19. Jingle Bell Rock

Номер «34» располагался на последнем — третьем — этаже второго здания. Путь к нему лежал через заснеженный внутренний дворик и лестницу, увешанную гирляндами, цвета на которых плавно перетекали из одного в другой.

— Здесь нет постояльцев, — по секрету рассказала СоИ, идя впереди Хёнджина и показывая ему дорогу. — Даже в сезон, как сейчас, у нас снимают максимум две трети номеров. Возможно, это из-за отсутствия надлежащей рекламы или отказа дедушки сотрудничать с турагентствами для бюджетного отдыха — не знаю. Но дальше так продолжаться не может. Ты согласен?

— Ты могла бы попробовать заняться рекламой, — не веря собственным ушам, сказал Хёнджин.

Его задача была отговаривать СоИ делать что-либо для отеля, но эти красочные звоночки, прочие праздничные украшения, эль и будущий секс вскружили ему голову и спутали все мысли.

— Не думаю, что это сработает, — забормотала она, останавливаясь у нужной двери и несколько секунд возясь с замком, потому что её руки после мороза ощущались чужими и неловкими, и ключ не попадал в замочную скважину.

Она знала, какой номер выбирать, потому что изнутри он был просторнее, чем большинство здешних номеров, уютнее, симпатичнее и с большой двуспальной кроватью под стенкой. Чистое постельное бельё ещё пахло порошком и скрипело под пальцами СоИ, когда она откидывала одеяло в сторону.

— У меня нет ни времени, ни финансовой возможности рекламировать это место, — добавила она, скидывая обувь в проходе между кроватью и старым деревянным шкафом.

СоИ раздевалась снизу вверх: ботинки, лыжные штаны, лосины, куртка, свитер. И каждый сброшенный элемент одежды открывал Хёнджину кусочек покрасневшей от холода, алкоголя или, может, смущения кожи. Местами она была холодной и сухой, местами полыхающей и влажной.

— Хочешь, чтобы я занялся этим? — спросил Хёнджин.

Его пальцы то скользили, то цеплялись, пока он снимал свою одежду, и в пьяной неуклюжести казалось, что каждая пуговица — то ещё испытание.

— Нашим отелем? — СоИ перекинула длинные тёмные волосы на одно плечо, заводя руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Она бы запросто справилась с этим сама, но только выскочивший их штанов Хёнджин подскочил к ней и перехватил застёжку, мечтая сегодня сделать это самостоятельно.

— М-м, — замычал он, медленно стягивая с её плеч тонкие лямки и внутренне весь трепеща перед видом, что вот-вот должен был ему открыться. — Я мог бы попробовать...

— Забей, — СоИ повернулась к нему вместе с ответом, заглядывая в его глаза с предвкушением. — Сегодня мы переспим, а завтра вернёмся к попыткам уговорить дедушку на продажу.

Она так легко говорила об этом, забегая наперёд, в завтрашнее утро. И она продолжала смотреть ему в глаза, из-за чего он не мог опустить взгляд ниже.

— Хочешь для начала в душ? — спросила она, между словами покусывая красные губы.

Она часто смазывала их гигиенической помадой, но при спуске с горной вершины они всё равно обветрились.

— Честно? Нет, — Хёнджин снова действовал смело, по-хозяйски устраивая свои руки на поясе её трусов-шортиков и большими пальцами пробираясь под ткань. — Не хочу в душ или говорить о работе и планах по продаже...

Он усмехнулся про себя осознанию, что сегодня их ждёт ещё тот «Jingle Bell Rock» — ночь, от которой утром будет не колокольчик звенеть, а голова.

— Тогда чего же ты хочешь? — слегка улыбаясь, спросила СоИ.

Она знала ответ, но гораздо приятнее было получить его в виде обрушившихся на её губы поцелуев.

Хёнджин подтолкнул её к постели, намереваясь уложить аккуратно на белые простыни, но СоИ была не в настроении медлить и осторожничать — она повисла объятиями на его шее, чтобы вместе упасть на поскрипывающую кровать. Матрас под ними пружинил, нечаянно подталкивая их ещё ближе друг к другу, а кто они были такие, чтобы пытаться противостоять притяжению?

После эля даже интенсивные и быстрые поцелуи ощущались томительным прогревом перед большим. СоИ поглаживала спину Хёнджина, взъерошивала его волосы и ласково сжимала часто двигающийся подбородок, а он обнимал её крепче, нечаянно обтирался своими бёдрами об её и исследовал её тело пальцами. Тёплые и слегка шероховатые они щекотали её шею, путались в её шелковистых волосах, убегали ей за спину, двигались вдоль позвоночника от ямочек на пояснице к лопаткам, возвращались к яремной ямке, ловили каждый учащённый удар её сердца, каждую вибрацию, что сопровождала тихие стоны, и ласкали её грудь. Соски быстро твердели, когда он легонечко надавливал на них или потирал между большим и указательным пальцами, и приятные ощущения, расходящиеся от них по всему телу, заставляли СоИ постанывать ему в губы чаще.

Они оба были немного пьяны, может, поэтому всё ощущалось так здорово? Никаких плохих чувств между ними не было, никаких недоразумений или неприязни. В тот момент СоИ была готова доверить Хёнджину не только своё тело, но и своё дыхание, и свои мысли, и свою жизнь. Она вся была его и для него, неуклюже перемещаясь с его спины на рельефный живот и наводя линии при движении вниз, к боксерам.

Несправедливо, что только она чувствовала себя на седьмом небе из-за его рук, потому СоИ решила действовать увереннее, задевая тонкую ткань трусов и ощупывая её до тех пор, пока не ощутила под пальцами горячую твёрдость.

Хёнджин уже был полностью готов — СоИ убеждалась в этом пока поднималась вверх от основания и спускалась назад от головки. Его стояк был каменным и источал жар даже через нижнее бельё. Почувствовать его в себе наверняка было бы куда лучше, чем пытаться дотронуться через одежду.

— Хёнджин, — она позвала его по имени, разорвав поцелуй.

— Да, СоИ?

Она отлично понимала, с кем имеет дело, как и он.

— Я положила презервативы в карман куртки. Сможешь дотянуться?

Даже ради такого дела ему не хотелось отрываться от её тела, но пришлось освободиться от её объятий и наклониться с кровати, переворачивая её вещи. Зато СоИ за это время успела стянуть с себя трусы, убрать волосы наверх, чтобы не мешали, и немного полюбоваться перекатывающимся под кожей мышцами спины, а затем и живота.

Она разглядывала Хёнджина без какого-либо стеснения, с каждой секундой этого занятия убеждаясь, что не так уж он и плох. Да, его язык бывает острым, как бритва, и его взгляд иногда бесит, но его тело... Чёрт, оно прекрасно.

— Ты то кривишься, то морщишься, то смотришь... странно, — Хёнджин не рискнул называть это «обожанием», хотя это явно было оно. — Что это значит?

— Внутреннюю борьбу с двумя версиями себя. Одна тебя хочет, а вторая никак не может принять тот факт, что я вижу твой член, — её взгляд опустился вниз, наблюдая за тем, как он возится с презервативом.

Будь она трезвой, постеснялась бы так себя вести, но время наедине с Хёнджином и эль творили чудеса и делали СоИ совсем бессовестной.

Внезапно из совершенно чужого ей человека он стал едва ли не самым близким, и кому, как не ему, она могла сказать то, что думала? И кто ещё лишь усмехнулся бы на всю эту стыдобу, что она творила и говорила?

— Пытаешься убедить вторую, что я в твоём вкусе, или заставить её признать, что так было всегда? — спросил Хёнджин.

Влажные и скользкие после лубриканта из упаковки пальцы коснулись внутренней стороны бедра СоИ, отчего она слегка вздрогнула. Она слишком расслабилась, а новая порция прикосновений вернула ей былое напряжение в теле.

Хёнджин поглядывал на неё выжидающе сверху вниз, смешивая искусственную смазку с естественной при нежных поглаживаниях. Эти ощущения сковали язык СоИ, но вот её опухшие после поцелуев губы разомкнулись в немом «о», когда Хёнджин принялся входить в неё пальцами, наполняя её сплошным удовольствием.

— Скажи это, — проговорил он с придыханием, склоняясь над её разведёнными ногами и упираясь свободной рукой в постель.

Мышцы на его животе от этого стали ещё заметнее, как и косточки рёбер. Это было так красиво, что у СоИ таки вырвался какой-то звук.

— Скажи так же, как сегодня на подъёмнике, — повторил Хёнджин, продолжая поддерживать изначальный темп, но теперь через раз раздвигая пальцы внутри неё.

— Ладно, возможно, ты всегда был немного в моём вкусе, — её голос звучал сдавленно, потому что всё её тело ощущалось как натянутая струна. — Твои глаза довольно красивые.

— Ах, глаза?.. — Хёнджин ввёл в неё пальцы немного резче, чем до этого, заставляя СоИ сжаться. — Если тебе нравятся мои глаза, почему не смотришь в них?

СоИ сжала в ладони край одеяла, чувствуя, как белеют костяшки, но ничего не собираясь с этим делать. Ей было слишком хорошо, чтобы думать об этом.

— Потому что твоя грудь тоже красивая, — призналась она так, словно он её вынудил — вперемешку с мучительным стоном и шумным выдохом. — Твой живот, бёдра, зад...

— Отсюда поподробнее, — он криво ухмыльнулся. — Когда это ты успела рассмотреть мой зад? Вчера в душе, пока притворялась, что трёшь мою спину?

СоИ чувствовала себя как на исповеди — правда могла бы даровать ей долгожданное облегчение и чистоту ума.

— Ещё в офисе, — пролепетала она, невольно сжимая бёдра, когда он задел клитор большим пальцем.

Хёнджин поражённо выдохнул.

— Мне следовало об этом догадаться ещё в тот раз, когда ты три часа стояла со мной у кофемашины якобы в очереди, а на самом деле, чтобы поразглядывать меня...

Его самодовольство было до боли смешным, потому что на самом деле в его словах была исключительно гордость, а не попытка унизить.

СоИ отозвалась полустоном-полусмешком, но притихла вместе со следующими его словами:

— Хочешь знать, когда я разглядывал тебя?

Он разглядывал её?

Точно разглядывал, судя по хитрому взгляду, что и сейчас иногда срывался с её лица вниз, чтобы посмотреть на её грудь или проследить за своими пальцами, перепачканными в прозрачных липких соках, что сочились из СоИ из-за уровня возбуждения, до которого она целую вечность не доходила. Она давно никого не хотела так сильно, как Хёнджина прямо сейчас.

— Когда? — слегка задыхаясь от восторга, спросила она.

Её бёдра понемногу двигались навстречу, стараясь проконтролировать темп и глубину, и Хёнджин понял, что она ближе к финалу, чем он думал. Разом достав из неё пальцы, он ещё пару секунд потёр клитор, а тогда отцепил её руку от одеяла, поочерёдно укладывая её ладони себе на плечи, и вновь прижался к ней всем телом.

— Когда ты глупо улыбалась в телефон по дороге на работу, — его тихий шёпот на ухо вызвал у неё мурашки. — Когда сладко зевала и вытирала после слёзы в уголках глаз, сидя за компьютером в приёмной...

Его зубы прикусили мочку с серёжкой-снежинкой одновременно с движением его бёдер вперёд и внутрь.

— Когда ползала под столом господина Ё и собирала раскиданные им бумаги и маркеры, едва ли осознавая, несколько плотно брюки облегали твои ноги в тот момент, — он бормотал сквозь стиснутые зубы, но СоИ слышала и разбирала каждое слово. Каждое.

Он проскользнул в неё легко и просто, плавно двигая бёдрами, чтобы дать ей привыкнуть к размерам, превосходящим два пальца, прежде чем ускориться.

— Когда ты... — его голос сорвался и, разжав челюсти, Хёнджин продолжил немного хрипло: — Веселилась вместе с Минхо. Когда обещала ему своё время. Когда выглядела очарованной им...

Он не хотел, чтобы этот момент омрачали мысли о том парне, потому что возбуждение от этого спадало, а на его место приходила ярость и отчаяние. Но с разговорами о Минхо руки СоИ также сжимались крепче на его плечах, притягивая его так близко, что дальше было некуда.

— Минхо милый, — разбивая его сердце вдребезги, шепнула она. И склеила его через мгновение сладким стоном: — А ты — милый и горячий...

Хёнджин не рассчитывал услышать что-то такое в ответ, но её комплименты подтолкнули его к более частым толчкам и оглушительно звонкому шлёпанью, что появлялось при столкновении двух тел.

— Завтра... — в промежутках между частыми вдохами и выдохами, сказал он. — Не вздумай забрать свои слова обратно.

Завтра СоИ собиралась быть трезвой и благоразумной, потому сделала бы вид, что забыла, о чём они говорили сегодня. Но факт оставался фактом — бережно сжимающий её в объятиях обнажённый Хван Хёнджин был милым и сексуальным. Процент и того, и другого зашкаливал, прогоняя СоИ одновременно и через рай, и через ад, и она тонула в прежде незнакомых ей чувствах к тому, кого привыкла ненавидеть.