24. Run Rudolph Run

— Я выгляжу нелепо, уродливо и смешно, — расфыркался Хёнджин на всю улицу. — Да если меня так люди увидят, они ведь... они перестанут считать меня крутым парнем и запишут в лузеры! СоИ, подумай хорошенько, нужен ли тебе парень лузер...

Он вредничал с тех самых пор, как господин Юн младший забил себе костюм Санты, СоИ записалась в его помощницы, что должна была раздавать печенье в симпатичной красной юбке с белым ободком и красном колпаке, а Хёнджину и Санмину достались почти идентичные костюмы эльфов уродливого зелёного цвета.

— И где вы только достали эти зелёные колготки?.. — он издал мученический стон, дрыгаясь на ступеньках в попытке поправить одежду, которая давила со всех сторон.

— Мне тоже тесно и чешется, — признался Санмин, выправляя свои колготки из мест, в которых их быть не должно было.

Господин Юн рассмеялся, практикуя фирменное «хо-хо-хо», а СоИ ограничилась улыбкой, такой тёплой, что весь горнолыжный курорт чуть не растаял. Он только «чуть», а вот Хёнджин окончательно и бесповоротно растёкся лужицей.

Прошлым вечером он потратил все силы, что могли быть брошены на осознание нового этапа их отношений и поцелуи с СоИ, на упаковку печенья. Под конец он так устал, что заснул сразу после того, как залез под одеяло. Утром его уже ждали костюм и коробки, которые нужно было перенести в машину, а в дороге Хёнджин и Санмин снова оказались в неудачниках, застряв вдвоём на задних сиденьях. И только сейчас у них с СоИ появилась минутка, чтобы задержаться взглядом на лицах друг друга, испытать сильнейшее желание ещё хоть раз соприкоснуться губами и почти поддаться ему.

— Не вздумайте! — кричащим шёпотом остановил их Санта. — Дети уже смотрят из окон. Никаких поцелуев моей дочери с эльфом.

— Это дискриминация, — тут же сказала СоИ, беря Хёнджина под руку и держась за него так крепко, чтобы никто не смог их разъединить. — С эльфом или со снеговиком — ты не можешь мне запретить. Это противоречит духу Рождества. Тем более с этим эльфом у меня серьёзные отношения.

В подтверждение своих слов она демонстративно чмокнула Хёнджина в кончик носа.

Его щёки уже были красными из-за румян, которые всем четверым наложила мать СоИ, но покраснели ещё больше из-за её действий и слов.

Хёнджин был в этих серьёзных отношениях всего один день, но не думал, что что-то может быть лучше этого. Он обожал быть любимым СоИ.

— Взрослые такие дети, — поделился своим наблюдением Санмин. — Мы разве не печенье пришли раздавать?

— Печенье, — подтвердил его отец.

— Тогда почему СоИ раздаёт поцелуи?

Она отреагировала на замечание ребёнка виноватой улыбкой, а перед заходом в здание потрепала мальчишку по щеке, в шутку называя его слишком милым для этой семьи.

Хёнджин мечтал, чтобы она и его потрепала, но вместо этого она отпустила его руку и умчалась вперёд, приветствовать и обнимать выбежавших навстречу детей. В этой роли она была особенно гармоничной и прекрасной, и Хёнджин лишний раз старался не сводить с неё взгляда, вслепую ища печенье в коробках с бантами и передавая его детям разных возрастов.

Некоторых его внешний вид действительно смешил, но дети помладше были в полном восторге, расспрашивая его и Санмина, как они могут устроиться на службу к Санте и будут ли там платить таким вкусным печеньем.

Хёнджин, прежде не имевший дел с такими наивными крохами, очаровался в первые же пять минут, а следующие полтора часа провёл под впечатлением от концерта, который организовали для гостей обитатели школы-интерната. Они пели рождественские песни, танцевали и отыгрывали сценки на импровизированной сцене.

— И вы приходите сюда каждый год? — шептал он СоИ на ухо.

— Каждый год, — отвечала она так же шёпотом в его накладное эльфийское ухо.

— И они всегда устраивают концерт?

— Дети периодически меняются, но репертуар обычно один и тот же, — судя по расслабленной улыбке, её это ничуть не расстраивало.

СоИ даже нравилось знать все песни и повороты сюжета. Пока она была в Сеуле, всё это было лишь ностальгией, но когда возвращалась сюда, воспоминания вновь оживали, наполняя её сердце радостью и теплом.

Рождество ощущалось по-особенному только если она праздновала его здесь, со своей семьёй и соседями, со снежными вьюгами и остатками дедушкиного печенья, которое они доедали за день до Сочельника под какао или чай, все вместе греясь у камина. Они говорили обо всём и ни о чём, за несколько дней стараясь наверстать упущенное за год, и им действительно этого хватало.

— Здо-о-рово, — мечтательно протянул Хёнджин. — Я бы не отказался посмотреть дважды ту сценку про двух ангелов...

— Возможно, в следующем году посмотришь, — СоИ пожала плечами, притворяясь безразличной к планам на такое далёкое следующее Рождество, но сжавшиеся на её ладони пальцы Хёнджина дали понять, что они оба испытывали из-за этого странное предвкушение.

Ещё одна сумасшедшая неделька в очереди за коньками или за лыжами, ещё больше рождественских песен в караоке, ещё несколько полных света от гирлянд и тепла чужого тела ночей.

— Думаешь?.. — начал Хёнджин, отчасти стесняясь продолжать вопрос, а отчасти умолкая из-за секундной тишины перед аплодисментами.

СоИ без раздумий кивнула, хлопая по тыльной стороне ладони, чтобы не разрывать с ним руки, и в её уверенности Хёнджин обрёл ещё больше радости и покоя.

Он боялся, что возвращение в Сеул также вернёт им старые отношения, но этот кивок СоИ значил, что ничего по-старому не будет.

Хёнджин так увлёкся мыслями об этом, что не сразу понял, что надоедливый рингтон, на который соседние ряды детей и преподавателей оборачивались, доносился из кармана его эльфийских шортов.

— Ой, простите, — поздно спохватившись, он мигом сбросил вызов и включил режим «не беспокоить».

— Кто это? — поглядывая на сцену, спросила СоИ.

— Ё.

— Господин Ё?

— Ага.

— А зачем он звонит?

— Насчёт контракта. Он думает, что я ещё болею, поэтому закидывает меня шаблонами по почте и хочет знать, не связывался ли я снова с владельцем...

— То есть с моим дедушкой, — быстро сообразила СоИ. — А ты игнорируешь его звонки, чтобы не говорить, что с контрактом ничего не выйдет?

— За кого ты меня принимаешь? — Хёнджин насупился, бросая на неё обиженный взгляд. — Я не избегающий тип...

— О, ещё какой!

— А вот и нет, — отрезал он. — Я ещё вчера утром написал ему, что господин Юн снова отказал, но в этот раз из-за получения лучшего предложения.

— Тогда почему он звонит?

— Ясное дело, чтобы ругать меня и угрожать сокращением, если не выложусь по полной и не заполучу землю любой ценой, — он пожал плечами, озвучивая свои догадки.

СоИ было любопытно, откуда у Хёнджина были такие сведения. Неужели собственный опыт?

— Он уже делал что-то подобное? — предположила она.

— По отношению к другим, — ответил он. — И я не стану исключением, просто не хочу портить праздничное настроение его воплями. Послушаю уже после Рождества.

— Умно-о, — одобрительно кивая, протянула СоИ. — Но ты не боишься, что правда попадёшь под сокращение? Или что понизят в должности? До секретаря на полставки, к примеру?

Хёнджин был слишком расслаблен и счастлив, чтобы беспокоиться о таком. Впереди у них было ещё несколько прекрасных дней вне работы, Сеула и какого-либо давления.

— Всё ещё надеешься заполучить моё место? — усмехнулся он.

— Конечно. Я никогда и не переставала надеяться, — при всём желании держать лицо и тон серьёзным, она тоже улыбнулась. — Любовь любовью, но вакансия мечты остаётся на вражеской территории.

Хёнджин не услышал ничего после слова «любовь».

Он знал, что говорить об их чувствах так ещё слишком рано, но это место, эта атмосфера и этот человек рядом действительно вызывали у него что-то, что он не мог назвать иначе, не преуменьшив.

— Так ты не успокоишься, пока не заполучишь мой рабочий стол и меня — в качестве того, кто каждое утро будет варить тебе кофе и носить распечатанные бумажки?

СоИ весь год считала, что это звучит унизительно, и стеснялась признаться семье, что занималась не «всякими важными делами компании», а кофемашиной. Но в устах Хёнджина это приобретало больший смысл и оптимистичные нотки. Как будто это было весело, а не низко.

— Именно, — с крайне довольным видом подтвердила она.

Хёнджин хмыкнул задумчиво.

— Это вполне возможно вне офиса, знаешь? Я с радостью уступлю тебе все рабочие столы в своём доме и сварю чашку кофе, когда ты придёшь в гости.

Звучало слишком заманчиво, чтобы сразу отказываться или настаивать на рабочем столе в компании.

— Ты приглашаешь?

— Конечно, — он вдруг смутился, опуская взгляд на их переплетённые пальцы. — Я был у тебя дома и познакомился с твоей семьёй. Так что ты должна сделать то же самое.

СоИ вскинула брови от неожиданности. На автомате подаваясь ближе к Хёнджину, она прошептала возбуждённое:

— У тебя есть семья?

После его рассказов о детстве она считала, что он совсем один, но может она упустила какие-то детали или Хёнджин говорил не о такой семье, а о каких-нибудь друзьях, что были ему как семья.

— Не то чтобы... — он поморщился, всё ещё чувствуя себя недостаточным для СоИ из-за этого. — Но дедушка с бабушкой оставили мне домик на Чеджу и собаку.

— У тебя есть домик в горах, в отдалении от людей, и собака? — она прикусила нижнюю губу, изо всех сил сдерживая себя, но практически сразу сдаваясь. — И как я должна развидеть в тебе Гринча, когда ты вылитый он?

Хёнджин закатил глаза.

— Собака меня недолюбливает, потому живёт в храме, а через домик сейчас проходит туристическая тропа, так что там всегда много людей...

— Во всяком случае, я согласна, — перебила его СоИ.

— Согласна? — не понимая, о чём она, переспросил Хёнджин.

Она сжала его руку крепче, так, что он почувствовал, как колечко на её безымянном пальце впивается в его кожу.

— Согласна на ближайший праздник поехать на Чеджу и навести там порядок. Дай подумать... — она стала сжимать нижнюю губу пальцами свободной руки, размышляя над чем-то. — На Новый год мы наверняка будем работать, потому слетать на выйдет, а ближайший праздник после... Соллаль? Что думаешь о том, чтобы съездить к тебе домой на Соллаль? Вообще это семейный праздник, но мама с папой в это время едут к другим родственникам, а дедушка организовывает празднование с соседями, потому я, можно сказать, свободна.

Хёнджин никогда не был тем человеком, который придавал значение каким-либо праздникам, потому что обычно это предполагало семью или компанию близких друзей — а ни того, ни другого у него было, — но общение с СоИ и её семьёй было заразительно.

— Ты правда хотела бы поехать со мной?!

Он сам не хотел туда ехать, но если бы она составила ему компанию, забронировал бы билеты на самолёт уже сегодня.

— Само собой. Там ведь есть монахи, которые знают тебя с детства? Я хочу с ними побеседовать.

И выяснить, что ребёнком Хёнджин вовсе не был занудой, что он прыгал и бегал везде, пакостил прихожанам и задорно смеялся, распугивая птиц в лесу.

Громкие аплодисменты заставили их прерваться — концерт закончился и пришло время раздать остатки угощения и возвращаться в отель.

Сочельник был на носу, а господин Юн так и не определился с меню праздничного ужина и не закупил все необходимые продукты, так что у семьи Юн ещё было много дел.

— Запиши пульгоги, — надиктовывал папа по дороге к машине. — О, и говяжьи рёбрышки в соусе!

— Чапчхе ещё, — добавил Санмин, запихиваясь дедушкиным печеньем, которое удалось стащить из коробок.

— Из напитков глинтвейн или пунш, — за всех решила СоИ.

Она отправляла список желаемых блюд в семейную беседу, куда Хёнджин был удостоен приглашения ещё на четвёртый день пребывания здесь, но до сегодняшнего обеда там было тихо и пусто.

— Хорошо бы ещё домашний пирог с яблоками, — мечтательно вздохнул Санмин. — И взбитыми сливками.

— Хорошо бы... — тоже принялся вздыхать папа.

— Я бы лучше съела с вишнями, — сказала СоИ.

— Какие вишни? Яблоки с корицей! — стоял на своём Санмин, пока они рассаживались в машине и покидали пределы спортивной школы.

— Половину с яблоками, половину с вишней? — предложил компромисс папа.

Санмин опять отозвался возмущениями и попытался аргументировать, почему целый пирог с яблоками лучше, чем половина, но СоИ его не слушала. Обернувшись на задние сиденья исключительно ради своего парня, она спросила:

— Хёнджин, а тебе чего-то хочется?

Он скромничал, считая невежливым озвучивать заказы или даже предложения, но поскольку сейчас его спрашивали, решился на эту маленькую наглость.

— Немного блинчиков твоего дедушки с зелёным луком? Такие, как он готовил как-то на ужин...

— Ага, паджон, — заулыбалась СоИ, снова спамя в чате. — Я, кстати, тоже умею их готовить. Даже вкуснее дедушки.

— Но-но, не зазнавайся, — отец легонько щёлкнул её по носу. — Папа готовит по особому маминому рецепту, а приготовить вкуснее, чем было у неё, точно ни у кого не выйдет.

СоИ была готова спорить о своих кулинарных навыках и доказывать, но когда в бой вступала бабушкина стряпня, быстро сдавалась.

Была это ностальгия или действительно самое лучшее, что она когда-либо ела, — бабушкина еда навсегда у неё была на первом месте. У всей её семьи.

— Жаль, Хёнджин не появился у нас раньше, чтобы знать, о чём мы говорим, — папина улыбка вышла какой-то сочувствующей, и это заставило Хёнджина думать, что он и правда многое упустил.

— Так говоришь, будто Хёнджин щенок, — хохотнула СоИ.

— Нет, но ты должна была привезти его к нам раньше, — принялся шуточно ругать её родитель. — Буквально на пару годиков...

СоИ хотелось бы познакомиться с ним в другое время и обнаружить в нём прекрасного человека чуть быстрее, но обстоятельства сложились иначе.

— В любом случае, теперь он здесь, — она снова одарила его улыбкой, поглядывая через плечо.

— И в следующем году будет здесь, — сказал Санмин, мысленно уже считая деньги, которые в общей сумме должны были подарить ему взрослые родственники плюс (пока ещё) не родственник Хван Хёнджин.

— Надеюсь, к тому времени мы успеем пересечься ещё разок на вашей свадьбе, — буравя Хёнджина через зеркало дальнего вида обманчиво строгим взглядом, сказал господин Юн.

И почему даже сейчас, когда их с СоИ отношения стали настоящими, Хёнджин чувствовал себя плохо из-за нагромождения лжи?

Контракт, фальшивая помолвка, фальшивая скорая свадьба...

Всё это вызывало у него сожаления.

— Надейся, — СоИ подмигнула Хёнджину, отстёгивая ремень безопасности ещё до того, как машина остановилась. — Кто хочет наперегонки до холла?

— Я! — вызвался Санмин.

— Хёнджин? — бросая ему вызов, спросила СоИ.

— В колготках? Ни за что.

— Ну давай, — она сложила руки у лица, умоляя его. — Первое место получит отгул на Рождество.

— А второе дежурство в отеле вне очереди? — он скрестил руки на груди, показывая, что по-прежнему против соревнования. — И какой тогда в этом смысл, если мы будем порознь?

— Такой, что есть ещё третье место, — она попыталась незаметно кивнуть на Санмина, который и так оставался на дежурстве в рождественскую ночь благодаря своим родителям.

Но Хёнджин об этом не знал и воспринял игру серьёзнее, чем кто-либо из них рассчитывал, внезапно выскакивая из машины и вовсю звеня бубенцами на зелёном колпаке.

С такими длинными ногами, обтянутыми зелёными колготками, ни у кого не было шанса обогнать его, а СоИ ещё и задыхалась от смеха, который вызывал у неё мчащийся эльф-переросток по скользкому льду.

То, что она видела в комедиях, было ничто в сравнении с поскальзывающимся на заледеневших ступеньках парнем, который не мог ругаться из-за ребёнка, дышащего ему в спину, а потому из его рта вырывались лишь облачка пара и безобидные чертыхания.

— Смешно тебе? — он тоже едва дышал, хватаясь за перила и буквально подтягивая себя наверх. — Я посмотрю, как ты будешь смеяться, когда мы оба проиграем и останемся дежурить на Рождество...

Это была отличная идея. СоИ ухватилась за неё, а заодно за шорты Хёнджина, таща его вниз по ступенькам, чтобы Санмин смог проскочить. К сожалению, это было чревато последствиями, которые СоИ не смогла предугадать, хотя и это видела в фильмах: таща Хёнджина на дно, она сама нечаянно ступила на лёд, и земля едва не ушла у неё из-под ног.

— Поймал, — горячий выдох ей прямо в губы пустил по коже табуны мурашек, как и крепкая мужская рука на её спине.

Вот за это она и обожала зиму — за романтику, в которую могла превратиться борьба с природой.

— И правда поймал, — СоИ расплылась в улыбке, полной облегчения и очарования. — Теперь можешь меня поцеловать.

Он прекратил вглядываться в её лицо, метнув взгляд на господина Юна, что как раз выходил из машины.

— Что, при твоём отце?

Несколько смешков подряд приблизили их губы ещё на пару миллиметров.

— То есть пока мы притворялись, ты не имел ничего против поцелуев, а когда всё по-настоящему, ты боишься реакции моего отца?

Хёнджин и правда стал побаиваться мнения её семьи, потому что теперь оно что-то значило для него.

— Ах, к чёрту! — отмахнулся он от навязчивой мысли об осуждении и уверенно подался вперёд, соприкасаясь своими холодными губами с её, и это породило долгожданное тепло.

Ничего приятнее Хёнджин отроду не испытывал, потому сразу увлёкся, углубляя поцелуй до приличного такого нарушения границ и своего языка у СоИ во рту.

— Кхм-кхм, — господин Юн таки имел на этот счёт какое-то мнение. — Сегодня намного ниже нуля, неужели хотите слипнуться губами и провести остаток дня в больнице? Так и вижу заголовки местных газет: «Врачам чудом удалось разделить нетерпеливых влюблённых»...

Шутил он или нет — это стало совсем неважно, когда резкий звук распахивающихся дверей напугал Хёнджина и СоИ, заставляя их не только оторваться друг от друга, но и отскочить на некоторое расстояние от порога, где возник господин Юн старший в компании того, кого здесь никак не могло быть.

— Господин Ё?.. — пролепетала СоИ, изумлённо глядя на приодетого в хороший деловой костюм и пальто в пол мужчину.

Хёнджин был поражён не меньше, но быстрее СоИ осознал, что у них нет времени на глупые вопросы.

— Да, господин Ё, — процедил господин Юн сквозь стиснутые зубы. — Ваш босс. Ваш руководитель проекта. Глаза и уши офиса, которые знают о своих подчинённых всё и даже больше, СоИ...

— Я! — Хёнджин вытянул обе руки, пытаясь привлечь всё внимание к себе, и не только двоих Юнов и Ё, но и оставшегося семейства, и Ли Минхо, что толпились на выходе из отеля, высовывая наружу носы и головы без шапок.

Они все ждали чего-то.

— Я всё объясню, — заверил их он. — Клянусь, я могу всё объяснить...