Пролог

Вот умру, я умру… похоронят меня…

- Посмотри на меня, - хриплю я через ослепляющую боль. - У тебя глаза матери…

За стеклами очков глаза мальчишки наполняются слезами. Бледные губы что-то сосредоточенно шепчут, но я уже ничего не слышу, мне становится хорошо…

Когда-то в ранней юности вопросы жизни и смерти живо занимали меня. Я часто представлял, как это будет. Тоннель со светом в его конце, или просто сплошная темень - и конец, окончательный и безоговорочный. Но то, что произошло, нельзя представить и в самом страшном сне. 

Сначала и вправду была темень и тишина и пропало ощущение своего тела. Вроде бы меня и не было. «Ну, знаете, - подумалось мне, - А где рай, ад или, в крайнем случае, чистилище? Если я умер - это одно, а если нет - это совсем уже другая история. Но как же так получается – я мыслю, значит, я существую? А если я существую, то… Мерлин, да что, черт возьми, тут происходит?!»

Постепенно что-то вроде зрения стало возвращаться ко мне, но сначала появились звуки. Это было похоже на дыхание старого троянского коня. Именно такое сравнение пришло ко мне. Вдох – потрескивание старого дерева, выдох - обильно приправленное пылью едва заметное шевеление сквозняка. И голос… Довольно гнусный и писклявый…

- Ты смотри у меня. Сиди себе тихо, никого не пугай. Дом береги, и паразитов хорошо бы изгнать, - перечислял означенный мерзкий голосишко, обращаясь явно ко мне.

Я с трудом сфокусировал зрение и увидел. Я висел где-то под потолком. Нет, не под потолком – под крышей. Парил себе под толстенными балками в пыльном и захламленном чердаке, а подо мной стоял смутно знакомый домовик и с видом управляющего поместьем выдвигал мне свои требования.

Я прочистил горло, если можно так сказать, и проскрипел в ответ на эти наглые заявления:

- Сгинь, нечисть ушастая!

Сказать, что меня испугал собственный голос – это ничего не сказать.А еще как огнем обожгло понимание того, что со мной приключилось. Видимо, что-то там сломалось в небесной канцелярии, и я, Северус Тобиас Снейп, стал призраком. Приехали…

Домовик укоризненно покачал плешивой головой, погрозил мне сухим узловатым пальцем и пропищал наставительно:

- Не шали!

Волна истерики накрыла меня, и я засмеялся. Смеялся я долго, и мне даже казалось, что слезы наворачивались мне на глаза, но это была иллюзия. Смех звучал отвратительно, как-то по-опереточному и очень театрально. Врожденное чувство стиля не позволило мне продолжать истерику. Я замолчал. 

- Вот и молодец, вот и умничка, - похвалил меня эльф. 

Я вспомнил. Я вспомнил! Провалиться мне на этом месте! Этого плешивого эльфа зовут Кричер. А дом, надо полагать, родовое гнездо Блэков! Это ж надо так влипнуть!

- Ты это… обживайся, - вроде бы даже с состраданием предложил мне Кричер. - И… добро пожаловать!