37

Последние пару дней я ходила, словно зомби. Я практически ничего не ела, лишь усердно продолжала сидеть на больших дозах кофеина, отчего под глазами залегли тёмные круги, и я заметно убавила в весе, что совершенно меня не красило. 

Одноклассники так и продолжали обходить меня стороной за километр, чему я была бесконечно благодарна. Сейчас мне совсем не хотелось с кем-либо разговаривать; даже Маша, которая названивала мне по сотне раз на дню, получала в ответ сплошное игнорирование в свой адрес. Но я знала, что она поймет меня, а вернее, моё нынешнее состояние. 

В данный момент я, в буквальном смысле, не жила, а существовала в этом мире, находилась за высокой непробиваемой стеной воспоминаний, совершенно одна. Без какой-либо моральной поддержки и оптимистичных слов.  Обычно с такими проблемами большинство детей ищут поддержки у родителей, но это явно было не про меня: мать, которая ушла от нас с папой совсем недавно, даже не вспоминает о том, что оставила своего ребёнка, тем самым променяв его на молодого любовника. С того времени от неё был лишь один-единственный звонок и то отцу, когда они разводились, и то никудышное письмо, с нелепыми оправданиями.

Она даже мне толком не объяснила, почему ушла, а главное – из-за чего или кого. Отец до такой степени заработался, что бывает дома раза три в месяц, а остальное всё – командировки и конференции в других городах. И только сейчас я понимала, как же мне всё-таки одиноко. Я одна, и никого нет рядом. 

Изменений в состоянии Егора так и не произошло – он продолжал находиться без сознания, но врачи давали оптимистичные прогнозы. Говорят, что с ним будет всё в порядке, что он полностью поправится, так как его нынешнее самочувствие является последствием травмы головы и многочисленных ушибов, а также переломов рёбер, но меня вся эта информация едва ли утешала.

После шестого урока я быстро взяла из раздевалки куртку и как можно незаметнее вышла из гимназии на улицу, вдыхая морозный декабрьский воздух всем объёмом лёгких, что слегка приводило меня в чувства и «отрезвляло» разум. 

Я впервые прогуливала урок, а вернее, факультатив по математике, который проводился с целью подготовки к предстоящему ЕГЭ. И мне было абсолютно без разницы, что Клара Васильевна, которая в данный момент временно исполняла обязанности директора, всё доложит моему отцу, а также предварительно отчитает меня «по всей строгости», да ещё и наказание придумает. Мерзкая жаба, добившаяся того, чего так сильно желала – высокой должности в этой чёртовой гимназии.  

– Валя! – кто-то достаточно громко окликнул меня со спины, отчего я резко обернулась и увидела приближающегося ко мне Романа. И почему-то я особо не удивилась.

– Привет, – всё, что смогла ответить я, закутываясь как можно плотнее в вязаный шарф. – Почему в школе не был? 

– Я с Юлей был, точнее, провожал её на поезд, – чуть стушевавшись, ответил парень, пряча в карманах куртки ладони и выдыхая маленькое облачко пара изо рта. 

– Ты же вроде бы с ней собирался ехать. Уже передумал? – как мне стало известно ранее, Юлия и Роман начали встречаться, и он решился сопровождать за границу, на лечение, о чем знали только три человека: я, Егор и Рома. 

Подробностей данного решения я, к сожалению, не знала, но факт оставался фактом. Стрельцов говорил, что она изменилась, стала менее агрессивной, но мне что-то в это верилось с особым трудом, но это уже были мои личные амбиции. Лезть в их отношения мне не хотелось, да и не было особого желания. 

– Нет, – пробормотал брюнет, заметно помрачнев. – Я не передумал, просто есть один человек, который меня здесь пока держит, поэтому я не могу уехать, не узнав лично, что с ним всё в порядке...  

– Егор... – имя сорвалось с моих губ прежде, чем я осмыслила всё то, что он сказал. 

– Верно, – Стрельцов взял меня под руку и повел прочь с территории гимназии. – Ты ведь к нему идёшь? В больницу? 

– Да, к нему, – тихо прошептала я, вскинув голову вверх и наблюдая за тем, как с серого свинцового неба медленно падают крупные снежинки, оседая на всевозможных поверхностях. – Я очень боюсь, Ром. Боюсь потерять его...  

– Не говори ерунды, – парень смерил меня серьёзным, но в то же время сочувственным взглядом. – Всё будет хорошо...  

– Не будет! – резко прервала его я, отходя на пару шагов назад, тем самым вырывая свою руку из его руки. – Уже не будет. А что, если он возненавидит меня? Я не вынесу этого. 

– За что? – удивившись, брюнет широко развёл руками в стороны, явно недоумевая от моей реплики. – Я не понимаю тебя. Совершенно не понимаю. 

– Ведь это я во всём виновата. Я! – из глаз самопроизвольно брызнули слёзы, и я отвернулась. – Если бы я не начала эту глупую ссору, то сейчас с Егором было бы всё в порядке! 

– Ты не виновата, Валь. Это был несчастный случай. Не кори себя, – мне на плечи легли тёплые ладони Стрельцова, вселяя малую толику надежды. Надежды на лучшее. Но легче мне всё равно не становилось.  

В этот момент в моём кармане завибрировал телефон, и я, слегка успокоившись, ответила на звонок, полностью игнорируя вездесущие реплики Романа. 

– Да, я слушаю, – чуть охрипшим голосом пробормотала я, потирая пальцами переносицу в ожидании дальнейшего развития диалога. – Что? Повторите, пожалуйста, ещё раз. 

– Эй, что происходит? – взволнованно спросил Стрельцов.  

Впервые за эти несколько дней, я действительно искренне улыбнулась, быстро запихнув телефон обратно в карман: 

– Егор пришёл в сознание. Его разрешено посетить, – всё, что смогла ответить я, резко срываясь с места.