Наваждения, часть вторая

В какой-то момент сзади Гермиона услышала шорох. Она медленно обернулась. В конце коридора стоял все тот же Малфой.

— Ты что, меня преследуешь, чертова грязнокровка? — с ненавистью спросил он.



У Гермионы не нашлось сил ответить, и она равнодушно покачала головой.

Малфой развернулся и исчез за углом.



Цепляясь за мысль о нем, как за соломинку, Гермиона медленно пошла по коридору за ним вслед. Время растянулось, и Гермионе показалось, что она шла минут пять, пока не дошла до угла. На повороте она остановилась и обернулась. Весь коридор перед ее взглядом как будто прогнулся, став то ли выпуклым, то ли вогнутым. Ей показалось, она смотрит на него сквозь стакан.



Гермиона пошла дальше.

Она шла, наверное, еще полчаса, прежде чем увидела Малфоя вновь. На этот раз они практически столкнулись на очередном перекрестке.



— Грейнджер, ты, дура ненормальная, ты точно меня преследуешь, — лицо Малфоя, казалось, было еще более бледным, чем обычно.



— С какой стати мне тебя преследовать, Малфой? — устало сказала Гермиона. — Что я, хорьков в жизни не видела?



— Ты, грязнокровка, следи за тем, что говоришь, — презрительно сказал Малфой, — здесь нет твоих вечных дружков Уизли и Поттера. Как бы у тебя опять зубки передние расти не начали, — усмехнулся он, — хотя, знаешь, тогда я был согласен с профессором Снейпом — разницы не было заметно никакой.



— Что-то я по твоему лицу тогда этого не заметила, — ответила Гермиона, слегка распаляясь. — Ты, по-моему, чуть не плакал тогда на плече у своего любимого декана. Как девчонка. Что, на большее не способен без Крэбба и Гойла? Только за спинами своих дружков чувствуешь себя героем?



— Заткнись, Грейнджер, — поморщился Малфой, — пока меня от тебя не стошнило.



Гермиона усмехнулась и потянулась за палочкой.



— Знаешь, что я думаю, Малфой? — спросила она, улыбаясь. — Что тебе слабо меня заткнуть силой, когда с тобой нет этих двух верзил. Давай с тобой сразимся по правилам дуэли, на палочках. Если ты не трус, ты согласишься.



В глазах Малфоя мелькнула осторожность. Он не был дураком, и хорошо понимал, что значит — сцепиться с Грейнджер в магическом поединке. Как-никак, она была членом Ордена Феникса. И, черт возьми, одной из лучших учениц Хогвартса за всю его историю.



— Я не трус, Грейнджер, но и не идиот. Здесь же полно магглов. Я не хочу снова встречаться с Визенгамотом, — сказал Малфой. Его слегка передернуло, когда он произносил название магического суда.

Гермиона не могла не заметить этого; и она очень хорошо понимала, почему. Его отца чудом избавили от участи узника Азкабана, его самого вообще хотели навсегда изолировать от магического общества. Для таких людей, как Малфои, это было бы трагедией. Это было бы равносильно смерти. Или даже хуже.



— Здесь? Магглы? Вряд ли. По крайней мере, я ни одного не заметила, — пожала плечами Гермиона, все еще не отпуская палочки.



— Ну, не здесь, но очень близко. В маггловских "общественных местах" нельзя колдовать, и ты об этом прекрасно знаешь, — выговорил Малфой, запнувшись на длинном названии.



"Разумеется, знаю, — подумала Гермиона. — Но поставить тебя на место, Малфой, мне все же очень хочется. И ты только что в очередной раз доказал, какой ты трус. Ха-ха."



Однако, никакой радости от унижения Малфоя Гермиона не испытывала. По большому счету, он уже давно сполна заплатил свой долг ей и всем остальным. Малфои были уничтожены. Они стали никем. И, что еще хуже, об этом все прекрасно знали.



Гермиона отпустила палочку и внимательно посмотрела на Малфоя.



— А ты вообще как сюда попал? Не думала, что тебя интересуют "маггловские общественные места", — сказала она, пародируя его интонацию.



Малфой взглянул на нее с неприязнью.

— Не твое дело, — буркнул он.



— Давай попробуем выбраться отсюда вместе, — предложила Гермиона, игнорируя его тон. — Ты ведь не хочешь бесконечно бродить по этому лабиринту в одиночку? Здесь довольно страшно.



— Ерунда, — криво улыбнулся Малфой, хотя Гермиона и заметила искру напряжения в глубине его глаз. — Это страшно магглам и грязнокровкам, Грейнджер, если между этими понятиями вообще есть хоть какая-то разница. А, нет, Грейнджер — грязнокровка, пожалуй, все же хуже — это как маггл, только с претензиями.



Как банально, подумала Гермиона. Подумать только, а я еще обижалась на это. У него фантазии на большее никогда не хватало.



— То есть ты хочешь и дальше идти один. Отлично. В таком случае, удачи.



Гермиона развернулась и быстро пошла прочь. В уме она медленно считала. Как только она досчитала до пяти, раздался крик Малфоя:



— Эй, Грейнджер, подожди!



Всего пять секунд, подумала Гермиона. Довольно предсказуемо.



— Можно и вместе поискать. Так действительно будет надежнее, — сказал Малфой, подходя к Гермионе и не глядя на нее. — Но учти, я делаю тебе большое одолжение, что соглашаюсь добровольно находиться в твоей компании!



— Очень нужно, — фыркнула Гермиона. — Я не настаиваю, можешь идти один.



На это Малфой ничего не ответил.



Некоторое время они шли в тишине. Однако любопытная Гермиона все никак не могла понять, что делает отпрыск чистокровной семьи в это время в центре маггловского Лондона. В парке аттракционов. В самом деле, довольно интригующе.


— Может, ты все же соизволишь объяснить, как здесь оказался? 
— спросила она, стараясь, чтобы вопрос звучал равнодушно.



Малфой испытующе посмотрел на нее.



— Зачем тебе, Грейнджер?



— Просто интересно, чем примитивный маггловский парк привлек такого аристократа, как ты.



"Мерлин, я же вполне серьезно это сказала ему! — подумала с удивлением Гермиона. — Польстила, чтобы выведать информацию. До чего я докатилась!"

"Но надо же как-то налаживать контакт, — ответила она самой себе. — Что-то выхода из Лабиринта не видно, а молчать всю дорогу не очень-то и интересно."



— Мораторий, — сухо сказал Малфой, не глядя на Гермиону.



— Что?

— Мораторий, — повторил он, — Грейнджер, ты что, глухая? Колдовать мне нельзя.



— И как долго?



— Год. Возможно меньше, если... будут благоприятные обстоятельства.



Если будет хорошо себя вести, поняла Гермиона.



— Ясно. И поэтому...



— Да. Отец сказал, мне нужно найти себе немагическое развлечение на выходные, чтобы развеяться. Какая разница теперь, когда...



Малфой не договорил, но по его взгляду было многое понятно. Какая разница теперь, когда их чистокровность все равно ничего не стоит. Когда имя Малфоев — пустой звук. Когда от их столь значимой когда-то аристократичности осталась только призрачная иллюзия.



Гермиона кивнула. Она хотела подобрать слова, чтобы утешить его, но они не находились. "Какие тут могут быть утешения! — тут же возмутилась сама себе Гермиона. — Думай, Гермиона. Это же Малфой! Гадкий ненавистный Малфой.

"

Но этот Малфой больше не вызывал ненависти. Теперь он вызывал только жалость... даже не сострадание — жалость. Гермионе было искренне, откровенно его жаль.



На перекрестке они остановились.



— Пошли направо, — предложила Гермиона.



— Нет, налево, — упрямо возразил Малфой.



— Почему налево?



— Потому что я так сказал, Грейнджер. По-моему, это довольно очевидно.



— По-моему, — с яростью сказала Гермиона, — кое-кто забыл, что он тут не главный. Ты вообще представляешь себе, как нормальные люди общаются? Они не приказывают. Они, Малфой, договариваются.



В глазах Малфоя мелькнул интерес, который, правда, тут же уступил место тупому упрямству.



— Да, Грейнджер, только вот одна проблема — ты к нормальным людям не относишься. Ты относишься к тупым магглородным свиньям, о которых нормальные люди обычно вытирают грязь, даже не удостаивая их взглядом.



— Малфой, тебе напомнить о твоем положении? — тихо сказала Гермиона, и в голосе ее зазвенели опасные нотки. — Тебе напомнить, почему ты здесь находишься?



Малфой как-то сразу сник. Он с ненавистью посмотрел на Гермиону и процедил:



— Хорошо. Направо, так направо.



— Не надо мне твоих одолжений, Малфой. Напоминаю, если хочешь — мы всегда можем разделиться.



С этими словами Гермиона решительно пошла по правому коридору. За ней, сунув руки в карманы, и глядя под ноги с нарочитым спокойствием, шел Малфой. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, внутри у него все бушевало. Ему не нужно было лишнее напоминание о его унижении. На виске его билась жилка, зубы были стиснуты. "Малфой, — повторял он себе. — Что бы ни произошло — я все равно Малфой. Эта грязнокровка не стоит даже моего мизинца. Что бы она ни говорила — она все равно просто грязь. Грязь, и ничего более."



Эти слова, такие привычные, почему-то его больше не успокаивали.



Гермиона вдруг резко остановилась.

— В чем дело, Грейнджер? — раздраженно спросил Малфой, подходя ближе. — Тебя что, паралич разб...



— Тихо, — оборвала его Гермиона, предостерегающе поднимая руку.



Малфой выглянул из-за ее плеча. Перед ними, буквально в двух-трех шагах, буквально из воздуха, материализовывалась тонкая стеклянная преграда, за которой сиял голубой шар, подвешенный прямо в воздухе. 



— Вот теперь это, сто процентов, иллюзия, — прошептала Гермиона.



— Грейнджер, что, черт возьми, происходит?



Гермиона раздраженно передернула плечами.



— Откуда я знаю, Малфой? Какая-то магическая ерунда.



— Здорово ты объяснила, — язвительно сказал Малфой. — Тебя этому учили семь лет в Гриффиндоре? Тогда удивительно, что я не был отличником.



— Малфой, ты можешь хоть немного помолчать? Я пытаюсь понять, что происходит.



— Уже ничего не происходит. Все уже произошло, Грейнджер. Перед нами появился синий шарик за стеклянной стенкой. Ты, как всегда, немного подтормаживаешь.



Гермиона не ответила. Она задумчиво посмотрела на стеклянную преграду и сделала шаг вперед.



— Что ты делаешь? — зашипел Малфой. — Хотя, впрочем, делай, что хочешь, Грейнджер. Я лично пойду поищу другой коридор. Такой, где нет выскакивающих из ниоткуда посреди дороги голубых шаров.



— Нет, ты не понимаешь. Это... как испытание. Помнишь, что говорил тот, в красных тапках? Что-то про испытания там точно было...

Малфой многозначительно фыркнул.



— Очень зря, что не помнишь. Возможно, это могло бы нас вытащить.


Гермиона никогда не жаловалась на плохую память. Но именно сейчас, почему-то, она практически ни слова не помнила из того, что говорил человек в маске. Только и помнила, что было там что-то про испытания.



— Дай мне руку, Малфой.



— Ты что, сдурела, Грейнджер? Чтоб я об тебя руки пачкал? — у Малфоя от удивления глаза округлились.



— Давай сюда руку, и не упрямься, — сказала Гермиона, поворачиваясь к нему.



Было во взгляде Гермионы что-то такое, что заставило Малфоя не противиться ей, когда она взяла его руку в свою теплую ладонь.



— Тебе что, холодно? У тебя холодные руки, — удивилась Гермиона.



— Грейнджер, ты совсем сошла с ума, — констатировал Малфой. — Причем здесь мои руки? Ты можешь объяснить, что собираешься делать?



— Нет. Объяснить — не могу, — пожала плечами Гермиона, — но это и не нужно объяснять.



С этими словами она медленно вытянула руку и осторожно коснулась пальцами хрупкого голубоватого стекла.