17. Sleigh Ride

Хёнджин отщипывал понемногу от горячего хлеба, жареного в яйце, и обмакивал его кусочки в остром маринаде из-под кимчи, причём с таким видом, словно это было лучшее, что он когда-либо ел.

Госпожа Ма, которая сегодня была за главную в ресторанчике отеля — хоть и не по собственной воле — осталась под приятным впечатлением от его аппетита, а ещё больше — от той довольной расслабленности, что исходила от него с того самого момента, как он переступил порог «Принцессы».

Догадаться о причинах было нетрудно — ночь дежурства с СоИ наверняка была далеко не такой спокойной, как они оба уверяли вчера. А уж прошлая ночь и вовсе оказалась интереснее. Вся семья об этом знала благодаря длинному языку Санмина, который проболтался, что голубки принимали душ вместе, заняв ванную на неопределённое время.

— Вас что, комар укусил? — и он продолжал демонстрировать свою болтливость за завтраком, с любопытством глядя на красный след на шее Хёнджина.

— Не выдумывай, — тихо шепнула сыну Хеми, подкладывая в его тарелку ещё несколько закусок, чтобы занять чем-нибудь его рот.

— Комары зимой не водятся, — хмыкнула госпожа Ма.

— Наверное, аллергия на шерсть или на порошок... — ничем не отличаясь от ребёнка в своих догадках, предположил господин Юн.

Он тоже весь завтрак на шею Хёнджина поглядывал и морщился, представляя себе, что оно ужасно болит или чешется.

— Аллергия, как же, — БоЫн, весьма недовольная ранним подъёмом, а ещё необходимостью помогать на кухне, метнула в Хёнджина презрительный взгляд. — Скорее уж мос-с-СоИ-кит. Впорхнул в дом, укусил и улетел на гору, кататься на лыжах...

Хёнджин улыбнулся ещё шире, вспоминая, как СоИ и господин Юн младший крались в утреннем полумраке через гостиную, где он спал на диване. Они оба шуршали лыжными костюмами и шептались: «главное — не разбудить его» и «он ужасен в катании на лыжах, брать его с собой — не вариант». А он изо всех сил притворялся спящим, чтобы им из вежливости не пришлось звать его с собой, а ему — так же из вежливости — соглашаться на это. И хотя это лишило его совместного завтрака с СоИ, он был счастлив знать, что она где-то там, а Ли Минхо где-то здесь, и у них нет ни малейшего шанса пересечься и пофлиртовать.

— Кстати, разве вы с Чаном не собирались сегодня тоже идти кататься? — госпожа Ма вздохнула с наигранным сожалением. — Как жаль, что ничего не получится, поскольку мы обе застряли тут...

Хёнджину казалось, что улыбнуться ещё шире невозможно, но у него как-то это получилось.

Он был уверен, что СоИ бы пришлась по вкусу эта маленькая месть от её матери.

— Я могла бы тут помочь вместо БоЫн, — внезапно подала голос Хеми. — Если бы она смогла отвести Санмина к отцу и господину Ли, что обещал одолжить ему санки...

— Господин Ли? — Хёнджин сел ровнее на стуле, переводя недоуменный взгляд с одного лица на другое. — Он сейчас с СоИ?

— Скорее с моим сыном, — лениво отозвался господин Юн. — Соревнуются, кто быстрее свернёт себе шею на красной трассе...

Ножки стула громко скрипнули, привлекая всеобщее внимание к вскочившему на ноги Хёнджину.

— Почему вы мне не сказали, что тут есть красная трасса? — он даже не знал, что это такое, представляя себе багряный снег из-за названия. — Мне тоже туда нужно.

— Что, сейчас? — удивилась госпожа Ма. — Вот так внезапно? После того, как ты зелёную с синей не прошёл?

Хёнджин даже к детским тренировочным горкам приближаться не хотел, но присутствие Минхо на загадочной красной трассе всё меняло.

— Мне не столько кататься, — начал он, теперь поглядывая в сторону выхода и мысленно уже складывая план сборов и поездки на гору. — Сколько увидеться с моей дорогой СоИ. Я вспомнил, что целое утро её не видел, и не увижу, зная её увлечённость зимними видами спорта...

И этим хитрым лисом Минхо.

Прошлым вечером она ясно дала понять, что ей бы хотелось получать от него внимание и даже больше, а Хёнджин никак не мог этого допустить. Если бы они хоть немного сблизились, Минхо не постеснялся бы расспросить про фейковые отношения и убедить СоИ, что обманывать её дедушку — плохо. А тогда всё накрылось бы медным тазом.

— БоЫн, ну же, — нетерпеливо позвал он. — Почему ты всё ещё сидишь? Хватай Санмина, своего парня с лыжами и погнали.

У БоЫн вырвалось изумлённое «ха», потому что её удивлял этот тон. Пускай Хван Хёнджин и был старше, он не имел права ей указывать.

Или имел, судя по тому, как мачеха принялась её выталкивать из-за стола, приговаривая захватить пару грелок для её дорогой дочери.

Дома, наедине со своей семьёй, БоЫн почти удавалось забыть, что в этой Вселенной существует ещё Юн СоИ — далёкая сводная сестра, которая живёт в Сеуле, работает в топовой компании и везёт на зимние праздники домой сеульского бойфренда, чтобы всё одеяло досталось ей, а БоЫн даже не за что было потянуть.

СоИ могла этого не замечать, но как только она въезжала в заснеженный Тэгвальнён, взгляды соседей, гостей и семьи сразу же обращались к ней, как и их уши. Они видели и слышали только её, и БоЫн всей душой ненавидела это время года и это проклятое Рождество, потому что из-за СоИ о ней все забывали. Даже сейчас.

Спускаясь по лестнице из кафе, она слышала, как две женщины обменивались своими наблюдениями касательно засоса на шее Хёнджина, а господин Юн спрашивал: «Что за засос?»

— Ничего, просто небольшой синяк...

Натянув куртку и перчатки, БоЫн сложила руки на груди и принялась буравить взглядом Хёнджина, что помогал одеться Санмину.

— Правда собираешься на ней жениться? — спросила она, не видя необходимости уточнять, о ком речь, поскольку это и так было очевидно.

— Да, — Хёнджин ответил и кивнул на автомате, а уже после завис на секундочку, стараясь осмыслить, как это произошло.

Он не считал себя ни хорошим, ни плохим актёром, но играть жениха СоИ с каждым днём было всё естественнее. Возможно, ему стоило задуматься о карьере в театре или в кино?

— И что ты только в ней нашёл? — вспыхнула БоЫн, яростно толкая двери отеля и выходя на улицу. — Работница из неё явно такая себе, потому что обычно она и пары слов о своей должности связать не может, в отеле тоже ноль перспектив, семья... Будем откровенны — это развалюха, а не семья. Как и сама СоИ. Умом она не блещет, красотой не блещет, улыбка у неё дурацкая...

— А мне нравится, — машинально вырвалось у Хёнджина, и от этой откровенной лжи его пальцы неосознанно сжались крепче на руке Санмина.

Он должен был защищать СоИ перед её сводной сестрицей, но не перегибать ведь палку. Безумная зубастая улыбка СоИ всё ещё раздражала его. Особенно если она была адресована Минхо. А Хёнджин подозревал, что за это утро тот уже получил не одну её улыбку...

— СоИ добрая, — Санмину тоже было, что сказать, протискиваясь между двумя старшими. — На прошлое Рождество она подарила мне целых двадцать тысяч вон! Надеюсь, в этом году она тоже подарит двадцать...

Он уже заприметил одну интересную игрушку в местном магазине и был намерен увезти её с собой по окончании каникул. Так что финансовая поддержка со стороны старшей сестры пришлась бы очень кстати.

— Инфляция для тебя шутка, что ли? — с нарастающим возмущением спросила БоЫн. — В этом году она обязана подарить тебе хотя бы тридцать!

— Тогда ты тоже подари мне тридцать, — загорелся идеей Санмин.

— Ещё чего! По старшинству дарят — самые старшие самую большую сумму, а те, что младше, — меньше. То есть я должна подарить максимум десять.

— А можно хотя бы двадцать?

— Хотя бы? — БоЫн сделала вид, что поперхнулась воздухом. — Ты посмотри, как заговорил! Пять минут назад это были целых двадцать тысяч вон, а теперь хотя бы?..

— Ифляция, — пожал плечами Санмин, при этом глупо улыбаясь.

— Не «ифляция», а инфляция, — продолжала его поучать БоЫн. — Лучше бы так в школе учился, как деньги вымогаешь...

Хёнджину было смешно из-за их детского поведения.

Поразительно, что они трое не были по-настоящему родными друг другу, и всё же были так похожи. БоЫн и Санмин были точной копией вредной версии СоИ.

— Нам с Санмином ведь необязательно брать в прокат лыжи, если он собирается кататься на санках, а я просто забрать СоИ? — спросил Хёнджин на входе в прокат.

Он не хотел тратить ни минуты, пока СоИ была наверху, но даже получив от БоЫн положительный ответ через фырканье, вынужден был застрять внизу, пока они с её парнем собирались, грозясь вместо красной трассы высадить его на чёрной, а это звучало довольно угрожающе.

С учётом очереди на канатную дорогу, а также скорости улитки, с которой ползли открытые кабинки, до середины горы они вряд ли добрались бы раньше одиннадцати...

СоИ ведь ещё не успела рассказать Минхо, что их засосы — проявление дурости, а не страсти? Не успела согласиться расторгнуть сделку из-за угрызений совести? А якобы нечаянно упасть в его объятия? Или привалить собой сверху, ёрзая на его бёдрах и притворяясь, что не может с него встать, когда на деле — просто не хочет?

— Можно спросить? — Санмин, сидящий рядом с ним и сжимающий руками в перчатках металлические поручни, через которые легко мог бы вывалиться, подал голос.

До этого Хёнджин был в своеобразном трансе, мысленно переместившись отсюда на горные склоны, но теперь вернулся в своё тело и сам вцепился в перила. Он боялся снова здесь застрять. Или нечаянно сорваться вниз. Он боялся многих глупых вещей. Но самой глупой был страх опоздать к СоИ. Как будто он не опоздал ещё год назад — когда получил должность, на которую она претендовала, и тем самым лишил их шанса стать хотя бы приятелями, если не друзьями.

— Мож-жно, — стуча зубами из-за пробирающего до костей холода, ответил он.

— А когда вы будете жениться, у вас будет трёхэтажный белый торт? Такой же белый, как гора под нами?

Хёнджин не рисковал поглядывать вниз, потому что ему не нравилась иллюзия маленьких деревьев и поистине крошечных зданий курорта.

— Белый снаружи, зелёный внутри, потому что СоИ нравится зелёный, — закивал он. — Знаешь торт «Зелёный бархат»? Как «Красный брахат», но зелёный... Вот такой будет на нашей свадьбе.

— Класс! Зелёный торт!

— Сходим на следующей точке! — сложив руки рупором, прикрикнул позади Чан.

Они с БоЫн могли бы сесть спереди и на своём примере показать, где и когда сходить, но поскольку хотели пообниматься на подъёмнике, сели сзади.

— Ладно, — Хёнджин уговаривал самого себя ни о чём не переживать. — Давай мне руку.

Он вновь сжал ладонь Санмина и продолжал держать её до небольшой деревянной конструкции, на которую им пришлось спрыгнуть на ходу, поскольку кабинки невозможно было остановить.

Они взобрались выше, чем СоИ водила Хёнджина, и мороз тут был ещё ощутимее, отчего не прикрытая кожа рук и щёк пощипывала.

— Ох, эта С-с-соИ! — БоЫн шипела, как змея. — Я её уже десять раз набрала, а она не берёт трубку!

— Наверное, она сейчас спускается, поэтому отвечать некогда, — её Чан беззаботно улыбнулся, уже поглядывая на группки людей, что двигались вдоль разноцветных флажков, в поисках красного. — Ну или она во-о-н там ещё с двумя людьми...

Хёнджин так резко поднял голову, что в шее что-то неприятно хрустнуло и заныло.

У него была начальная стадия близорукости, и далеко он видел плохо, но яркое красное пятно — лыжный костюм СоИ — он сразу узнал.

— СоИ! — он крикнул, высунув подбородок из-за ворота куртки. — Юн СоИ!

— Господин Юн! — завопила рядом БоЫн.

Ей тоже была выгодна скорейшая встреча — чтобы повесить Санмина на его отца и уйти со своим парнем.

— БоЫн? Хёнджин? — отец СоИ, отдыхавший в сторонке после парочки спусков и подъёмов, поднял руку, когда они приблизились настолько, чтобы можно было различать их лица. — А нам папа уже позвонил и сказал, что вы идёте. Он запретил снова спускаться, пока мы не встретимся.

Он воткнул лыжную палку в снег, всем корпусом поддаваясь навстречу сыну и забирая его из хватки Хёнджина в свои полуобъятия.

— О тебе, мелкий, мне тоже сказали. Собираешься кататься на санках?

— Да!

— Хорошо... Минхо! — он окликнул парня, что болтал с СоИ, размахивая своими палками и пытаясь убедить её, что его способом спускаться лучше, потому он и был быстрее. — Минхо, подойди, пожалуйста!

Ещё до того, как парень послушался и выдвинулся к кучке новоприбывших, Хёнджин сам зашагал по проезженной снежной дорожке в их сторону.

— Ну доброе утро, СоИ, — замурлыкал он, хватаясь за ворот её красной куртки и внезапно расстёгивая его, чтобы добраться до шеи. — О, так он на месте? Выходит, прошлая ночь мне не приснилась...

СоИ намеревалась вести себя как обычно, максимально пассивно поддерживая их сказочку про влюблённых, но из-за его наглости, ледяного воздуха и ещё более ледяного взгляда Минхо ей стало как-то не по себе. Но, конечно, от довольной ухмылки Хёнджина её быстро бросило в жар.

Этот паршивец... Всю ночь тревожил её мысли, не давая выспаться, и чтобы не думать о нём, она даже повелась на папино предложение быть первыми лыжниками на горе и прошла пешком с лыжами за плечами весь путь от дома до подъёмника. Она нарочно выматывала себя, чтобы у неё попросту не осталось сил прокручивать в голове те неловкие и откровенно горячие сцены, что Хёнджина, по всей видимости, ни капельки не волновали.

— Ты что творишь? — прошипела она, стараясь вновь заморозить свои мысли и сердце, что буквально плавились от того, как Хёнджин поглядывал на её шею. — Тише!

Их отметки уже были достаточно очевидным подтверждением, так зачем он говорил об этом вслух? Ещё и при Минхо, который всё утро был с СоИ и ни разу не обмолвился об их отношениях с Хёнджином и не прекращал завоёвывать статус милого парня, отказавшись от планового нападения.

Минхо тоже всю ночь не мог уснуть — всё думал о том, что случится, если он обвинит СоИ во лжи. И пришёл к выводу, что это разрушит их хорошие отношения и превратит его в её врага. А это было и близко не то, чего ему хотелось. Он должен был действовать осторожно, чтобы добиться желаемого, а иначе рисковал нарваться на схожую с хёнджиновой наглость и тихую ненависть.

Юн СоИ по-прежнему казалась ему изумительной, интересной, разумной. Так что он подумал, что продажа отеля не могла быть её единственной целью, и заговорив сегодня вскользь о расширении курорта и её планах на будущее, он услышал, что она хотела бы отгородить своего дедушку от проблем с банкротством и давлением больших корпораций, а в идеале забрать его в Сеул, где он впервые в жизни смог бы расслабиться и ни о чём не думать — даже о протопке дома или расчищении дорожек от снега, поскольку в столице этим занимались коммунальные службы. И так он выработал отличную от изначальной тактику — он решил завоевать СоИ добротой и пониманием, постепенно переманив её на свою сторону, подальше от Хёнджина. Но теперь, когда этот придурок вёл себя так, словно она была его собственностью, и намекал на что-то, чего не должно было происходить в фальшивых отношениях, что-то внутри него дрогнуло.

— Зачем ты вообще пришёл? — продолжила она ворчать, застёгивая ворот на липучку и осматривая Хёнджина с ног до головы. — И почему ты так оделся? Тут ужасно холодно. Хочешь снова заболеть?

— Я пришёл с целью забрать тебя, а не кататься, — ответил он, замёрзшими руками обхватывая её предплечье. — Давай спустимся вниз на подъёмнике и прогуляемся по ярмарке? Ты ведь и не завтракала нормально, наверное, так что я накормлю тебя жареной картошкой и куриными шашлычками...

— Мы завтракали между первым и вторым спусками, — сказал Минхо, хватаясь за другую руку СоИ и немного таща её на себя. — Сейчас у нас по плану санки. СоИ, помнишь, ты обещала со мной прокатиться?

С ним?

Глаза Хёнджина чуть не вылезли из орбит, стоило ему представить, как они оба устраиваются на тех узких, коротких штуках, что он видел в прокате, и СоИ непременно прижимается к Минхо всем телом из-за нехватки места. А Хёнджин уже был знаком с этим ощущением её тела, пускай и через одежду, и не хотел делить его с кем-либо ещё. Это плохо сказалось бы на их легенде.

— Я действительно обещала Минхо и Санмину санки... — промямлила СоИ, чувствуя себя неловко из-за ловушки с руками, в которую нечаянно угодила. Из-за лыж у неё даже не было шанса отойти от них двоих куда-нибудь.

— И ещё вниз, наперегонки, — продолжил Минхо, чувствуя, как соперник тянет СоИ в сторону.

— Лучше спуститься на подъёмнике со мной, — шепнул Хёнджин с натянутой улыбкой, потому что его бесила необходимость делать то, что СоИ пообещала кому-то, но если ей самой такое нравилось, он собирался потерпеть. — Мне нужен инструктаж, раз мы собираемся кататься на санках...

— Минхо, — снова позвал отец СоИ. — Мы идём на канатную дорогу. Ты с нами?

— Нет, он спустится один так! — прикрикнул в ответ Хёнджин, наклоняясь к ногам СоИ и поочерёдно отстёгивая её лыжи. — А мы с тобой займём отдельную кабинку...

— Я поеду с вами, — Минхо тоже отстегнул лыжи, по-прежнему не отпуская руки СоИ. — Кабинка ведь на троих, верно? Мы можем спуститься вместе.

Хёнджин никогда прежде не понимал, как СоИ может так сильно ненавидеть его из-за какой-то ерунды и таить в себе обиду месяцами, но глядя на Минхо, он испытывал сильнейшее желание совершить убийство. С ним такое было впервые, и эти чувства были настолько новыми, что он не знал, как ещё выразить их, кроме как фырканьем.

Он знал СоИ дольше, он знал СоИ лучше благодаря всей той информаци о её любимых духах, цветах и еде, которую она на него вывалила, и он мог позаботиться о ней, по крайней мере, пока был её женихом. Но тот факт, что она колебалась, поглядывая на Минхо, ужасно расстраивал.

Она ненавидела Хёнджина, а Хёнджин ненавидел её нового ухажёра и по совместительству скользкого типа, который что на лыжах, что на санках мог запросто проскользнуть в её сердце. И пускай Хёнджин знал, что не может претендовать на место в нём, пока он был здесь, на этом крутом горном склоне, он тоже хотел попробовать.