8

– Ты не имеешь к этому отношения! – Кораблин разозлился, отчего его прекрасное лицо неестественно исказилось в порыве гнева. 

– Да, правда? А ты случаем палку не перегибаешь? – проглотив слезы, я вслух высказала свое мнение, что было совсем несвойственно такой натуре, как я. 

– Замолчи хоть на секунду, а то... – совершенно не позволив Егору закончить, я холодно проговорила фразу, которая стала роковой в этой словесной перепалке: 

– А то что? Ударишь девушку, да? Так давай, такому, как ты, это ничего не стоит! – и только оправившись от внезапно нахлынувшего гнева, я пожалела о сказанном, прикрыв рот ладошкой.   Глупая. 

В этот момент, парень резко сорвался с места, тяжело выдохнув скопившейся воздух и, схватив меня в охапку, повалил на прохладный пол, прижимая своим телом.  Я нервно сглотнула, широко распахнув глаза. 

– Не ожидал, что ты такая вспыльчивая, да к тому же и невероятно ревнивая, – Кораблин горячо дышал мне в шею, а затем перевел взгляд на мое испуганное лицо и саркастически ухмыльнулся. 

– Ты сволочь! – я начала выпутываться из его «оков», но он, перехватив запястья, заключил их над моей головой. 

– Еще какая, – просто ответил светловолосый. – Но из твоих уст это звучит практически как комплимент, и я не лгал тебе, котенок. 

– Насчет того, чтобы бесцеремонно воспользовался моей слабостью? – я начала пихаться ногами, но он еще сильнее вжал меня в пол, тем самым не позволяя лишних движений. – И я тебе не котенок, ясно? – не знаю, откуда взялся такой «насыщенный» словарный запас, но мне определенно нравилось ему хамить. 

– Так я, значит, вызываю в тебе слабость, да? – следы былой ярости исчезли, сменившись самодовольным выражением лица; на губах заиграла победная ухмылка. – Мне это определенно льстит.

– Я... ты... – вопрос Егора застал меня врасплох. Ведь он был чертовски прав насчет этих противоречивых чувств, вспыхнувших в кабинете биологии, то бишь здесь. – Отвали! 

– Неа. 

– Что? – в моих глазах отразилось недоумение. 

– Что слышала. Ты мне нравишься, поняла? – Кораблин слегка ослабил свою хватку, позволив мне вздохнуть полной грудью. – Хотя, – он почесал подбородок, – отвалю, если Мисс Вспыльчивость позволит мне свидание. 

– Спятил? Нет! – дрожащим голосом, который выдавал меня с потрохами, ответила я. Для пущей убедительности нахмурила брови. – Иди со своей брюнеткой, о'кей? – сейчас я не смогла сдержать и тени улыбки. 

– Хорошо, сама напросилась. 

– Что, вынудишь? 

– Ты плохо меня знаешь, красавица, – ответил блондин, похотливо ухмыляясь. 

Он действительно раскрывал меня. Раскрепощал. Обычно я с парнями и двух слов проронить не могла, а теперь что? Будто Дьявол вселился в милую, воспитанную в привилегированной семье, девушку. 

– Естественно, мы знакомы всего два дня! – отчетливо возразила я. – И слезь уже с меня наконец! 

– Свидание. И я тебя отпущу. 

– Ладно, – хмыкнув, сдалась я. – Завтра я приду на твою вечеринку. Доволен? 

– Очень, – Егор, как ни странно, выполнил свое обещание и, скатившись с меня, быстро встал, подавая руку. Я отмахнулась и поднялась, полагаясь только на себя. Все равно я на него злилась. – Кстати, как ты про нее узнала? 

– Свои источники, – про Юлию я докладывать не стала, ибо она была мне до омерзения противна, да и Егор становился просто свирепым, так что нервировать я его не собиралась, но в сердце продолжало безудержно болеть и судорожно колоть. 

Я потянулась за сумкой, лежащей уже давно на полу, как в этот момент, лязгнул старый замок и дверь со скрипом отворилась, впуская в класс молодую учительницу по биологии. Анастасия Сергеевна удивленно уставилась на нас и, сложив руки на груди, качнула рыжими кудряшками.

– Так, а вы что тут делаете? – громко спросила она, подходя к своему столу и положив стопку каких-то бумаг и тетрадей. – Уроки закончились. И почему же вы здесь, да и к тому же, закрыты? – учительница сердито повела бровью. 

Мы с Егором переглянулись, мысленно сочиняя оправдание.  Чувствую, нас ждет разговор или точнее – допрос под светом настольной лампы в компании рассерженной биологички, двух чокнувшихся учеников и скелета, которого мы так усердно собирали. 

Дома, кажется, я не появлюсь во время.

Вот и наступила пятница – день той самой вечеринки, которую устраивал Егор в своем загородном доме в пятидесяти километрах от Москвы.  Меня совершенно не привлекало общество пьяных, богатеньких мажоров, хотя я сама была не менее богата, чем они, и собственно имела кредитную карту на огромную сумму денег под названием «Папочка меня очень любит». 

Мой отец является бизнесменом и владельцем сети крупных торговых центров, а мать – известный по всей стране, а также за границей модельер, создающий прекрасные наряды в классическом и винтажном стиле; особенно она любила моду сороковых годов.

Возможно, именно от нее я взяла привычку носить юбки и блузки с пуловерами крупной вязки, когда мои ровесники шастали в рваных джинсах и безразмерных футболках с цветными кедами. 

Я тяжело вздохнула и открыла створки шкафа, осматривая содержимое: классика, классика и еще раз классика. Но сегодня был тот вечер, когда я впервые за всю свою жизнь решила выделиться перед другими людьми, а вернее, перед одним зеленоглазым блондином.

Не отрицаю.

Поэтому мой взор упал на другой шкаф-комод, который находился рядом с дверью и был значительно меньших размеров, чем предыдущий.

В нем лежали совершенно другого стиля вещи, вплоть до тех самых рваных джинсов.  И тут в голову что-то брякнуло, остужая весь напор. 

«Какого черта я вообще распинаюсь? Мне не стоит туда идти. Ты же никогда не любила ходить на вечеринки, исключая один единственный раз, когда тебя вытащила подруга в честь окончания лета», – прокручивала в мыслях я, откинувшись спиной на мягкие, бархатные подушки, привезенные мамой из Турции, и обдумывала происходящее. 

Из раздумий меня вырвал звук пришедшего сообщения. Быстро отыскав телефон в школьной сумке, я сняла блокировку и нажала на входящие. 

«Все в силе?» – Егор Кораблин. 

Я немного опешила и, невольно улыбнувшись, написала в ответ:  «Да, я же обещала». 

Ответное сообщение пришло через пару минут, когда я уже тупо смотрела на экран и нервно грызла ногти в ожидании. 

Да какого черта со мной происходит? Неужели влюбилась в этого жуткого собственника-бабника?  Я откинула подобные мысли на задний план. 

«Отлично. За тобой заедет Рома ровно в семь. Я, к сожалению, не могу, мне нужно быть дома. Жду не дождусь нашей встречи». 

Мои щеки просто полыхали, и я, тряхнув головой внезапно вспомнила две важные вещи: во-первых, идиотка-Валя совершенно забыла купить имениннику подарок, а во-вторых, родители, которые ни за что на свете не отпустят свое золотое чадо в стервятник (так они называли сборища нашего времени). Надо было срочно что-то придумать, иначе все планы полетят крахом.

Первая проблема не составляла труда, времени было еще более чем достаточно, поэтому я успевала забежать в торговый центр и купить подарок. Я уже знала, что подарить, а вот вторая, на удивление, разрешилась сразу же.

– Валь, спустись, пожалуйста, в гостиную, – громко крикнула мама, попутно отвечая на звонок своего телефона.

– Уже иду, мам.

Я появилась в гостиной через минуту: отец сидел в кресле, потягивая из стакана неразбавленный виски и, заметив меня в проеме дверей, таинственно улыбнулся. Мама же усердно разговаривала по своему средству связи, даже не обращая на меня внимания и упоминая какую-то поездку за границу.

– Что-то случилось? – опасливо уточнила я, присев на край дивана. 

Неужели они все-таки прознали про вечеринку? Тогда меня точно в монастырь сошлют до конца жизни, посылая передачки каждую неделю, а может, даже и раз в месяц. 

– У Васи в понедельник назначена встреча с партнерами, которая будет проходить в Швейцарии. У меня сейчас нет заказов, поэтому я лечу с ним, – словно командир военного подразделения отчеканила она, укладывая в сумочку два авиа-билета и заграничные паспорта. – Мы тебе доверяем, ведь так? – мама кивнула отцу, дабы он подтвердил ее слова. 

– Да, Исламия, – ответил он ей, а мне подмигнул. – Она прекрасная дочь. 

– Ты остаешься дома одна на три дня. Если будут какие-либо сложности, звони мне или Лене, она уж быстро прибежит на помощь, – я пребывала в состоянии легкого шока и одновременно невероятной радости. Неужели родители наконец поняли, что мне уже лет десять назад было семь?

– Учеба на первом месте, запомни, дорогая моя, – мама развернулась на каблуке и удалилась в спальню за чемоданами. 

– Будь осторожна на вечеринке, Валь, – он улыбнулся и похлопал меня по плечу. Значит, родители все узнали, вот черт. – Я не сказал маме, не беспокойся. 

– Откуда ты все знаешь? – я изумленно посмотрела на него. – И ты пускаешь меня? Правда, правда? 

– Свои источники, так как вы, молодежь, не скажете, и да, правда пускаю. Только я тебя предупредил, – проговорил папа и направился вслед за мамой. 

Да мой отец Штирлиц, невероятно. Хотя, чему тут удивляться? Он же знаком с матерью Егора, вот те на, и теперь будет знать о каждом моем шаге.  Я дернула плечами и ушла к себе в комнату одеваться. Мне ведь еще нужно купить подарок.