26. Merry Christmas

Зал отельного ресторана выглядел как настоящая рождественская сказка: в одном из углов, ближе к окну, стояла украшенная красными бантами и шарами ёлка, на каждом подоконнике мерцали свечи в стеклянных подсвечниках, а из динамиков негромко звучали старые песни — от «Jingle Bell Rock» до «Let It Snow», перемешиваясь с гулом разговоров и звоном посуды. Воздух пах корицей, апельсинами и жареным мясом, а над стойкой поблёскивали серебряные снежинки и гирлянды, сплетённые из светодиодных фонариков, еловых веток и золотых лент. Даже приодетые Минхо и господин Юн, в красных жилетах и праздничных колпаках, двигались с какой-то особой неторопливостью между столиками с гостями — будто боялись спугнуть этот уютный декабрьский сон.

Праздничный стол ломился от изобилия приготовленных дедушкой и мамой СоИ блюд. В центре стояла золотистая запечённая утка, нафаршированная рисом, яблоками и финиками — корейская версия индейки. По бокам, как разноцветные украшения, тянулись тарелки с кимчи и чапчхе, овощными закусками, полноценными мясными блюдами и блинчиками, которые заказывал Хёнджин. Выпивки тоже было достаточно: макколи, соджу, эль, пряный глинтвейн. А для непьющих вроде Санмина — литры виноградного сока и какао под воздушный кекс в разноцветной глазури.

«Всё строго по бабушкиному рецепту», — как утверждал дедушка.

— Пс, пс-с, СоИ, — Хёнджин ненавязчиво касался её колена под столом, стараясь отвлечь от споров с БоЫн о самом крутом спуске на курорте и том, кто из них быстрее может его пройти. — Ну СоИ...

— Да, Хёнджин? — она таки обернулась, пускай и несколько минут спустя. — Хочешь, чтобы я передала тебе что-то из закусок? Ту, с острой пастой?..

То ли по невероятной «удаче», то ли в качестве наказания за двухэтажную ложь его посадили в углу стола, на самом краю, откуда удобно было брать только маринованный чеснок, который Хёнджин ненавидел. За пополнение бокалов и тарелок отвечали все остальные, и потому он вынужден был обращаться к ним и просить подать то или это, в глубине души по-прежнему поджидая момента, когда они скажут «ты опозорил нашу СоИ своей ложью, потому утки не заслуживаешь».

Он фантазировал об их хмурых взглядах и грубости всю дорогу до Пхёнчхана, весь день приготовлений и весь праздничный ужин. Казалось утопическим вестись на их дружелюбные улыбки и подбадривающие похлопывания по спине, с которыми его встретили всего через день после того, как выставили за двери в эльфийском костюме.

Господин Юн, конечно, им всё объяснил. Объяснил, что Хёнджин немного солгал, чтобы помочь СоИ получить немного больше заслуженного внимания и порадовать родственников, для которых её жизнь всегда была «недостаточной». Что контракт в планах и правда был, но вовсе не из корыстных целей, а потому что СоИ переживала о том, что их так или иначе раздавят и выкупят — кто-нибудь пострашнее их компании. А вот настоящих отношений не было, но они оба нечаянно вляпались в это, слишком вжившись в роль пары. Как и помолвки, но раз она нечаянно состоялась, СоИ не станет возвращать кольцо до лучших времён, потому что оно слишком хорошо смотрится на её пальце и дарит ей ощущение бабушкиного присутствия.

Когда всё было разложено по полочкам главой семейства и подтверждено авторитетным авторитетом в лице Минхо, у других не осталось причин презирать и бранить Хёнджина, но он всё равно чувствовал себя виноватым и ждал нотаций.

— Нет, — шепнул он.

— Нет? Тогда... — СоИ окинула взглядом стол, пытаясь вычислить, чего ему хочется. — Неужели снова блинчик? Ты единственный их ешь, когда на столе столько мяса...

Хёнджин отрицательно мотнул головой на её предположение, а чтобы она не гадала, склонился к её уху, отодвигая распущенные волосы в сторону и шепча:

— Я хочу потанцевать с тобой.

Из колонки в кои-то веки доносилась песня, которую он знал.

— Потанцевать? — СоИ выглядела скорее растроганной, нежели удивлённой. — Давай.

Она протянула ему руку, уже мурлыча мелодию на радостях.

— Что это они задумали? — спросила БоЫн, кривясь от наигранного отвращения, которым весь сегодняшний день старалась перебить тот порыв сестринской любви и защиты, что с ней случился накануне.

— Ах, танцы! — Хёми вдруг потянулась к старику справа, что весь ужин бегал туда-сюда, чтобы и гостям отеля угодить, и своим родным. — Господин Юн, а вы не хотите потанцевать?

— Нет, мне нужно...

— Хочет, — отрезал его сын, взглядом стараясь приструнить отца. — Давай, пап. Когда ты в последний раз танцевал? Ещё с мамой?..

Госпожа Ма своего мужа тоже потянула танцевать, а господин Юн младший пригласил БоЫн. Чан и Санмин остались без пары, но использовали это время с максимальной пользой, уминая еду с двойным аппетитом и скоростью. А Минхо пристроился под вывеской с сегодняшним меню, лениво опираясь на стойку, что отделяла кухню от зала, и с благоговейной улыбкой наблюдая за семьёй Юн.

Помимо них в ресторанчике было ещё несколько человек, которые тоже заразились атмосферой и ударились в танцы, но именно Хёнджин и СоИ задавали темп, переваливаясь с ноги на ногу и топчась на месте, зато как завораживающе и волшебно.

СоИ обвивала руками мужские плечи, а Хёнджин приобнимал её за талию, всё ещё не до конца веря, что она — его.

— Ты сегодня такая красивая, — шепнул он, после касаясь губами её виска в лёгком поцелуе.

— Я всегда красивая, — ответила СоИ, подставляя под эти ласки ещё и щёку, и губы.

Наконец-то им не нужна была причина вроде репетиций и омелы, чтобы целоваться.

— Красивая ведь? — переспросила СоИ, щекоча его губы своим дыханием.

Хёнджин не спешил подтверждать и извиняться, потому она одарила его требовательным взглядом.

— Ты не могла бы просто принимать мои комплименты и не умничать?

— Нет, потому что тебя ещё учить и учить, — она попыталась мотнуть головой, но Хёнджин опустил правую руку ей на затылок, прижимая её к своей груди и заставляя слушать удары своего сердца и вибрации, что появлялись из-за его пения.

Он был таким спокойным, таким нежным, таким сладким — слаще рождественского кекса, — что СоИ не могла вредничать и тем более — обижаться на него взаправду. Она растворялась в нём всё утро, весь день и весь вечер — каждую минуту с тех пор, как он снова оказался в их деревушке, — и не хотела, чтобы это заканчивалось.

— Не верится, что уже завтра мы должны ехать в Сеул, — омрачая этот потрясающий момент, вздохнула СоИ. — Вот бы нечаянно выпало столько снега тут и в Сеуле, чтобы все поезда отменили и мы застряли с тобой дома, у камина...

— Это твоё рождественское желание? — улыбаясь из-за его глупости, спросил Хёнджин.

— Ага. Надеюсь, Санта его услышит, и мы застрянем здесь ещё на денёк.

С одной стороны, Хёнджин тоже этого хотел, с другой — страшно было нарваться на людей, которым нагло врал.

Он и так чувствовал себя пристыженным перед её семьёй, не хотелось испытывать подобное ещё и перед её друзьями, для которых закатил целую вечеринку.

Им всем нужно было немного времени, чтобы переварить и принять правду. Но, может, через праздник, они могли бы приехать сюда и ещё немного понервировать господина У распитием эля до самого закрытия, развлечь господина Юна и подразнить их настоящей любовью бывших одноклассников СоИ.

— Эх, а я мечтаю о симпатичной зимней пижаме и таки об ещё одном блинчике, — пробормотал Хёнджин, поглядывая в сторону кухни.

СоИ тоже обернулась к пустующей стойке, спустя несколько секунд беспрерывного разглядывания спрашивая:

— Тебе не кажется, что мы должны его пригласить?

— Кого? — Хёнджин сохранял расслабленную улыбку, пока не проследил за её взглядом. — Нет, СоИ.

— Да, — решила она, делая глубокий вдох, прежде чем позвать: — Минхо! Иди к нам.

— Нет, СоИ, ну зачем?.. — Хёнджин застонал, отворачиваясь, чтобы никто не видел его разочарованного лица.

Это не отменяло его благодарности Минхо, но и не умаляло его ревности и лёгкой неприязни, которую он, так или иначе, испытывал к нему.

— Желаете чего-нибудь ещё? — не выходя из образа официанта при приближении к танцующей паре, спросил Минхо.

— Чтобы ты с нами потанцевал, — хохотнула СоИ, таща его за руку в мини-круг.

Минхо опешил, но возражать не стал, слегка прикусывая губу, пока смотрел за бурей эмоций на лице Хван Хёнджина.

— Он всё ещё обижается? — подбивая СоИ плечом и кивая на её парня, спросил Ли. — После всего, что натворил?

— Я натворил? — оскорбился Хёнджин. — Это же ты разболтал всем, что СоИ сама согласилась на аферу!..

— С благими намерениями, — уточнил Минхо, потому что это было и правда важно. — СоИ, ты ведь понимаешь это? Я рассказал про ваши дела господину Юну потому, что знал, что он поймёт.

СоИ кивнула, ни на мгновение не сомневаясь в его искренности.

После того, как дедушка узнал, у них состоялся один из самых тёплых и вместе с тем разбивающих сердце разговоров. Во многом потому, что дедушка извинялся за то, что никогда не замечал, как СоИ на самом деле было тесно в их маленьком доме — набитом разными семьями, притворявшимися одной. Как тяжело было всё это время не соответствовать ожиданиям — и близких, и посторонних. И как хотелось хоть на мгновение почувствовать себя кем-то стоящим, несмотря на простую работу и скучную личную жизнь. А она извинялась за то, что пыталась скрыть свои чувства за ложью вместо того, чтобы просто поговорить. И после они оба немного всплакнули, вспоминая, насколько проще было раньше, когда СоИ была младше, и когда её бабушка, временами пугающе проницательная, знала все её мысли и переживания без лишних слов. Ну и посмеялись с жертвенности Хёнджина, который разыграл целую драму, чтобы выставить себя сущим злом, хотя на деле был мягким рисовым пирожком.

— Я благодарна вам двоим, — притягивая их ладони ближе и заставляя их коснуться друг друга кончиками пальцев, сказала СоИ. — Без вас это Рождество не было бы таким особенным. Так что, подружитесь уже, наконец-то, и давайте в следующем году снова покатаемся вместе на канатной дороге.

— С ним?! — Хёнджин снова застонал, удерживая свою руку в руке Минхо только потому что СоИ этого хотела.

— Со мной, — хмыкнул Минхо. — Директором и управляющим «Принцессы и принца Ёнпхёна».

— Что? Кого?.. — теперь Хёнджин ещё и скривился. — СоИ, вы действительно хотите продать ему это место? Чтобы он в название ещё и принца вписал?

— Господин Юн уже встречался с моим адвокатом, — Минхо выглядел так, словно ужасно хотел показать Хёнджину язык, но чудом сдержался. — И ему нравится приставка «принц».

— А мне нет. Звучит так, будто ты о себе. Это ведь о тебе? Так не пойдёт. Если СоИ — принцесса, ты принцем быть никак не можешь. Это исключено.

— Думаешь, ты будешь её принцем, что ли?

— Конечно.

— Пф, насколько я слышал, с твоими финансами ты можешь себе позволить только название «нищий», а это будет пагубно влиять на имидж отеля...

Они активно пререкались, не замечая ничего и никого вокруг, и СоИ смогла незаметно улизнуть от них.

— Папа, подарки, — шепнула она отцу.

И уже через пять минут возни с бородой и костюмом в холле Санта с огромным мешком и зычным «хо-хо-хо» ворвался в ресторан, чтобы убеждать всех вокруг, что он «не господин Юн» и раздавать запакованные в красивую обёрточную бумагу подарки.

Санмин визжал громче всех от счастья, получив игрушку, которую собирался купить сам на накопленные деньги. Дедушка до последнего отнекивался, утверждая, что тёплый кардиган и новенький чайный набор с очень красивыми чашками с позолотой «слишком дорого» для старика вроде него. БоЫн визжала немного тише Санмина из-за золотой подвески и абонемента в танцевальную студию. Её — и частично СоИ — родители скромно улыбались из-за путёвки во Вьетнам. Папа и Хёми не скрывали своего счастья, вызванного путёвкой на Филиппины.

— Мне тоже? — не понимая, как коробка оказалась у него в руках, спросил Минхо.

— Открывай, — предвкушая его реакцию, заулыбалась СоИ.

Хёнджин поглядывал на него искоса, заинтригованный самую малость и то только потому, что приложил к подарку руку, а именно — к его упаковке, научившись у СоИ аккуратно подворачивать края и лепить двусторонний скотч, чтобы тот не выглядывал.

— Вау, — выпалил Минхо, надорвав один из краёв и наткнувшись на прозрачное круглое стекло. — Вау... Вау!

Оборвав всю бумагу и повернув стеклянный шар с водой и крошечными снежинками внутри к свету, он широко улыбнулся.

— Это Ёнпхён?

Мини-версия курорта в окружении гор выглядела в точности как то, что он видел с последнего этажа родительского отеля: те же идеально ровные горные склоны, те же крыши магазинов, домиков и отелей, те же улочки и заснеженные дороги.

— Вот тут центр, — показывая ему ёлку посреди ледяного катка, сказала СоИ. — А здесь отель твоих родителей.

Названия было не рассмотреть, но Минхо и правда узнавал этот фасад и колонны на входе.

— А вот тут будет твой отель, — СоИ указала ему приблизительное расположение «Принцессы», поскольку мастер не счёл нужным выделять что-то настолько маленькое и неприметное на фоне других, более знаменитых зданий их курорта. — Пока что его не видно, но когда-нибудь он будет.

Минхо согласно кивнул.

— Я сделаю его большим, — пообещал он.

— Тебе лучше и правда сделать это, — сказал Хёнджин, нечаянно привлекая к себе внимание и заставляя СоИ так же уставиться и на его колени с подарком.

— А ты почему сидишь? Открывай, — потребовала она.

Его реакцию она предвкушала не меньше, вся немного подрагивая от волнения и радости.

— Ла-адно, — Хёнджин вдруг почувствовал себя неловко. — Мне просто... просто сорвать это?

Он не хотел портить бант, не хотел портить такую красивую бумагу, усыпанную снежинками и серебристыми лентами, но СоИ решительно кивнула, требуя поскорее открыть подарок.

— Я давно этого не делал, — признался Хёнджин, стесняясь использовать слово «никогда», чтобы Минхо не смеялся.

— Буду делать тебе подарки почаще, чтобы ты набил руку, — сказала СоИ.

Хёнджин вообще-то не рассчитывал на что-то такое и потому был лишён каких-либо ожиданий, но обнаружить коробку с его любимым одеколоном, который лишь раз вскользь упоминал при СоИ, уверенный, что она его не слушает, было не просто приятно, а до разливающегося в груди жара хорошо.

— Спасибо! — он навалился на плечи СоИ с объятиями, радостный и взбудораженный её внимательностью и заботой. — Спасибо большое!

— Разве это всё? — она продолжала поглядывать на коробку на его коленях. — Мне кажется, там есть что-то ещё...

Там и правда было что-то. Маленький увлажнитель воздуха в форме кактуса в горшке.

— Спасибо! — Хёнджин и этому радовался, как ребёнок. — Я поставлю его в офисе. На своём рабочем столе.

— Поставишь, — согласилась СоИ, потому что именно для этого и купила его. — Но после того, как я передарю его тебе снова на работе. Как твой Тайный Санта...

— Ты?! — он удивлённо ахнул.

— Я. И это бутафория только благодаря тому, что ты теперь мой парень. В ином случае это был бы настоящий колючий кактус. Возможно, ядовитый.

В этот раз Хёнджин не ограничился объятиями, звонко чмокая СоИ в щёку.

— Спасибо, — он благодарил её снова и снова.

— Но и это ещё не всё, — уворачиваясь от его губ, она вновь указала на коробку. — Что ты там хотел?.. Смотри, угадал ли Санта...

Хёнджин больше ничего не хотел. Всё, о чём он желал, уже было перед ним — прекрасная, счастливая девушка с самой обаятельной и заразительной улыбкой на свете. Он смотрел на неё и забывал о существовании людей вокруг.

— Ну же, Хёнджин, — она слегка нахмурилась, тыча пальцем в коробку.

Кусочек ярко-зелёной ткани поначалу его немного насторожил, вызывая вьетнамские флэшбеки о костюме эльфа, но эта ткань была мягкой, плюшевой, и оказалась пижамными штанами, что идеально сочетались со сложенной на дне такой же зелёной кофтой с улыбающимся лицом Гринча.

— Пижама? — Хёнджин приоткрыл рот, действительно поражённый попаданием в яблочко.

СоИ расхохоталась, довольная таким совпадением. Не было ничего лучше, чем вот так нечаянно подгадать с подарком.

— Здорово, да? — спросила она.

— Здорово, — Хёнджин достал пижамную кофту, раскладывая её на своих коленях. — Ты свой тоже открой.

СоИ всегда оставалась последней с подарком, потому что больше удовольствия получала от реакции других, но в этот раз, наткнувшись пальцами на мягкий воротник, вскричала на весь ресторан:

— Не может быть!..

— Может, — пришла очередь Хёнджина смеяться.

— Мама, папа, смотрите, — СоИ обратилась к ним, потому что они сидели ближе всего, тараторя на одном дыхании: — Хёнджинподарилмнетакуюжепижамукакияему!

— Что она сказала? — не разобрал папа.

— Что эти дурачки скупались в одном магазине, — перевёл ему Бан Чан.

Наблюдая за их глупым хохотом и попытками примерить кофты за столом, БоЫн покачала головой.

— Они ведь знают, что другие поедут за границу, а кое-кто получил золото? Или они всё прослушали, потому так радуются пижамам?..

Но слышали или нет — было не так уж и важно.

За окном падал снег, в ресторане звучал звон колокольчиков и сплетение голосов Эда Ширана и Элтона Джона, подарки были замечательными, атмосфера — волшебной, сам вечер — идеальным. И всё, что оставалось — радоваться и желать друг другу:

— Счастливого Рождества!