, потом открыл коробочку и сказал:

— Миронова Алиса, согласишься ли ты выйти за меня, когда тебе исполнится двадцать, естественно.

Я могла спросить многое, могла накричать, но язык — враг мой, спросил совершенно другое:

— А почему когда двадцать?

Учитель снова усмехнулся.

— У тебя будет достаточно времени подумать.