4

Моей мечте провалиться в сон, как только коснусь головой подушки, этой ночью не посчастливилось исполниться. Подушка под головой была, да только поспать на ней не удалось совсем. Я ведь уже успела забыть, как это — заниматься сексом всю ночь.

Подводя итоги, могу сказать, что Иван, в отличие от вождения, в этом вопросе был подкован как теоретически, так и практически на максимальный балл.

Первый раз, как в принципе всегда и у всех, вышел рвано, дёргано. Мы привыкали друг к другу, смущались, оба старались что-то доказать, словно экзамен сдавали. На меня озарение снизошло раньше. Я перехватила его руку, заходящую на третий круг «эрогенные зоны женщины по версии журнала MAXIM», поцеловала запястье и сказала:

— Вань, ты слишком стараешься. Мне нужно чувствовать, что ты хочешь любовью заняться, а не штудировать.

Глаза его загорелись:

— Могу делать всё, что хочу?

— Пока я не скажу «нет» ...

Улыбка, в которой растягивались Ванины губы, заставила меня не только дыхание задержать, а и усомниться в правильности выданного ему карт-бланша. Вот тут-то и началась феерия. Будто я ненароком сняла какое-то мудрёное заклятье и выпустила на волю необузданного зверя...

Я непроизвольно улыбнулась сладким воспоминаниям, и, оттолкнувшись от рабочего стола, о который опиралась последние десять минут своей пятой точкой, подошла к окну. Рука сжимала надцатую чашку кофе за сегодняшний день: это хоть как-то поддерживало во мне минимальный уровень работоспособности. Шею ощутимо сдавливало горло водолазки, которые я с детства не любила. Оттянула пальцем тугой ворот, провернула голову, словно это могло помочь, и снова отпустила. Сколько дней мне в ней ещё ходить? Не сдержался-таки Ванька под утро, цапнул за шею, в тот же позвонок, с которого вчера всё началось, да так, что отметины от зубов остались. Чем он ему приглянулся?..

Даже сейчас я не могла сложить полную картину произошедшего ночью. В голове пазлами всплывали лишь отдельные моменты.

...Подснежник ведёт вверх носом по моей шее, добирается до уха и шепчет:

— Маш...

— М-м-м?

— Покажи паспорт.

— Прям сейчас? Ты смеёшься?!

— Сдаётся мне, что ты меня наглым образом развела...

Смеюсь, сначала тихо и сдержанно, потом всё сильнее, в полный голос. Он переворачивает меня на спину, хмурится, думая, будто я смеюсь над ним, и применяет единственный способ, который может меня успокоить — целует...

Часов в пять Иван, наконец умаявшись, заснул, а я глаз не могла сомкнуть. Понимала, что устала, что впереди целый рабочий день, что надо подремать хоть полтора часа, но сон упорно не шёл. Словно мозг давал мне возможность насмотреться на мужчину рядом со мной вдоволь, впитать каждую чёрточку. Я откидывала влажные кудряшки его чёлки со лба каждый раз, когда Ваня шевелился, обрисовывала линию его скул, челюсть, подбородок. Укутывала его по самую шею, боясь, что он может озябнуть от свежего воздуха, прорывающегося в спёртое, вязкое, пропитанное страстью тепло спальни из открытой форточки. И теперь не было ни капли материнского в этом жесте, лишь проявление заботы о своём любовнике.

Я допиваю на кухне свою первую чашку кофе этого утра, слышу его шаги за спиной.

— Привет, — киваю я.

— Привет, — сипло отвечает он.

Иван взлохмачен и очень сосредоточен, чувствую, что ему хочется меня обнять, но не решается — уговор на ночь истёк вместе с первыми лучами зари. По-хозяйски выдаю ему зубную щётку в новой упаковке, предлагаю кофе. Щётку берёт, но от кофе отказывается. Из ванны выходит сразу в коридор, спешно натягивает «Аляску», словно боится услышать от меня «прощай». Я же вообще не успеваю ничего сказать, судорожно перебирая в уме возможные варианты, которых просто нет. Ваня смотрит на меня через плечо, взявшись за ручку входной двери. Решаюсь, делаю шаг к нему и легко касаюсь его губ своими. А через мгновение мужчина в «Аляске» с низко надвинутым на голову капюшоном растворяется в темени подъезда.

Я слежу за ним в окно, пока он, чертя через двор диагональ, не скрывается из вида...

— Мария Михайловна, — вздрогнула от голоса Кати, моего ассистента, вернулась в реальность и отвернулась от окна, — у вас ВКС через десять минут. Вы просили напомнить.

— Спасибо, Кать.

Ломало меня в последние дни перед новогодними каникулами нещадно. Мозг просто отказывался работать. Что дома, что на работе на час могла зависнуть и не заметить. Сама себя уже бесила. Ну не девочка ведь двадцатилетняя, чтоб так накрывало. Отличный секс, отличный парень с прекрасным телом... Никто ведь за язык не тянул, сама захотела, чтобы только на одну ночь — получи.

— Лучше бы вообще никак, — простонала я, закрыла лицо ладонями и сползла по креслу вниз.

Влюбилась? Нет, до этого ещё далеко, да и не верилось мне уже в любовь с первого взгляда, точнее, секса. Хотела? Да! Очень, до скрежета зубами, до тремора в руках. Спать не могла в собственной кровати, помня, что в ней происходило. Признаться, я даже подушку, на которой Ваня спал, боялась тронуть — чудилось мне, что на ней вмятина от его головы до сих пор осталась. Хоть что-то...

А работы, как обычно перед праздниками, было просто завались. Встала, оправила короткое, но отвечающее требованиям офисного дресс-кода платье, включила кофемашину.

— Мария Михайловна, — Катя, постучав, зашла в мой кабинет, — тут акты выполненных работ рекламщикам срочно подписать надо.

— А я при чём?

— Так Альберт Владимирович с сегодняшнего дня в отпуске. Полномочия на вас возложены...

Альберт Владимирович молодец! Генеральный директор может позволить себе свалить в отпуск за несколько дней до праздников, когда закрытие квартала и всего года, и вообще полный... Укатывает бордом свежий снег на альпийских склонах, а я с рекламщиками разбирайся, будто мне своей работы мало!

— Кать, а больше некому? — с надеждой в голосе спросила я.

— Некому, — ассистент непреклонна, — только вы.

— Ну, зови...

Я обречённо вздохнула и снова отвернулась к кофемашине.

— Добрый день, меня зовут Иван Никитин.

Голос низкий, с хрипотцой, до боли за грудиной знакомый. Благо чашку с горячим кофе ещё поднять не успела — обожглась бы к чертям. Прошлась пальцами по шее, где буквально ещё вчера была отметина от зубов, развернулась на каблуках и сказала:

— Добрый день. Мария Михайловна Астахова. Кофе?

Ванька стушевался, челюсть стиснул так, что желваки вздулись. Но уже через секунду вернул свой деловой и презентабельный вид и ответил:

— С удовольствием.

Сегодня он выглядел шикарно, круче, чем я представляла в своих фантазиях: в деловом, очень стильном костюме с зауженными книзу брюками, терракотовой водолазке под пиджаком, которая как вторая кожа облегает его рельефный торс, дорогих, тёмно-рыжей кожи туфлях. Положил на мой стол папку с документами, сам сел в кресло для посетителей, а я поставила перед ним чашку с кофе, которую, в принципе, готовила для себя. Рядом не села, но и за стол не ушла, привалилась просто к тому задницей и с умным видом стала рассматривать принесённые бумаги:

— Что от меня требуется, Иван? — сама себе удивилась, как в такую минуту могу ещё о работе думать.

— Баннеры вывешены на рекламных полях, как и прописано в договоре. Ролик рекламный смонтирован ещё на прошлой неделе и должен быть запущен с первого января, а акты до сих пор не подписаны, — он беззвучно отпил из чашки и продолжил, — без них мы ролик в телекомпанию не передаём...

Он замолчал, заметив, что я, не отрываясь, следила за его губами.

— Маш...

Подорвался с места, в два шага оказался возле меня, навис...

Я замерла, до боли в пальцах сжала столешницу, боясь то ли упасть, то ли вцепиться мёртвой хваткой в стоящего передо мной мужчину.

— Маша... — выдохнул он и провёл большим пальцем правой руки по моим губам.

— Мария Михайловна... — Катя постучала в дверь и тут же её открыла, не до тактичности, когда за два оставшихся дня столько ещё нужно сделать. Замерла на пороге с открытым ртом, увидев представшую её взору сцену интимного содержания.

— Мы ещё не закончили, — пробасил Никитин через плечо, не отступая от меня ни на шаг. — Пять минут.

Едва дождавшись звука захлопывающейся двери, поцеловал меня, страстно, властно, словно права заявлял. И вот я уже веду ладонью по его спине, проклиная мешающие почувствовать её тепло слои одежды.

— Я буду ждать тебя в восемь возле подъезда, — услышала я, когда истекают отведённые пять минут. — И акты захвати.

Быстро развернулся и вышел из кабинета. Бизнесмен, твою мать!