Глава 7.

Чимин и представить себе не мог, что в первый день октября проснётся с чувством стыда и смущения, поселившемся в его груди.

Возможно, пробуждение могло быть менее подавляющим, если бы рядом с ним не спал Чонгук, уткнувшись лицом в подушку.

Но одно лишь присутствие младшего напоминало Чимину о том, что он вчера сделал. И как он только не получил по шее за надоедливые попытки поцеловать лучшего друга?

Стараясь встать с кровати так, чтобы не потревожить Чона, Чимин медленно перекатился на спину и тихо сел, проведя ладонями по припухшему ото сна лицу.

Всё вокруг всё ещё выглядело расплывчатым, однако юноша сумел разглядеть белый лист бумаги на письменном столе, сложенный в треугольник. Выведенная на нём чёрным маркером надпись гласила: Я предупредила Джихё о том, что Чонгук уснул у нас дома.

Что ж. По всей видимости, мать Чимина заходила к нему в спальню, и он очень надеялся на то, что Соён не застала их в какой-нибудь странной позе, несмотря на то, что оба парня заснули поодаль друг от друга.

Потянувшись, с удовольствием прислушиваясь к хрусту в позвонках, блондин внезапно замер, когда позади него послышался шелест одежды и тихий стон.

— Хён? — растерянный голос младшего всё ещё был немного хриплым после сна. — Я что, уснул?

— Да, — опустив руки и нехотя оглянувшись назад, кивнул Чимин. — Мы оба отключились.

— Последнее, что я помню, — пробормотал донсен, потягиваясь на кровати, — это как женщину с голой грудью собирались сжечь на костре.

— Наполовину оголённой, — исправил его Чимин, фыркнув.

Значит, он уснул вторым, потому как точно помнил, что Эльвира смогла спастись.

— Неважно, — отмахнулся младший, проморгавшись, прежде чем сфокусировать взгляд на хёне. — Кто первый в душ?

— Иди первым, — махнул правой рукой в сторону ванной комнаты Чимин. — Мне нужно найти для тебя чистую одежду и бельё.

— Я ведь оставлял у тебя некоторые вещи, — пробормотал Чон, перевернувшись на живот, прежде чем согнуться в позе эмбриона и выпрямиться.

— Если ты из них не вырос за лето, великан, — хиххикнул Пак, расслабляясь во время лёгкой беседы.

— Я не так уж и вырос, — улыбнулся Чонгук, потянувшись за очками, оставленными на кровати.

— Ну конечно, мистер 'я вырос на пять сантиметров за лето, хён'.

— Всё ты помнишь, — закатил глаза младший, проведя двумя ладонями по волосам.

Не намериваясь создавать между ними неловкую паузу, юноша встал с кровати и подошел к шкафу, вытянув из стопки чистое банное полотенце.

— Поторопись, я чертовски хочу есть, — протянув другу полотенце, сказал Чимин.

— Я — пуля, — пообещал Чон, скрываясь в ванной комнате старшего.

Желая удариться головой о дверцу шкафа, да посильнее, чтобы забыть о вчерашнем вечере, блондин тяжело сглотнул и подошел к комоду, в котором первая полка была заполнена его нижним бельем, вторая — носками, а третья — Чонгуковой одеждой.

В ней хранилось несколько футболок и парочка домашних штанов с двумя упаковками новеньких трусов.

Трусы!

— Чёрт! — спохватился блондин, выдёргивая упаковку с последней полки и ударяясь тыльной стороной ладони о верхнюю полку.

Шипя и размахивая пострадавшей рукой, Чимин остановился у двери в ванную комнату и собирался постучать, как вдруг услышал шум воды и тихое мычание, похожее на мелодию хита этого лета.

— Будь проклята моя дырявая голова, — заскулил юноша, прислонившись лбом к двери.

Потратив около минуты на самобичевание, Пак вернулся к комоду и положил на него те самые злосчастные трусы. Немного порывшись в вещах лучшего друга, парень выудил с полки спортивные штаны и темно-синюю футболку, которую тот оставил у него ещё пару лет назад.

И если окажется, что она будет Чону мала, то преднамеренный выбор Чимина тут не при чём.

Собрав вещи лучшего друга, Пак сгруппировал их на комоде и принялся выбирать что-то для себя, остановившись на темно-синих джинсах, темно-зеленой футболке и таких же носках, собираясь надеть белые кроссовки, когда Хоби позовёт его прогуляться, о чём они договорились еще вчера.

Щёлкнула дверь.

— Я же сказал, что я как... Что такое? — замер младший, глядя в широко раскрытые глаза хёна.

— Твоя шея, — заныл Пак, поднимаясь с кровати, чтобы подойти ближе. — На ней два гребаных синих засоса!

— О, — приоткрыл губы Чонгук, а затем нахмурился. — И почему ты кричишь, как будто я в этом виноват?

— Я не кричу! — возмутился юноша, потянувшись рукой вперед, чтобы обхватить пальцами чужой подбородок и повернуть голову донсена в другую сторону. — Это огромная проблема!

— Это не... Почему это проблема? У меня уже были засосы, Чимин-а!

И если блондин сжал зубы из-за крупицы нахлынувшей на него ревности, то Чонгук этого явно не заметил.

— Моя мать не слезет с тебя, Чонгук-а, — отпустив подбородок лучшего друга, юноша повернулся к своей стопке с одеждой и схватил всё двумя руками. — Она устроит тебе утреннюю прожарку.

— Я что-нибудь придумаю, — отступив в сторону, чтобы дать немного пространства для старшего, пловец наблюдал за тем, как суетится его хён, надув пухлые губы.

— И не выходи из моей комнаты, пока я не вернусь. Мы должны попробовать замазать этот ужас. О чём я только думал, — пробормотал последние слова Чимин, ворвавшись в ванную комнату и закрыв за собой дверь.

Желая сгореть со стыда во второй раз за это утро, Пак швырнул чистые вещи на крышку из-под корзины для белья и шлёпнул себя по обеим щекам, ощутив, насколько горячими они были. Не веря в то, что всё это действительно с ним происходит, Чимин подбежал к умывальнику и уставился в зеркало.

Он был красный, как свекла.

Драматично съехав по умывальнику на пол, блондин раскинул руки и ноги в стороны, уставившись в белый потолок.

И ведь обвинить в собственном проколе было некого!

Он сам полез к Чонгуку с поцелуями. Сам поставил ему два засоса. Сам раскраснелся, как девственница, стоило донсену выйти из душа в одном полотенце, под которым, очевидно, не было нижнего белья.

Хорошо хоть не прижался к нему всем телом, пока рассматривал засосы.

Позволив своей внутренней истерике побушевать ещё некоторое время, Пак спустя пару минут поднялся с пола и начал стягивать с себя одежду, попутно включив воду в душевой кабине.

Ещё никогда прежде он не намыливал своё тело в такой спешке, боясь, что его мать может зайти в комнату и увидеть Чонгука с двумя засосами.

Боже, она не слезет с Чимина, засыпав его вопросами о новом парне донсена.

Знала бы она, что эти засосы поставил её сын.

Раздражённый и всё ещё мокрый Пак вышел из душевой кабины и накинул на плечи полотенце, намериваясь почистить зубы. Ему потребовалось ещё около пяти минут, чтобы закончить со всеми процедурами и выйти из ванной комнаты.

К сожалению, на лучшем друге была не темно-синяя футболка, которую выбрал Чимин.

— Вставай, нужно замазать засосы, — шлёпнув по бедру юноши, который лежал на кровати, Пак подошел к комоду и схватил жестяной тюбик с тональным кремом.

— Просто скажем, что меня укусил вампир, — хмыкнул Чонгук, на что получил в ответ убийственный взгляд.

— Беззубый? Иначе зачем ему сосать твою кожу? — присев рядом с Чоном, спросил блондин.

— Может быть, это был похотливый вампир.

— Судя по тому, что ты сейчас несёшь, то тебе в голову ударил его яд, — надув губы, пробормотал Чимин.

Наклонившись поближе к лучшему другу, юноша медленно наносил тональный крем на синяк, раздражаясь тем, что тот скрывал проблему лишь на сорок процентов из ста.

— За этот месяц я пользовался тональным кремом больше раз, чем за всю свою жизнь, — фыркнул Чимин, наконец-то закончив со вторым синяком.

Это было не идеально, но всё же лучше, чем ничего.

— Хорошо, — потянулся Чонгук. — Я ужасно хочу есть.

— Постарайся не светить своей шеей, — попросил друга Пак, поднимаясь с кровати. — И... прости за это.

— Все нормально, — ободряюще улыбнулся донсен, следуя за хёном. — Не стоит об этом беспокоиться.

«Легко сказать» — подумал про себя Чимин, искренне сожалея о случившемся.

***

Упаковка с видеокассетой медленно опустилась на прилавок постером вниз, демонстрируя лишь описание на размытом в темных цветах фоне.

Любопытствуя, Юнги сложил газету, в которую уткнулся носом около пяти минут назад, и поднял взгляд на Чонгука.

— Тебя сбил грузовик по дороге сюда? — вскинул бровь старший.

Раздраженно закатив глаза, Чонгук провел рукой по растрёпанными, еще не до конца высохшим волосам, а затем наклонился вперёд, уперевшись ладонями в прилавок.

— Нет, я просто ночевал у Чимина.

Прищурившись, Мин оглядел школьника снизу вверх и остановил свой взгляд на поблескивающей от пота шее.

— Я вижу, что ты хорошо провёл время.

Нахмурившись, Чонгук открыл рот, чтобы спросить у хёна, что тот имеет ввиду, но быстро захлопнул его, поджав губы.

— Что? Я не прав? — удивлённо вскинул брови Юнги.

— Это... не имеет значения, — отмахнулся Чон, опустив голову. — Я имею ввиду, это же Чимин.

Наблюдая за горькой улыбкой своего донсена, Мин выпрямился на стуле и заглянул в карие глаза.

— Ты можешь мне объяснить? Я не разбираюсь в вашем школьном жаргоне...

— Это не школьный жаргон, боже, — фыркнул младший. — Вчера мы смотрели фильм и он вдруг попросил, чтобы я научил его целоваться. Я был против, потому что... Ты же знаешь, что для него это шалость, а для меня это...

— Ближе к делу, — подтолкнул Мин.

— В общем, я согласился. Просто потому, что он залез на меня и начал целовать...

— Ну, для начала, давай согласимся, что ты бы не сказал ему нет.

— Я сказал ему нет, хён, — нахмурился Чон.

— Ты слишком слаб для него. А Чимин слишком упёртый, чтобы сдаваться так просто. Звёзды сошлись, — объяснил Юнги, как будто это было самой простой вещью во вселенной. — Продолжай.

Скрестив руки на груди и закусив нижнюю губу, Чонгук некоторое время обдумывал, стоит ли делиться этим с Юнги. Он мог этого не делать хотя бы по той простой причине, что старший чаще всего хихикал и выглядел незаинтересованным в сердечных делах юноши.

Но, может быть, в этот раз он даст дельный совет?

— Я думаю, что он немного увлёкся и стал спускаться на мою шею. Она у меня очень чувствительная, поэтому я остановил его. Но Чимин... То же самое, что помахать красной тряпкой перед быком.

— Так вот как они появились? — указал Мин пальцем на шею юноши.

— Да, он успел поставить мне два засоса.

— Интересный вечер кино, — хмыкнул Юнги, потянувшись за видеокассетой. — Что будешь делать?

— Ничего? — пожал плечами Чонгук, всё ещё терзая нижнюю губу.

— Ничего? — вскинул брови Мин.

— А что я должен делать? Он поцеловал меня, потому что хотел научиться...

— Не будь идиотом, Чонгук, — перебив, фыркнул старший, поднимаясь из-за прилавка. Сегодня хён был одет в привычную для него одежду. Рубашку поло и свободные джинсы синего цвета. — Чимин умеет целоваться.

— Я сказал ему тоже самое, — подняв голову к потолку, вздохнул младший. — Но он убеждал, что это было слишком давно.

— Если я не целовался пару лет, это не значит, что я пойду к Сокджину и буду просить его поцеловать меня. Какого хрена? — недоверчиво усмехнулся хён, выходя из-за прилавка и прислоняясь к нему поясницей.

— Сокджин не будет тебя целовать. Ему нравятся девушки, — скривился Чон, взглянув на хёна.

— Не спрыгивай с темы, сопляк. Он проходит кастинг в порно?

— Что? Нет! — вытаращил глаза Чонгук.

— Ему кто-то нравится? Он кого-то звал на свидание? — продолжал допрос Юнги, насмехаясь над внезапно расстроенным выражением лица донсена.

— Насколько я знаю — нет. После тех десяти свиданий...

— Тогда по какой причине ему внезапно захотелось поцеловать своего лучшего друга? Ладно-ладно, 'научиться целоваться', — исправил свой вопрос Мин, глядя в глаза старшеклассника.

Грустная улыбка растянула губы Чонгука. Чувствуя себя одновременно неуютно и разочарованно, парень засунул руки в карманы и обернулся к прилавку спиной, опершись.

— Не по той, на которую ты намекаешь, — ответил Чон, рассматривая стеллажи, заставленные виниловыми пластинками.

— Ты в этом уверен?

— Да. Я не думаю, что он видит во мне больше, чем просто лучшего друга. Мы часто с ним дурачимся, так что, может быть, это был один из этих случаев, — рассуждал юноша, не сводя взгляда с неоновой вывески, расположенной над отделом с аудиокассетами.

— Но вам уже не по десять лет, Чонгук-а. Вы двое взрослых мужчин. Неужели ты думаешь, что всё это шутки? — спросил Юнги.

— Ну, знаешь, у меня не было причины думать иначе...

— Что ж, возможно, если он попросит тебя снова его поцеловать, ты возьмёшь свои слова обратно, — пожал плечами Мин, оттолкнувшись от прилавка.

— Он этого не сделает, — фыркнул Чонгук.

— Посмотрим, — хмыкнув, старший взял видеокассету, намереваясь вернуть её в коробку для фильмов, которые ещё не были допущены в продажу. — Побудешь здесь некоторое время?

— Нужна какая-то помощь? — оживился Чонгук, до этого угрюмо уставившийся в одну точку.

— Нужно присмотреть за залом, пока я разберусь с тем, что уже можно выставить на продажу.

— Хорошо, конечно, — кивнул Чон. — Сколько времени это займёт?

— Минут пятнадцать, не больше, — пообещал Мин. — Просто сядь за кассу. Не стой.

И несмотря на то, что Чонгук был бы не против посидеть перед тем, как отправится домой, всё же юноша решил прогуляться по магазину, желая отвлечься от навязчивых мыслей.

Ему тяжело было представить, что он может нравиться Чимину больше, чем просто друг, хотя бы потому, что тот не казался заинтересованным во флирте, которым пару лет назад пытался отстреливаться Чон.

Боже, ему до сих пор стыдно. Шестнадцатилетнему Чонгуку не мешало бы фильтровать свою речь рядом с лучшим другом. Но что он мог поделать? Пубертат никого не щадил.

Чимину, однако, стоило бы поставить памятник при жизни. Он стойко выдержал весь тот бред, что срывался с языка его донсена, хихикая и плача, измученный смехом на полу в своей комнате.

С другой стороны, любой шестнадцатилетка, которому ударили в голову гормоны (а может и еще куда) мог бы обидеться, что его друг, его первая влюблённость, подобным образом реагировал на неумелый флирт. Тем не менее, Чонгук не обижался. Он с удовольствием наблюдал за хихикающим хёном и делал выводы, с каждым разом убеждаясь, что между ними не может быть ничего больше, чем просто дружба.

Так что, анализируя поведение Пака тогда и сейчас, можно было сделать вывод, что для старшего это было лишь весельем. Сходить на свидание, поцеловать. Это всегда выглядело и звучало как шутка.

Не более.

Оглянувшись по сторонам, Чонгук только сейчас обратил внимание на то, что магазин совсем не изменился. Ещё год назад Юнги переехал в это здание, в котором некогда располагался магазин сладостей, так что стены, которые старший собирался перекрасить в другой цвет, всё ещё были мятными.

Юноша хорошо помнил, что у Юнги было времени в обрез, так как старое здание, которое он арендовал в тот момент, собирались сносить. Спеша переехать в бывшую Сладкоежку, старший дал работу троим школьникам — закрасить мятным цветом розовые пончики на стенах.

Младший как сейчас помнит тот день. На фоне играла I wanna dance with somebody исполнительницы Whitney Houston, сливаясь с заливистым смехом Чимина, напялившего на себя розовый фартук с рюшами и испачкавшего руки в краску.

Позже, тем же вечером, не было слышно и намёка на смех, когда испачканные в мятный цвет пальцы не отмывались от краски. Что уже говорить о волосах и шее.

Просидев в ванной старшего до полтретьего ночи, измученный и надышавшийся растворителем, помогая стереть следы преступления с чужой кожи, Чон никогда не пожалеет о принятом тогда решении остаться.

***

Сидя на теплом асфальте у кафе Лили, Чимин и Хосок ели малиновое мороженое (к сожалению для Чимина). Всего несколько минут назад Пак приехал за старшим на велосипеде, ленясь идти до магазина радиотехники пешком.

Наверное, нет смысла упоминать о том, сколько облегчения плескалось в глазах Чона, когда тот увидел велосипед.

— Я не чувствую своих рук и ног, — пожаловался Хоби, свободной рукой массируя икру на ноге.

— Юнги-хён ездил на тебе весь день? — хихикнул Пак, облизывая розовый шарик пломбира.

— Лучше бы ездил. По крайней мере, он весит меньше, чем эти чёртовы ящики с видеокассетами, — зло пробормотал Хосок, вытягивая ноги на асфальте.

— В следующий раз будешь думать, прежде чем брать отцовскую выпивку, — хмыкнул блондин, а затем решил перевести тему. — Как прошла поездка на бейсбольный матч?

— Довольно... мило? — начал Чон, на что Чимин нахмурился.

— Вам что, было скучно? — предположил юноша.

— Ужасно скучно, — застонал Хосок, согласившись. — Без ваших болтливых задниц и хотя бы баночки пива матч был пыткой.

— Неужели Намджун не поддержал ни одну тему? — вскинул брови блондин.

— О чём ты? Он был так увлечен игрой, что забыл о моём существовании, — фыркнул Хоби, заканчивая есть мороженое. Сразу было видно, что старший не ел и не пил с обеда.

— Я знал, что ты не можешь без меня жить, — гордо улыбнулся Пак и тут же получил пинок в голень.

Чуть не подравшись из-за недоеденного Чимином рожка мороженого, которое так выпрашивал Хосок, не наевшись своим собственным, оба парня сели на велосипед и направились в сторону дома Чона.

Когда бедра Чимина начали гореть от того, как усердно он прокручивал педали, юноша нажал на тормоз и спрыгнул с велосипеда, предложив другу пройтись пешком.

— Вчера я видел Хёнвона, — заговорил блондин, пытаясь отдышаться.

— А? Разве он не в университете? —нахмурился Хоби, останавливаясь посреди тротуара.

— Представь мое удивление, — фыркнул Пак, смахнув тыльной стороной ладони пот со лба. — Оказывается, два часа езды до дома для него больше не проблема.

Чон-старший прищурился, словно видел Чимина насквозь.

— Это всё ещё плохая идея. Отношения на расстоянии...

— Хён, я не собираюсь с ним встречаться, — перебил Хосока Чимин.

— Да? Что изменилось?

— Со свиданиями покончено. Ты забыл? — напомнил старшему его же слова юноша.

Не признается же Чимин, что его голова забита лучшим другом, а не какими-то там свиданиями.

— Ты взрослеешь. Мне это нравится, — удовлетворённо кивнул Хосок и тут же отпрыгнул назад, когда велосипед резко наклонился в его сторону.

Чимин захихикал.

— Ты такой трус, — фыркнул Пак.

— Ты собирался швырнуть в меня велосипед! — возмутился Хоби, раздраженно продолжив путь.

— Я по-твоему кто? Халк? Я всего лишь толкнул его в твою сторону, — закатил глаза Чимин, следуя за другом. — Эй! Твоя очередь его катить!

— Я не чувствую своих рук, а ты прохлаждался весь день, — стрельнул в ответ Чон, всплеснув теми самыми уставшими руками.

Если самобичевание можно было охарактеризовать как 'прохлаждение', то Чимин, действительно, занимался этим весь день. С тех пор, как Чонгук покинул его дом, и до момента, когда Пак подъехал к магазину радиотехники около часа назад.

Это был постоянный круговорот мыслей и сожалений о том, что он сделал вчера. И хоть утром младший казался не зацикленным на произошедшем, всё же Пак беспокоился о том, что, поразмышляв, донсен посчитает его странным.

Что этот поступок может стать первым шагом к разрыву их многолетней дружбы.