34

Странно, но в моей комнате было темно, лишь лунный диск висел на угольном небе, прокладывая себе дорожку по блестящему паркету из вишнёвого дерева, хотя я прекрасно помнила, что оставила включённым небольшой ночник, стоящий прямо на тумбочке, возле кровати. Он прекрасно освещал некоторое пространство вокруг меня, и от этого всегда становилось спокойнее, но точно не в данный момент. По помещению гуляли сильные порывы ледяного ветра, который так привычен и совершенно обычен поздней осенью. Опять же, окна везде были закрыты, и с каждым мгновением становилось всё темнее и холоднее. Происходили странные вещи.

Я чисто инстинктивно потёрла замерзшие плечи и, откинув одеяло, поднялась с кровати, ощущая под ногами что-то наподобие снега, но это явно был не снег. Что-то холодное и колючее, а также мерцающее серебристым светом и напоминающее упавшие звёзды. Я вздрогнула и огляделась по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, за что можно морально зацепиться, но вскоре я совсем перестала видеть очертания своей комнаты, и меня поглотила какая-то неизведанная густая темнота, вселяющая дикий ужас.  

Было ощущение, что я падаю куда-то, в какую-то бескрайнюю бездну, которая никогда не закончится, и от этого становилось действительно страшно. Затем меня ослепила яркая вспышка света, и я оказалась в каком-то здании, стены которого были выполнены сплошь в золотистых и коричневых оттенках, но это не столь выделялось, как огромнейшие зеркала, расположенные прямо на них в красивых резных рамах. Зала напоминала помещение викторианской эпохи. 

Пол под босыми ногами неестественно скрипел, отчего я думала, что ещё сделаю один шаг и провалюсь прямо под него, чего мне совершенно не хотелось сейчас. 

Я снова посмотрела по сторонам, надеясь кого-то увидеть, и это, как ни странно, произошло: в противоположной стороне помещения, где, возможно, был второй выход, в арке стоял высокий парень со светлыми волосами, которые приобретали золотистый оттенок во вспышках яркого света, исходящего от множества медных люстр, висящих под потолком. На нём была белая рубашка с расстёгнутыми сверху пуговицами, открывающая обзор на красивую рельефную грудь, и черные классические брюки в комплекте с кожаными ботинками на шнуровке такого же цвета. Я удивилась. Что-то в нём явно было знакомым и даже более.  

По мере приближения, я узнала его – это был Егор, без сомнений.  

Неизвестно почему, но выглядел он совершенно иначе, хотя с виду оставался прежним. Его, возможно, выдавала мертвенная бледность кожи и залёгшие синяки под глазами. Было ощущение, что он не спал несколько ночей подряд. 

Кораблин тихо подошёл и посмотрел на меня с измученным взглядом. Таким я его ещё никогда не видела: обессиленным, одиноким и разбитым...  

Я хотела извиниться перед ним за вчерашний инцидент, я осознала свою ошибку, я хотела, чтобы он простил меня, но слова мне не давались, что действительно напоминало чёртову иронию судьбы. Было такое ощущение, будто я стала немой за одно мгновение. Горло сводила тяжелая судорога, болью отдававшаяся во всем теле. Я шумно сглотнула, продолжая пристально смотреть в зелёные, безжизненные и угасшие глаза Егора.  Он тоже молчал, не издавая ни единого звука. Теперь мне пришлось задаться одним единственным вопросом:

«Что происходит»? 

В этот момент парень пошатнулся и навзничь упал на скрипучий деревянный пол. Я хотела схватить его за рукав рубашки, но теперь и тело будто приросло к тому месту, где я стояла долгое время. Я хотела закричать, но не могла этого сделать. Мне становилось поистине страшно. Такого ужаса я ещё никогда не испытывала за всю свою жизнь. 

По его белоснежной рубашке, в районе груди, начало расползаться багрово-красное пятно, растущее с каждой секундой, и только потом я осознала, что это было не что иное, как кровь. Его кровь. Глаза Егора закатились, а мне оставалось только безмолвно кричать...  

Я резко подскочила на кровати и, тяжело дыша, скинула чёртово одеяло на пол. За окном уже занимался ранний рассвет, а ночник так и продолжал освещать небольшой кусочек вокруг меня. Тонкая майка от пижамного костюма неприятно прилипла к мокрой от пота спине, а часть волос вылезла из заплетённой с вечера косы, такими же влажными прядями оставшись на лице.  

Я провела тыльной стороной ладони по глазами, вытирая мокрые от слез щеки, и поднялась с постели. В который раз разрывался громкой трелью домашний телефон. Теперь понятно, что меня разбудило, но я была безумно рада этому, так как кошмар, приснившийся мне, так и продолжал витать в моём подсознании. 

Этот звук уже начинал меня выводить из себя. Видимо, отца снова не было дома, он бы давно уже угомонил того умалишённого, который названивает в четыре часа утра. Я громко зевнула и, натянув на ноги махровые носки, быстрыми шагами спустилась на первый этаж и схватила вибрирующую трубку, нажав заранее на зелёную кнопку ответа. 

– Алло, – немного рассерженно произнесла я, облокотившись на обувную тумбочку и накручивая выбившийся локон на указательный палец, – я слушаю вас. 

– Валя? – я сразу же узнала взволнованный голос директрисы. Что, простите? Зачем она звонит, да ещё в такую несусветную рань, чёрт возьми? 

– Это я, почему вы звоните нам... – но она меня быстро перебила, не дав договорить то, что я хотела ей сказать: 

– Твой отец дома? – не унималась Мадина Тахировна. – Он мне нужен. Срочно! Его мобильный не отвечает... 

– Его нет. Он уехал. Когда будет, не знаю. Зачем он вам? – я поспешно отлепилась от тумбочки, развернувшись и уже схватившись за её край, попутно разглядывая себя, неопрятную после сна, в овальном зеркале. Вид той ещё красавицы. 

– Хорошо, – в трубке послышался тяжёлый вздох.  Было ощущение, что женщина собиралась с мыслями.

Мне это уже совершенно не нравилось, да и сон, приснившийся сегодня, не давал покоя, настолько тот был реалистичен и осязаем. В сердце закралось странное чувство беспокойства, да и она ещё подбавляла масла в огонь. 

– Что случилось, Мадина Тахировна? – зевнув, пробормотала я и потянула руку, не держащую трубку, назад. Плечевые мышцы приятно заломило.  

В этот момент мне показалось, что я услышала всхлип с той стороны, а дальше полились несвязные слова и фразы: 

– Ночью сильно подморозило... Не справился с управлением... Реанимация... Егор он... Больница... – телефон выскользнул из моей ладони и с громким грохотом приземлился на пол. 

Мозаика постепенно начинала складываться и выливаться в одно единственное слово, которое моё подсознание не желало принимать и просто-напросто осмысливать – авария. Произошла авария. 

Я медленно опустилась на пол, не до конца осознавая то, что сказала Мадина Тахировна. Глаза защипало с такой яростью, что мне составляло огромного труда видеть окружающие предметы.

Слёзы нещадным потоком скатывались по моим щекам, губам и шее. Я не хотела признавать этого. Просто не могла. Мне было настолько больно, что я не могла даже здраво мыслить и рассуждать. Я не хотела его потерять. Я любила его. Я не смогу без него. Я виновата в случившемся. Именно я... 

Из трубки всё ещё доносился заплаканный голос женщины. Она звала меня по имени уже неизвестное число раз, а я продолжала на это не реагировать. Но мне пришлось это сделать. 

Я дрожащими пальцами снова схватила телефон и спросила только то, что мне было нужно: 

– Где сейчас он? Скажите, немедленно! 

Она, запинаясь, проговорила мне нужный адрес, и я, бросив телефон непонятно куда, побежала одеваться.  

Я хватала и одевала всё то, что попадалось мне под руку. Мне было абсолютно плевать, как я буду выглядеть, это не имело никакого значения в данный момент. Я должна была как можно быстрее добраться до той самой клиники, а, судя по словам Мадины, она находится на окраине города, докуда добираться около часа на метро.

Натянув широкий вязаный шарф на голову и шею, я выбежала из дома, предварительно вызвав такси. На нем будет гораздо быстрее. Хоть что-то вышло здравое в такой ситуации. 

Машина приехала через пять минут, и я, быстро в неё запрыгнув, назвала водителю нужный адрес, при этом попросив ехать как можно быстрее и пообещав заплатить ему в два раза больше положенного. Он одобрительно кивнул и дал по газам.