Глава 3

Что бы я делала без Оли? Ответ очевиден: как обычно проспала! Но милая подруга обо всём позаботилась: приготовила завтрак, разбудила, да ещё и прибраться успела. Когда она всё это сделала, мне было невдомёк. Времени оставалось много. В этот раз я могла себе позволить собираться никуда не спеша. Непослушные волосы удалось уложить в какое-то подобие причёски, хоть и далось это ценой неимоверных усилий. Во время пытки руки практически всё время были навесу, теперь они дрожали и болели. Ольга периодически заглядывала в комнату и неодобрительно качала головой, глядя на мои потуги сделать укладку. Увидев финальный результат, критически фыркнула, дав понять, что итог не столь привлекателен, как мне вначале показалось.

– Завтра едем в салон! – решительно заявила подруга и прервала мой слабый протест, указывая на торчащую копну. – Ты похожа на пугало огородное! Как только умудрилась себя так запустить? – опять не дав ни слова сказать в своё оправдание, продолжила отчитывать. – Только не говори, что для этого были весомые причины – смерть мужа и всё такое! Раньше тебя бы и цунами не остановило, так что лучше молчи! – высказавшись, она резко повернулась и подняла руку, останавливая мой поток слов. – Слышать ничего не хочу! – и с высоко поднятой головой исчезла в тёмном проеме.

Сказать на это было нечего, да и некому, так как подруга мнения моего не спрашивала. Я с сомнением посмотрела в своё отражение. Если быть объективной, Ольга была абсолютно права. Не дай бог увидеть такую бабоньку в тёмном переулке. После встречи придётся пройти длительный курс психологической реабилитации. Правда, не факт, что причёской тут можно сильно что-то поправить. С такими исходными данными нужно быть волшебницей! Немного погрустив по этому поводу, побрела на вкусные запахи, доносящиеся с кухни. Стол уже был накрыт, и подруга сидела, нетерпеливо на меня поглядывая. Уговаривать не пришлось, я метнулась к крану, наспех помыла руки и заняла своё место. Только аппетитная задняя часть моего тела коснулась сидения, как Оля вонзила вилку в жаренный кусочек мяса и отправила его в рот. Оставшийся на тарелке сок был лучшей рекламой и, судорожно сглотнув, я присоединилась к ней.

– Ты, случайно не знаешь, почему, имея столько денег я не сделала пластическую операцию? – говорить с полным ртом было неудобно, но не задать этот мучивший меня вопрос я не могла.

– Что? – подруга поперхнулась, легонько постучала себя в грудь кулаком и откашлялась, пытаясь скрыть смущение. – Зачем тебе это?

– Смеёшься? – настал мой черёд удивляться. – Только не говори, что не видишь вот это всё! – я обвела пальцем лицо.

– Вижу, – девушка не поднимала глаз от тарелки. – Тебя никогда не волновала собственная внешность, и комплексами ты тоже не страдала. Видимо, поэтому такие мысли в твою голову не приходили. Красивая, дорогая одежда – это другой разговор. Что касается фигуры и лица, не припоминаю особых терзаний по поводу лишних килограмм или не накрашенных ресниц.

– Вообще, как давно мы с тобой дружим? – я поняла, что толком ничего не знаю об Оле. – Ты застала тот момент, когда я познакомилась с Колей? Как он вообще на меня клюнул? Или десять лет назад я была посимпатичнее? – я засыпала её вопросами.

– Ну, уже лет пятнадцать, скорее всего, знакомы, – начала припоминать девушка. – С Колей и Мишей мы познакомились случайно, гуляя по городу. Они пригласили нас в кино, затем в кафе, а потом всё завертелось...

– Значит, я была с Колей, а ты с Мишей?

– Да никто особо не отмечал кого-либо, вначале просто было общение. Мы присматривались друг к другу. Через какое-то время была большая гулянка, после которой выяснилось, что ты беременна. После стремительная свадьба, – Оля понизила голос и произнесла почти шёпотом. – И твой выкидыш...

– Понятно, – было очевидно, что подруга не знает, как говорить о потере ребёнка, её взгляд устремился к пустой тарелке. – Ладно, хватит о грустном! – я решила прервать неприятный разговор, тем более что повод к нему подвернулся сам собой. – Максим звонит. Наверное, уже под домом стоит.

– Да, да! Ты иди, я сама всё уберу, – спохватилась девушка, вскочив и начав собирать остатки завтрака со стола. – Тебя когда ждать?

– Кто знает, как всё пойдёт? – туманно ответила я. – Пару часиков точно буду отсутствовать.

Оля кивнула, отпуская меня на все четыре стороны. Ответив шоферу, убедилась, что он подъехал, взяла сумку, листик с адресом и поспешила на улицу. Машина уже ждала меня возле подъезда.

– Здравствуйте! – я удобно устроилась на заднем сидении. – Отвезите меня, пожалуйста, по этому адресу.

Водитель поздоровался, взял протянутый листок с корявым почерком и кивнул, заводя мотор.

– Мы едем к вашей матери? – немного помолчав, уточнил шофер.

– Да, давно я у неё не была, – поддержала я разговор. – Максим, скажите, как давно вы являетесь моим водителем?

– Плюс минус три года, – прикинул он. – Почему вы спрашиваете?

– Не уверенна, что вы в курсе, но в связи с некоторыми обстоятельствами, произошедшими в моей жизни, я потеряла память.

– Тьфу ты! Я думал, что девки врут, рассказывая небылицы, а оказывается, это правда, – Максим бы ошарашен моим признанием.

– Какие девки? – подозрительно переспросила я.

– Ой, извините... – замялся он. – Это прислуга с загородного дома. Но не подумайте, они слухи не распускают! – шофёр начал их защищать от моего праведного гнева.

– Не бойтесь, – смилостивилась я, – Меня сплетни не волнуют. Гораздо интересней другое, откуда им это известно?

– Так Михаил Леонидович рассказал.

– Понятно, – протянула я. – Спасибо за информацию!

– Вы же только меня не сдавайте, – жалобно попросил он. – Если такая информация всплывёт, мне больше никогда ничего не расскажут!

– Хорошо, – меня рассмешил его искренний испуг. – Кроме того, это не в моих интересах. Если вы впадёте в немилость, у кого мне тогда узнавать последние сплетни?

– Спасибо! – облегчённо вздохнул Максим. – А вы всё такая же, несмотря на временную потерю памяти.

– Какая?

– Скажем так, – замялся он и внимательно посмотрел на меня в зеркало заднего вида. – Не в обиду будет сказано – расчётливая.

– Ничего не скажешь, раскрыли вы мой хитрый план, – я улыбнулась, так как он продолжал на меня смотреть. – Как ни крути, в данной ситуации мне нужны не только источники информации, но и благожелательно настроенные ко мне работники.

– Благожелательно, – протянул Максим, повторив за мной. – Ну, хорошо, пусть будет так! – машина остановилась. – Кажется, мы приехали, – он заглянул в мятую бумажку и утвердительно кивнул. – Да, это Цветочная 18.

– Спасибо! – поблагодарила я и уже собиралась выйти, как вспомнила, что не предупредила водителя. – Максим, меня не нужно ждать.

– Почему? Мне это не в первой. Может вы и не помните, но ваши походы по магазинам били все рекорды. Иногда приходилось по пять часов стоять!

– Хорошо, что я этого не помню, – содрогнулась, не представляя, что такого можно делать в магазине в течение этого времени. – Дело не в этом. За мной должен заехать Михаил.

– Понятно. На сегодня это всё. Или нужно будет ещё куда-то съездить?

– Всё, – подтвердила я. – А вот по поводу завтрашнего дня я вам вечером позвоню.

– Хорошо, тогда буду ждать вашего звонка.

Мы попрощались, и я неуверенно направилась к подъезду. Вдруг в голове начали проскальзывать какие-то нечёткие образы. Детская площадка возле дома и резная беседка на небольшой полянке возле парадной показались знакомыми. Неужели воспоминания начинают возвращаться? Григорий вроде говорил, что Вениамин устранил сбой и постепенно всё наладиться. Правда, тогда мне не особо в это верилось. Оказалось, что я была неправа! Значит ли это, что скоро они вернуться полностью? Тогда я вернусь в ПОП и вновь обрету себя!

С такими радостными мыслями я взлетела по ступенькам. Квартира находилась на втором этаже. Подумав, что проще подняться пешком, чем ждать лифт, бодро поднялась наверх и нетерпеливо нажала на звонок. Хотелось быстрее убедиться в том, что мать подозреваемой невиновна, и заняться другими, более правдоподобными версиями.

– Кто там? – спросил уже знакомый голос.

– Мам, это я, Лена!

Послышался шум отпираемого замка, и дверь открылась, гостеприимно приглашая меня в тёмный коридор. Я переступила порог и заморгала, пытаясь привыкнуть к полутьме. После дневного света это было непросто.

– Тапочки там, – от нечёткого силуэта отделилась тень и указала направление.

– А где можно включить свет? После улицы ничего не видно!

– Свет тебе нужен? – неожиданно она рассмеялась и зашлась кашлем, который ей с трудом удалось побороть. – Если уж я без него обхожусь, думаю молодая и здоровая женщина тоже сможет справиться!

Честно говоря, я обалдела от такого радушного приёма. Но ничего не сказала и начала раздеваться на ощупь.

– Ой, ты, наверное, подумала, что мне электричества на тебя жалко? – раздался в полутьме саркастический тон. – Не утруждай себя ответом, я и так знаю о чём ты думаешь! Дело в том, что в коридоре что-то с проводкой, а для того чтобы сделать её, финансов нет. Но откуда тебе об этом знать? У тебя своих забот по горло! – к концу её последней фразы я успела освободиться от одежды и обуви. – Пойдём!

После прозвучавших слов не было ни малейшего желания продолжать беседу. Накопившиеся претензии и горечь, сквозившая в её речи, явно давала понять, что разговор будет непростым.

– Я думала, мы чай попьём, – мать окинула меня взглядом, – Но, видно, не судьба.

– Почему? – меня осенила неприятная догадка. – Плита тоже не работает?

– Тьфу, тьфу, тьфу! – она постучала об дверной косяк. – Слава Богу, с ней всё в порядке. Просто пить его не с чем. Мне по наивности казалось, что в гости с пустыми руками не приходят. Но, видимо, в тех кругах, где ты вращаешься – это норма.

Меня как будто кипятком окатили. Вдруг стало неимоверно жарко, а щёки запылали огнём. Как я могла так опростоволоситься? Схватив телефон, быстро набрала Максима, надеясь, что он не успел далеко отъехать. На моё счастье, так и было. Выйдя в тёмный коридор, я попросила его о помощи. Он, услышав мои немного истеричные нотки, верно понял ситуацию и пообещал всё выполнить в рекордные сроки.

Всё ещё сгорая от стыда, я вернулась в гостиную:

– Прошу прощения, совсем из головы вылетело! Сейчас всё будет!

Мама хмыкнула и предложила перейти в кухню:

– Уж извини. Стол к твоему приезду я не накрывала.

Горячо заверив, что это ни к чему, осторожно присела на покосившуюся табуретку и наблюдала за женщиной. Она тяжело подошла к плите, плохо повинующимися руками зажгла спичку и поставила на огонь старенький чайник с отбитой эмалью. Дотянулась до полочки и неловко подцепила за ручку чашку.

– Давай помогу! – я вскочила и вторую чашку взяла сама. – Присядь!

– Хорошо, – она отошла, чтобы мне не мешать, и объяснила, – Совсем артроз замучал! Пальцы перестали сгибаться, уже несколько лет как.

– Больно, наверное? – посочувствовала я.

– Очень. Но это пол беды. Больше меня беспокоит то, что я не могу этими деревянными пальцами ничего делать! Иру замучила уже своими просьбами: то одно помоги сделать, то другое...

– Соседку просишь?

– Ты имеешь в виду Любку? Так она сама нуждается в поддержке. Восемьдесят четыре года недавно отгуляли! Шутка ли! Попробуй, доживи ещё до таких лет! – мать покачала головой. – Нет, мне сестра твоя помогает, спасибо ей за это. Уж не знаю, откуда только силы берёт!

Вот те на! Так у меня есть сестра! С этого момента я вся превратилась в слух и начала допрос с пристрастием, сделав один единственный перерыв на то, чтобы открыть дверь Максиму и забрать у него пакеты. Рассчитаться, правда, мне с ним было нечем, но мужчина меня уверил, что ничего страшного в этом нет и решить вопрос можно будет потом. Я его горячо поблагодарила и вернулась к матери.

Старшая сестра Ира взяла на себя все заботы о маме. Помогала она не только физически, но и материально. Проживая отдельно с двумя несовершеннолетними детьми, без поддержки их отца, женщина умудрялась тянуть на себе, по сути, целых две семьи: свою и родителей, пока был жив отец. Кстати, похороны папы тоже были за её счёт, но там вроде помог деньгами начальник Иры. Теперь, когда мать осталась одна, она искренне надеялась, что дочке стало жить немного легче, ведь сейчас под её опекой на один голодный рот стало меньше.

Слушая печальный рассказ, я временами предавалась своим мыслям и поражалась эгоистичности Лены. Как можно не интересоваться жизнью своих близких? Разве так тяжело помочь своей сестре? Будучи богатой, для неё сущими мелочами были расходы, которые для родственников являлись целым состоянием! Я могла только догадываться, какие суммы тратились только на одежду, но, заметив ярлычок, оставшийся на новом платье в загородном доме, мне стало не по себе от его стоимости. Особенно, если вспомнить, сколько я потратила на еду в магазине. Несколько забитых доверху пакетов стоили как сотая часть этого простого наряда. Наверняка, сестра об этом догадывалась, и сомневаюсь, что в моменты крайней нужды она вспоминала Лену добрыми словами. Скорее наоборот, она её люто ненавидела!

Теперь, глядя на мать, я понимала, что совершить покушение на свою дочь она скорее всего не могла. По медицинским причинам женщина даже из дому редко выходила. В случае смерти Елены она становилась наследницей, у которой оставалась единственная дочь. Из чего вытекало: Ира – главный подозреваемый. Безусловно, тут была не только материальная выгода, но и ненависть тоже могла сыграть немаловажную роль! Тяжело, наверное, убить родственника. Только когда он оказывается такой сволочью, оправдать себя получается намного легче.

– Мне бы хотелось с ней встретиться, – сказала я, когда мама закончила свой рассказ.

– Зачем? – удивилась женщина.

– Извиниться за всё, – мне даже не пришлось ей лгать, действительно хотелось исправить то, что натворил человек, в теле которого я находилась. – Знаешь, я в последнее время очень изменилась, и мне неловко, что вам так тяжело пришлось.

– Ира не хочет тебя видеть, – мать на меня не смотрела, – она даже была против того, чтобы ты сегодня приходила.

Вот, значит, как... Честно говоря, я её понимала. Вдруг, откуда не возьмись, объявляется родственница, которая забила на свою семью много лет назад. И что прикажете принять её с распростёртыми объятьями? Тем более, это может взбесить, если ты пыталась её кокнуть, а она, дрянь такая, выжила!

Так... Мои мысли становятся опасными. Если следователь начинает оправдывать убийцу, это очень плохо может закончиться для него в частности и его дела в целом. Интересно, в нашей практике были случаи, когда преступник не был найден? Мысль, пришедшая после, немного меня отрезвила. Блин, но в таком случае Лена будет признана самоубийцей. Таким, как она, вход в рай запрещён. Тогда на моей совести будет погибель её души и вечные муки в аду! Ну вот и как поступать в такой ситуации?

– Ты можешь дать её номер?

Мама кивнула и принесла из комнаты стареньки кнопочный телефон.

Протянула его мне:

– Ищи сама. Я не знаю, как им пользоваться.

– Как же ты звонишь? – удивилась я, взяв в руки это чудо техники.

– Ира занесла все важные номера под каждую цифру. Одно долгое нажатие на кнопку и идёт вызов, – объяснила она увидев мой недоуменный взгляд. – Она у меня под вторым номером.

– Кто был первым, – машинально спросила я, – Папа?

– Нет, – грустно произнесла мать, – Он был третьим. На первую цифру никого нельзя поставить. Там стоит что-то с голосом связанное...

Зайти в телефонную книгу оказалось не так-то просто. Часть кнопок отказывалась работать, и приходилось их нажимать, прилагая большие усилия. Наконец, моё терпение было вознаграждено, и трубка поддалась напору, открыв меню. Переписав номер телефона сестры, я отдала его матери и налила нам ещё по одной чашке чая. Не забыла при этом позвонить Михаилу и сказать, когда приблизительно я освобожусь.

Продолжая есть купленный Максимом торт, слушала мамины рассказы, воспоминания молодости и нашего с сестрой детства. В нужных местах поддакивала, хохотала в смешных, умилялась в особо трогательных. Вначале недоброжелательно настроенная женщина превратилась в приветливую и разговорчивую, рассказав за несколько часов всё то, что происходило в её жизни в течении десяти лет, во время которых младшая дочь отгородилась от всей семьи и прекратила всяческое общение с роднёй.

Несколько часов пролетели незаметно, и Мишин звонок прервал идиллию, сообщив, что мне пора на встречу. Тепло попрощавшись с мамой Лены и пообещав звонить и заезжать в гости, я поспешила одеться в полутёмном коридоре и выйти за дверь. За мной зашумел запирающийся замок. Спускаясь по лестнице, я думала о том, где найти хорошего электрика, чтобы исправить проводку в маминой квартире. Погружённая в свои мысли, не сразу услышала топот ног сзади. Так позволить себе бегать может только молодёжь! Решив, что нужно пропустить спешащего, я ускорила шаг, стремясь дойти до пролёта и отойти в сторону, чтобы не мешать. Сделать это мне было не суждено...

Топот усилился и нагнал меня. Понимая, что человек сзади просто не успеет затормозить, я постаралась прижаться к стене, надеясь, что места с боку достаточно. Повернуть голову не успела. В меня влетели с разбега. Почувствовав сильный толчок, я покатилась по ступенькам вниз. Перила, за которые цеплялись мои руки, гремели и тряслись, но остановить моё падение не смогли, а только немного его замедлили. На лестничном пролёте я всё таки оказалась, правда не так, как задумывала вначале. Остановила меня стена, когда я до неё докатилась.

Ничего не видя перед собой, я простонала:

– Помогите...

Звук шагов приблизился, замер возле моего тела, задержался на секунду, другую и не спеша начал удаляться. Виновник столкновения явно не спешил мне помочь. Двери соседей на лестничной клетке были наглухо закрыты. Ни одна живая душа не хотела поинтересоваться, что за грохот был в их парадной. С такой людской заботой и сдохнуть недолго! Придётся справляться самой. Осторожно пошевелив правой рукой, я убедилась, что она цела, затем проделала то же самое с левой. Настал черёд ног. С ними тоже всё было в порядке. Потихоньку приняв сидячее положение и прислонившись к стене, попыталась найти сумку. Она быстро обнаружилась в складках моего перекрученного одеяния. Нашарив мобильный, я вытащила его на свет и разочарованно бросила назад. Экран был разбит, и попытки включить телефон не давали никакого результата.

– Так только без паники!

Подбодрила я себя и начала ощупывать своё многострадальное тело. С удивлением должна была признать, что никаких увечий на мне нет. И когда прошло первое потрясение, я поняла, что чувствую себя нормально. Странно, но у меня ничего не болело. Точно помню, где-то слышала о таком. Скорее всего, это болевой шок. С другой стороны, тело то уже мертво? Надеюсь, что пока я в нём нахожусь ещё раз, оно умереть не может.

Так... Что за фигня сейчас лезет в мою голову? Да если бы я была трупом, врачи в клинике сразу отправили меня в морг, а не заботливо ставили капельницы! Даже не смотря на их желание заработать, вряд ли бы больница до такого опустилась. Впервые за всё время я положила руку на сердце. Оно билось, как и положено живому организму. Вот и как это понимать? Мне нужно ехать в больницу, делать там снимки всякие или и так сойдёт?

– Григорий! – негромко позвала я.

Подождала немного и позвала ещё раз, только теперь уже своего ангела хранителя. Они спешили ко мне, так же, как и люди, проживающие в этом доме. То есть никак!

– Ну и хрен с вами! – плюнула я и начала неуверенно подниматься.

– Чего ругаешься? – раздался недовольный голос.

– Ты всё таки пришёл! – завопила я и бросилась на шею к ангелу. – Я так рада тебя видеть! – мои глаза предательски защипало. – Гриша, кажется, меня только что пытались убить!

– Серьезно? – ангел не поверил своим ушам.

– Вот тебе крест! – осенив себя крестным знамением уставилась, на шефа ожидая реакции.

– Ты как?

– Да вроде нормально, как раз это меня и беспокоит. Знаешь, сколько ступенек я пересчитала, пока не приземлилась? Переломов вроде нет. Только так ведь не бывает?

– Как видишь, бывает, – не согласился со мной Григорий.

Не понравился мне его тон. Ой как не понравился! И желания что-либо объяснять я у него не заметила.

– Дорогой шеф, настало время кое-что прояснить! Вопрос первый. У меня есть ангел хранитель? – с надеждой в голосе спросила я. – Очень уж хочется узнать, кто столкнул меня с лестницы.

– Тебе то зачем, хранитель? – удивился Григорий. – Это вместилище давно мертво, так же, как и твоё тело, а души и так бессмертны. Да и кроме тебя у них и так дел по горло. Так что, Кася, тебе охранник не положен. Разбирайся со своими неурядицами собственными силами.

– Ну вы и сказали! Ничего себе неурядица! Елену во второй раз чуть не кокнули, а вы тут спокойно рассуждаете о каких-то недоразумениях! – беспокойство за тело заставило взять себя в руки и задать второй, очень волнующий меня вопрос. – Это вместилище, – передразнила я шефа, – вообще можно убить?

– Даже и не думай! – подозрительно покосился Григорий, неверно истолковав вопрос. – Оно находиться в твоём пользовании на правах аренды. За любое нанесенное увечие несёт ответственность сотрудник ПОП, который в данный момент в нём находиться, – шеф хмыкнул. – Ты, между прочим, договор подписала, в котором обязалась хранить его в целости и сохранности, пока идёт следствие. Так что в твоих же интересах беречь его. От этого зависит то, как ты будешь выглядеть к концу операции. Насколько я понимаю, для тебя это действительно важно. Да и лучше было бы, если люди не будут шарахаться при виде ходячего мертвеца, рассыпающегося при каждом шаге.

– Да я не это имела в виду! – оскорбилась я от необоснованных подозрений и задумалась, прикидывая, насколько ещё попыток хватит измученное тело, совсем не хотелось быть изломанной вдоль и поперёк. – Хочу знать, нужно ли к врачу ехать. Вдруг у меня внутренние повреждения или переломаны кости?

– Касиния, неужели ты думаешь, что в нашей работе это не предусмотрено? Ты выглядишь как абсолютно здоровый человек. Все твои органы работают безупречно. Никто и никогда не догадается, кем ты являешься на самом деле! – тут он вспомнил и дополнил. – Только конечности себе не отрезай! Чтобы не вызывать лишних подозрений, придётся ходить, как будто так и нужно. Да, и ещё, в огонь не прыгай, ожоги, знаешь ли, никого не украшают.

– Это что за технологии такие? – поразилась я услышанному.

– Ой, не спрашивай, в этих вопросах я не компетентен, – шеф огляделся по сторонам и, наконец, заметил, где находится. – Это подъезд жилого дома?

– Ага.

– Ты что, с ума сошла? – ужаснулся Григорий. – Вдруг меня кто-то увидит или на мобильный снимет? Как же конспирация? – он заметался по лестничной клетке, пытаясь найти укромное место, из которого его не будет видно в дверной глазок находящихся рядом квартир.

– Да не переживай ты так! Люди, здесь проживающие, абсолютно не интересуются окружающим миром! – я повысила голос, – ведь ни одна подлюка не вышла мне помочь!

До нас донёсся шум и возмущенный возглас:

– Сама такая!

– Будешь много говорить, вызову полицию, а тебя привлекут как очевидца покушения на убийство. Что, очень хочется поучаствовать в криминальном производстве?

– Пошла ты... – раздался топот ног, и голос удалился.

– Вот видишь, а ты боялся! Теперь точно никаких свидетелей не будет.

– Кася, мне лучше вернутся, – побледневшего ангела явно не устроили мои доводы, – Ты выбрала очень неудобное место для обмена информацией.

– Хочешь сказать, тебе совсем не интересно, что я узнала?

– Очень интересно! – голос ангела звучал убедительно. – Но лучше встретиться потом, там, где не будет лишних ушей и нам не придётся отвлекаться на посторонних.

– Намекаешь на ванную комнату? – не удержалась я от язвительного замечания, вспомнив нашу прошлую встречу. – Действительно, более подходящего места для деловых разговоров трудно найти. А если учесть, что в этот раз Оля не собирается никуда уезжать, придётся понадеяться на её порядочность и всяческое отсутствие любопытства. С другой стороны, вряд ли ей придёт в голову, что в ванной решаются рабочие моменты, и она точно решит, что я съехала с катушек. Да, после такого мне нужно будет записываться на приём не к психологу, а к психиатру!

– Ладно, ладно! Ты права, – признал свою недальновидность Григорий. – Давай тогда выйдем на улицу. Ну, в самом деле, нельзя тут обсуждать важные вопросы!

– На улицу нельзя! Там меня Миша ждёт. Думаю, ему будет очень интересно, что за мужик со мной беседы ведёт. Как ты понимаешь, правду ему сказать я не могу, а врать неохота. Он и так меня не празднует. Очень не хочется вызывать у него лишние подозрения.

– Значит так, – лицо шефа озарилось. – Мы встретимся на нейтральной территории! Как долго по времени ты планируешь общаться с Михаилом?

– Даже не знаю, – я задумалась. – Инициатором беседы был он, поэтому сложно представить, насколько она может затянуться.

– Давай так. Как только освободишься, найдёшь укромное место и позовёшь меня. Постараюсь придти сразу, но ничего не обещаю. Возможно, придётся подождать какое-то время.

В любом случае, это было намного лучше, чем домашняя встреча, где присутствие Оли не даст мне расслабиться. Кроме того, придётся говорить шёпотом, чтобы она ничего не услышала и не подумала, что её подруга окончательно свихнулась. Будучи человеком эмоциональным, контроль над собой давался мне с большим трудом.

– Хорошо, – я попыталась привести себя в порядок. – Не мог бы ты отряхнуть одежду на спине? Мне всё-таки ещё на встречу идти. Если покушение совершил не Михаил, наверное, он не поймёт, почему, выйдя от мамы, мой внешний вид находиться в таком плачевном состоянии.

Совместными усилиями мы принялись: похлопывать, разглаживать и приминать всё грязное, мятое, торчащее и всклокоченное. В процессе спешной и неутомимой работы вокруг нас образовалось облако пыли, вдохнув которую, я начала безудержно чихать. В связи с этой неожиданной помехой, время облагораживания значительно увеличилось.

– Всё, – устало произнёс Григорий, критически меня обсматривая. – Вряд ли теперь кто-то догадается, что каких-то десять минут назад ты побывала в передряге. Иди скорей на встречу, – он подтолкнул меня к лестнице.

– А ты? – спросила я, когда поняла, что ангел за мной не идёт.

– И я пойду, – он начал подниматься наверх.

– Шеф, нам туда! – я показала рукой на выход.

– Это тебе туда, а мне туда, – уже хорошо знакомым мне жестом он указал пальцем в потолок.

– Дырявая голова. Никак не могу запомнить! – хлопнула себя по лбу. – Ну, тогда на созвоне! – поняла. что сказала что-то не то и исправилась. – В смысле, на созыве!

– Что? – растерялся Григорий, неизвестное слово заставило его остановиться.

– Я тебя позову! Так понятно?

– Ага!

– Ну вот, теперь другое дело! – я поспешила вниз. – Надеюсь, что он ещё меня ждёт...

Выйдя на улицу, огляделась по сторонам и увидела курящего недалеко от подъезда Михаила. Мужчина меня заметил и приветственно замахал рукой.

– Привет. У меня уже начали закрадываться мысли, что ты скрываешься и не придёшь. Третью сигарету закурил, а тебя всё нет и нет!

– Извини, задержали непредвиденные обстоятельства, – повинуясь его приглашению, я заняла переднее сидение в машине. – Спешила, как могла!

– Оно и видно, – он выразительно посмотрел куда-то вниз, – Похоже, при этом ты спотыкалась и падала.

Тон, которым он это подчеркнул, был особенно неприятным. Я опустила взгляд и покраснела во второй раз за сегодняшний день. Мои руки были чёрного цвета! Пыль сделала своё грязное дело, и теперь в его глазах я выглядела неряхой. Он сидел весь такой красивый, чистенький, одетый с иголочки, и рядом на контрасте была замурзанная я! Данное обстоятельство отобрало несчастные крохи уверенности в себе, которые в начале разговора ещё были, правда, где-то очень глубоко. Благодаря его замечанию они напрочь исчезли, и на их место пришла злость!

– Кое кто мне помог так запачкаться! Это случайно не ты был?

– Что ты имеешь в виду? – не понял Миша. – Ты сейчас пытаешься найти виноватых в том, что запачкала руки? Серьёзно? – поразился он. – Хотя, чему я удивляюсь? У тебя это на генетическом уровне заложено? Или память уже вернулась?

– Нет, не вернулась! – огрызнулась я, мне показалось, что удивление было искренним. – Ты приехал поговорить или для того, чтобы злить меня?

– Скорее поставить в известность. Не люблю, знаешь ли, плести интриги за спиной, – автомобиль вырулил на проезжую часть. – Куда тебя везти?

– Буду очень признательна, если ты отвезешь меня домой, – предельно вежливо попросила я.

– И это в том числе нам нужно обсудить, – радостно подхватил тему мужчина. – Ты же в курсе, что квартира, в которой ты сейчас проживаешь, была моих родителей? – терпеливо дождался моего кивка и продолжил. – Это моя собственность, на которую ты не имеешь никаких прав!

– Мне казалось, она была в равных долях с Колей.

На самом деле достоверной информацией, кому принадлежала данная жилплощадь, у меня не было. Просто я понадеялась, что дальновидная Елена не могла не учесть такой деликатный момент. Ну, в самом деле, как ей пришло в голову припереться в квартиру человека, который её на дух не переносит?

– Ошибаешься, – мужчина широко улыбнулся. – Родители оставили её мне. Коля об этом знал и был не против. Ты тоже была в курсе. Однако сей факт никогда тебя не останавливал, – мы остановились на светофоре, он резко повернулся и спросил, глядя на меня в упор. – Чего ты хотела добиться? Вызвать на эмоции, а потом в полиции зафиксировать факт агрессии? Думаешь, в суде это бы помогло?

Ненависть исказила красивое лицо. Яростный напор заставил меня вжаться в сидение и замереть. Миша напоминал сейчас опасного хищника, при котором не хотелось делать резких движений, чтобы не быть растерзанной на мелкие кусочки. Я благоразумно решила промолчать, чтобы, не дай Бог, не спровоцировать его на действие.

– Молчишь? – мужчина зло усмехнулся. – Вот теперь я действительно верю, что ты потеряла память.

– Почему? – я рискнула переспросить и узнать, что же такого сделала, чтобы, наконец, его убедить.

– О, ты бы не упустила такой момент и точно довела меня до нервного срыва, а потом использовала это в своих меркантильных интересах! – его руки судорожно сжимали руль так, что пальцы побелели. – Сейчас было два варианта развития событий, каждый из которых вполне мог тебя устроить. Первый – это мой сердечный приступ. Второй, – он сжал руль ещё сильнее, кожаная оплётка заскрипела, – я бы тебя хорошенько приложил! После чего, ты бы в припрыжку понеслась снимать побои и накатала на меня заявление, а в суде адвокаты использовали это в твою пользу.

Ну ничего себе! Оказывается, Лена была готова на любые жертвы ради достижения цели. Так привыкла к роскошной жизни, не хотела с ней расставаться и даже шла на отчаянные меры и потенциальные увечья, только бы остаться при деньгах. Чтобы не подставлять Олю, которая посвятила меня в его план лишения наследства, пришлось изображать удивление.

– О каком суде ты всё время говоришь?

– Незадолго до... – он замолчал, подбирая слова. – Так называемого инцидента, после которого ты начала утверждать, что потеряла память, у нас была беседа, в которой я высказал все свои претензии и объяснил, почему хочу лишить тебя наследства.

– Не мог бы ты озвучить их ещё раз? Потому что я совершенно не понимаю причину твоей неприязни.

– Коля умер из-за тебя! – с ненавистью выплюнул мужчина. – Ты отравила его! Признайся, наконец, что это твоя вина!

– Стоп! Тётя Клава сказала, что Николай умер после продолжительной болезни, – меня осенила догадка, – думаешь, я хотела таким образом облегчить его муки и дала ему что-то от чего он скончался?

– Что? Да ты травила его на протяжении долгих лет малыми дозами! – на лице Михаила заходили желваки, он цедил слова сквозь зубы, очень медленно, угрожающим тоном. – Коля в это не верил, но, чтобы успокоить меня, согласился на обследование.

– Оно что-то дало? – я напряглась и вытянулась в струну, ожидая дальнейших слов.

– К сожалению, нет. В противном случае ты бы тут не сидела! – кулаки сжались, и он посмотрел на меня недобрым взглядом. – Мы так и не выяснили, что это была за отрава.

– Ну, тогда это остаётся твоими необоснованными предположениями! Обвинять человека без единой улики – очень глупо! Даже если ты его недолюбливаешь, это не даёт тебе никакого права оговаривать невиновного! По крайней мере, пока следствие не доказало обратное!

Тут же пришлось пожалеть о своей импульсивности и резких словах. Казалось, Миша вот-вот взорвётся, и никто и ничто уже меня не спасёт. Мужчина резко ударил по тормозам, отчего я качнулась вперёд и чуть не ударилась головой об лобовое стекло. От печальной участи спасла только мгновенная реакция. Толком не успев понять, что произошло, руки сами собой устремились вперёд и упёрлись в переднюю панель авто, тем самым спасая меня от увечий.

– Ты что творишь? – ошалело спросила я, пытаясь унять дрожь во всём теле от перенесённого испуга.

Столь резким торможением недовольна была не только я. Вокруг раздавались сигналы гудков стоящих рядом машин. В перерывах между ними слышались ругательства в наш адрес.

– Чёрт! Красный не заметил! – Михаил выругался и внезапно выдал. – Всё из-за тебя!

– Я-то здесь при чём? – моему возмущению не было предела. – Тебя послушать, так во всём плохом, что происходит в твоей жизни, виновата исключительно моя персона! Если не умеешь делать два дела сразу, лучше молча довези меня до пункта назначения, а потом продолжим нашу беседу.

– Ну да! Свою шкуру ты ценишь!

Решив не отвечать на этот выпад, я отвернулась и сделала вид, что рассматриваю мелькающие за окном улицы и прохожих. Занятие было так себе. Сменяющие друг друга здания были похожи как две капли воды. Только названия магазинов, находящихся на первых этажах домов, позволяло отличить один от другого. Яркие билборды призывали покупать уникальные товары по смешной цене, которую, впрочем, никто не озвучивал, вместо этого предлагая посетить соцсети и ознакомиться со всем ассортиментом. Люди не обращали на них внимания и торопились по своим делам, отвлекаясь от мыслей только при ожидании переключения светофора. Интересно, для кого предназначалась эта реклама, если никому до неё нет дела? Взгляд остановился на знакомом магазине. Мы так быстро успели приехать?

– Не заезжай во двор, – попросила я Мишу, – остановись где-нибудь вдоль дороги.

Он кивнул, припарковался и заглушил мотор. Хоть мне очень этого не хотелось, но закончить беседу было необходимо. Особого рвения продолжить разговор, со стороны мужчины, сидящего рядом, заметно не было. Мы оба молчали, не зная, как начать.

– Я словил тебя с пузырьком, наполненным подозрительной жидкостью, – он первым нарушил тишину.

– Могу предположить, что это было обычное лекарство.

– Да, исследование лаборатории показало, что там находилась травяная настойка, которая никак не могла навредить моему брату, – в словах промелькнула досада. – Когда пришли результаты анализов, ты была так счастлива и при каждой удобной возможности напоминала мне о моей ошибке. Наши распри только ухудшали его состояние, а ты этим бессовестно пользовалась в надежде побыстрее свести его в могилу!

– Судя по тому, что ты рассказываешь, я была ужасной личностью... Извини за всё зло, причиненное в прошлом. Знаешь, кажется, попытка самоубийства сделала из меня другого человека, – очень хотелось расположить к себе Мишу. – Поверь, я не меньше тебя хочу докопаться до истины.

– Твоё раскаяние ничего не изменит и не вернёт мне брата! – он на меня не смотрел, взгляд устремился куда-то вдаль. – Ты ведешь себя странно и нехарактерно для себя самой, поэтому я склонен тебе поверить, если, конечно, это не очередная уловка! В какой-то мере мне даже тебя жаль... – Михаил на секунду задумался. – Рано или поздно память вернётся, и ты снова превратишься в хорошо знакомую всем тварь! Так что для меня будет лучше оставить всё как есть и продолжать тебя ненавидеть.

– Хорошо, – пришлось согласиться с его доводами. – К сожалению, я не могу на это никак повлиять. Скажи только, сколько у меня есть времени, чтобы покинуть квартиру?

– Три дня. Сегодняшний можешь не считать.

– Договорились. Через три дня, духу моего там не будет!

Под облегчённый вздох мужчины я вышла из машины. В голове была такая каша! Новая информация переворачивала всё с ног на голову. Что, если Лена действительно приложила руку к смерти мужа? Осмыслить пришедшую в голову мысль не успела, так как заметила площадку, окруженную деревьями. В большом количестве на ней имелись расставленные по периметру скамеечки. Заняты были только две: одну занимали молодые мамочки с колясками, вторую – парочка бабушек. Обе группы увлечённо беседовали, не обращая внимания на окружающих. Мне показалось это место идеальным для беседы с шефом.

– Григорий! Я уже освободилась и жду тебя с нетерпением!

Время шло, а моего ненаглядного начальника всё не было. Заняться было нечем. В голову лезли всякие мысли, и, воспроизводя раз за разом в голове разговор с Мишей, моя уверенность крепла...

– Давно не виделись, – уселся рядом со мной Гриша. – Как беседа прошла?

– Эмоционально! – я скривилась. – Родственничек Елены оказался импульсивной личностью. В припадке ярости чуть не зашиб меня. Между прочим, сегодня во второй раз покушаются на моё здоровье! У нас там, – я скопировала жест шефа, ткнув в небо пальцем, – надбавки положены за риск драгоценной жизни агентов?

– Касиния, ты всё время забываешь, что давно мертва, так же, как и это тело. О каком риске мы сейчас говорим?

– Знаешь что? – стало очень обидно. – У меня может быть после всех этих стрессов моральная травма! Департамент обеспечит на без оплатной основе доброго дяденьку или тётеньку, которые излечат мои душевные раны и поправят психику?

– Душевные раны? – переспросил ангел и расхохотался, да так громко, что на нас обратили внимание бабушки и синхронно неодобрительно покачали головами. – Поверь мне на слово, твоя душа целёхонька и настолько стрессоустойчивая, что другим и не снилось!

– У тебя вообще нет никакого сочувствия к собственным подопечным? – я притворно всхлипнула. – Мне тут, между прочим, среди убийц приходиться ходить. Того и гляди, нож в спину воткнут и повредят драгоценное хранилище! Предупреждаю, отвечать за увечья не собираюсь и в докладе напишу, что руководство знало об опасности, но ничего не предпринимало!

– Ладно, ладно, – шеф поднял руки в примиряющем жесте, – не нужно на меня донос писать! Я обязательно исправлюсь.

– То-то и оно! – я пригрозила ангелу пальцем. – Нечего обижать маленьких! Ой, неправильно выразилась. Вернее сказать подчинённых!

– Сдаюсь, – Григорий улыбнулся. – А теперь давай серьёзно. Что он тебе рассказал?

Я коротко поведала о подозрениях Михаила, его решимости судиться с Еленой и отобрать у неё всё имущество.

– Шеф, если я выясню, что Лена убила мужа, тогда наше расследование закончиться? Это же смертный грех, который отправит её прямиком в ад? Тогда и доказывать ничего не потребуется.

– Кася, это так не работает, – начальник развёл руками. – Нужно выяснить всё, иначе убийца останется безнаказанным. Благо теперь, после нападения, мы можем не сомневаться в том, что это было убийство.

– Честно говоря, чем больше я узнаю подробностей жизни подозреваемой, тем больше соглашаюсь с тем, что её необходимо было порешить! С одной стороны, хочется прибить гадину, которая столкнула меня с лестницы, с другой – думаю, этого человека нужно наградить...

– Нельзя так говорить! – упрекнул меня ангел. – Ты должна быть беспристрастной и не становиться ни на одну из сторон. Никто, кроме Бога, не вправе решать, кому жить, а кому нет!

– Ты прав, – я была вынуждена признать простую истину и твёрдо произнесла. – Значит, будем продолжать расследование!

– Как я понимаю, подозреваемые всё те же.

– Не поверишь, их стало больше! – Григорий тихо охнул, а я продолжила, добивая его. – Выяснилось, что у Елены есть старшая сестра! Знаешь, что самое смешное? – шеф отрицательно мотнул головой и на всякий случай перекрестился. – Они все знали, где я буду находиться!

Начальник устало закрыл глаза и, обхватив голову руками, принялся раскачиваться из стороны в сторону. Я терпеливо ждала, считая это ангельской медитацией. Мало ли, вдруг он сейчас связывается с коллегами и консультируется по поводу нашей ситуации...

– Прям все? – через время спросил Гриша, не открывая глаз.

– Ага! – я обрадовалась, что он, наконец, вспомнил обо мне и начала перечислять. – Оля видела бумагу с адресом, сестре сказала мама, ну а Миша, как ты уже знаешь, за мной приехал. Так что возможность была у всех четверых, – задумалась и добавила. – Кажется, мать всё таки можно вычеркнуть из списка, но стопроцентной уверенности у меня нет. Вот видишь, всё не так страшно! – обрадовала шефа. – Подозреваемых остаётся трое! Ну и, конечно, не будем сбрасывать со счетов тех, кто мог за мной проследить.

– Михаил ведь не знал, где квартира находиться. Ты и на лифте могла ехать.

– Выяснилось, что он принимал участие в её покупке, – огорошила я шефа. – Кстати, мне не даёт покоя сам факт того, что Лена её купила родителям. Такие люди просто так ничего не делают! Тут явно что-то нечисто.

– Ты палку то не перегибай! – неодобрительно сказал он, нахмурившись. – Совсем из неё монстра сделала.

Пришлось рассказать, с чем столкнулись родители и сестра Елены. Имея богатую, но невероятно скупую родственницу. О том, что дочь после женитьбы совсем позабыла о близких и даже не подумала помогать им материально. О похоронах отца, сделанных за счёт Иры, пребывающей в тяжёлом финансовом положении.

– Итак, мы имеем: лучшую подругу Олю, вероятные мотивы которой пока неизвестны, мать почтенного возраста и слабого здоровья, Ирину – сестру, вполне возможно, желающую получить имущество, и, наконец Михаила, – перечисляла я, загибая пальцы, чтобы никого не пропустить. – С последним всё непонятно. Полагаю, он мог убить Лену из мести. Тогда зачем сейчас извещает меня о суде? Чтобы отвести подозрения?

– Мне никогда не понять людских поступков и их мотивов, – развёл руками шеф.

– А! Совсем забыла. Миша меня выгоняет из квартиры.

– Да уж... – глубокомысленно произнёс шеф. – Наверное, он всё таки тебя не любит.

– Не меня, Елену! – решила поправить ангела. – Так что, если не получиться всё решить через три дня придётся переселяться в особняк.

– С Богом! – Григорий перекрестил на этот раз меня.

– Шеф, это так мило, – я захлопала ресницами. – Ваше благословение как нельзя кстати! Теперь то всё сразу образуется!

Ангел не понял издёвки и важно закивал, соглашаясь со мной. Высказал надежду, что в ближайшие несколько дней мы найдём ответы. Получив от меня подробный отчёт, он засобирался восвояси. Условившись о завтрашней встрече, Григорий помахал ручкой и шагнул за деревья. Я дождалась знакомого хлопка, встала и сделала несколько шагов...

– Мама! Мама!

– Там дяденька исчез!

Из-за ёлочек показались два ребёнка и, крича на разные голоса, понеслись к девушкам, сидящим на скамейке вдалеке. На вид им было лет по шесть. Судя по всему, это был мой косяк, и я неверно оценила обстановку. Ну откуда я могла знать, что у мамочек есть ещё старшенькие детки?

– Он тут был...

Начал первый, но его перебил второй, спеша всё рассказать:

– А потом пух! И нет!

Мальчик поднял руки, очевидно, пытаясь показать, какое по размеру облако образовалось после исчезновения Григория. Я опустила голову, скрывая улыбку. Ну, с такими объяснениями шефу не грозит быть раскрытым. Мамы напряглись, выясняя, что за дядя и не приставал ли он к детям. Услышав твёрдое – нет, успокоились и продолжили свою беседу отсылая детей дальше гулять.

– Далеко не отходите! – распорядилась одна из матерей.

– Так, чтобы мы вас видели! – добавила вторая.

Мальчишки согласно кивнули и опять побежали к деревьям. Уже успев забыть про загадочного дядьку, продолжили играть. А я улыбнулась. Кажется, Григорий всё таки сегодня успел засветиться. На его счастье, детей не принимают всерьёз. Хорошо хоть телефонов у них не было, иначе неминуемо стал бы звездой! Несмотря ни на что, настроение было хорошим. Мой взгляд зацепился за знакомое название и память напомнила, что одно дело я всё время откладываю на потом. Решительно зашла в помещение и достала из сумочки документы.

– Девушка, подскажите, пожалуйста, как можно изменить код?

К счастью, в банке всё прошло быстро и сняв внушительную сумму денег, я вышла на улицу. Домой меня неумолимо гнало одно очень низменное чувство. Всё таки две чашки чая давали о себе знать. Вторая явно была лишней! Сделала я неутешительный вывод и понеслась, как молодая лань, не обращая внимания на удивлённые лица прохожих. В данный момент чужое мнение мне было безразлично. Сейчас для меня имел значение только результат спешки. И чем быстрее это случиться, тем лучше. Главное только успеть!

Григорий был в ярости! Вы могли подумать, ангелы так называются потому что эти создания славятся своей добротой, хорошим характером и не могут причинить вреда! Это ваше заблуждение! Очень даже могут! О! А ещё крылатые знамениты своей злопамятностью. И сейчас начальник ПОП готов был убивать! Но исключительно грешников, которым, без сомнения, являлся человек, посмевший поднять руку на его девочку! Однажды уже такое случалось, и Григорий взял ту душу под собственный контроль. Он долгие годы ждал его прибытия в распределительный центр и вынашивал план мести. Успокоился только, когда убедился в невыносимых муках злодея. Теперь, спустя продолжительное время, ситуация повторилась. Валяя дурака с Касинией, он тщательно скрывал свою ярость и представлял, как найдёт этого человечишку и оторвёт ему...

– Шеф, к вам пришли, – с потолка послышался голос Веры, – Впускать посетителя?

– Да, – ангел сделал над собой усилие и взял себя в руки.

– Григорий! – дверь распахнулась, на пороге появился улыбчивый коренастый мужчина. – Сто лет не виделись!

– Не преувеличивай, – буркнул ангел, – лет сорок не больше.

– А ты не изменился, всё такой же серьёзный, – гость рассмеялся и занял место напротив. – Хоть улыбку выдави, порадуй старого друга!

Григорий послушался и растянул уголки рта:

– Так пойдёт?

– Ладно, – мужчина махнул рукой на хмурого собеседника и лукаво прищурился. – Догадываешься, зачем я к тебе пожаловал?

С какой целью заявился Ефив в офис шефа ПОП, ни для кого не было тайной. Заявление Григория было воспринято всерьёз, и делу дали ход. Теперь все контактирующие с подозреваемым будут проходить тщательную проверку.

– Думаю, из-за Самея. Вы его проверили?

– Совершенно верно! – живо обрадовался догадливости собеседника посетитель. – Благодаря твоей бдительности мы взяли его под пристальный контроль. Пока, конечно, ничего утверждать не могу, – он развёл руками, – но симптомы довольно тревожные.

– Понятно, – протянул Григорий. – А от меня то ты чего хочешь? Всё, что знал, сообщил твоему отделу. Большей информацией, к сожалению, не владею.

– Да перестань меня в чём-то подозревать, – улыбка Ефива стала ещё шире. – Я пришел тебя поблагодарить за внимательность. Нашему отделу, знаешь ли, проблематично выявлять перебежчиков. Только благодаря ответственным ангелам и получается выявить нарушения.

Шеф ПОП кивнул, соглашаясь с этими словами. Ему были хорошо известны все недостатки работы ведомств. Столетиями крылатые выбивались из сил, пытаясь усовершенствовать процессы, объединяли усилия и обменивались опытом в поимке отступников. В результате появился отел АД, который специализировался на выявлении предателей, обвинял или оправдывал и передавал дальше соответствующим структурам, которые, в свою очередь, выполняли работу, за которую отвечали их отделения. Несмотря на отлаженный механизм, раскрытие нарушений носило эпизодический характер и было по большей части счастливой случайностью, чем закономерностью. С каждым новым случаем выявления перебежчики становились осмотрительнее. Наверняка они обменивались опытом, как избежать раскрытия. Если преступник вёл себя осторожно и не привлекал внимания, выявить его было невозможно.

Начальников двух отделов связывали давние приятельские отношения и совместный опыт в поимке отступников. Не так давно, по меркам ангелов, а именно сорок лет назад, Григорий так же обратил внимание Ефива на одного из хранителей. В ходе расследования выяснилось, что души, находящиеся под его опекой, в девяти из десяти случаев отправлялись в преисподнюю. Тревожные показатели могли значить одну из двух вероятных причин: некомпетентность или предательство. В обязанности хранителя входит не только сохранность души и тела, но и систематический контроль мыслей, желаний и порывов опекаемого. Для того чтобы направить человека на путь истинный, нужно регулярно звучать в его голове голосом разума, совести, воспитания, ответственности и, конечно же, веры. Ангел мог просто не справляться с тем количеством подопечных, которые были ему поручены. В таком случае души перераспределяли более опытным сотрудникам, а хранителя отправляли на повышение квалификации. Только в том памятном деле сорокалетней давности всё оказалось не так просто. После долгого и упорного совместного труда приятелям удалось вывести на чистую воду целую группу заговорщиков, работу которых курировали нечистые силы. Весь департамент тогда гудел, как потревоженный улей. Рядовые ангелы пылали праведным гневом и не понимали, как их вчерашние соратники могли перейти на тёмную сторону. Лишь начальники отделов знали истинную причину. Неприязнь к людям была со дня их сотворения и по мере их развития только крепла. Сдержать негативный настрой мог только Бог, который безмерно любил свои творения. Но он бесследно исчез, и теперь некому было загасить вспыхивающие тут и там волны ненависти высших созданий, которые не понимали, почему они должны прислуживать каким-то там человечишкам. Вот и сбивались они в группы по интересам, к которым моментально присоединялся нечистый, нюхом почуяв лёгкую добычу. Начинал вливать в уши разную дрянь. О величии и могуществе ангелов, коим не пристало быть на побегушках у червяков-людишек.

Гордыня – этот грех присущ не только людям, но и ангелам, один из которых поплатился за неё, оказавшись там, откуда теперь приходили его слуги-тёмные, совращали и склоняли на свою сторону детей божественного отца, оставшихся без его присмотра. Для двух начальников, в тот момент раскрывших заговор, стало очевидно, что со временем таких отступников будет становиться всё больше, и остановить стремительно приближающуюся войну сможет только Бог. Только его здесь не было. И нигде не было...

– Мы делаем свою работу, – невесело усмехнулся Григорий. – Надеюсь, сумеем продержаться до Его возвращения.

– А что нам остаётся? – поддержал невесёлые думы Ефив. – Ладно, благодарность тебе официально объявлена. Пора мне к работе возвращаться, – он прервал начавшего было говорить приятеля, предугадывая его слова. – Конечно, я буду тебя держать в курсе дела!

– Спасибо, – поблагодарил его шеф ПОП.

Улыбка Ефива вмиг исчезла, и с серьёзным видом он удалился, ступая мягко и тихо, как кот. А Григорий, увидев суровое лицо, вдруг вспомнил, как до дрожи в коленках бояться его и отдел АД все ангелы. И не зря бояться. В гневе Ефив был страшен! Все, кто хоть раз видели его в таком состоянии, забыть уже вряд ли смогли ярость и мощь, исходившую от него.

– Хорошо, что мы друзья, – Гриша вспомнил как ему пришлось лицезреть вспышку гнева.

– Шеф? – позвала Вера и, не дождавшись ответа, спросила. – С вами всё в порядке?

«Переживает – усмехнувшись, подумал он, в груди, там, где должно было находиться сердце, потеплело»

– У меня всё хорошо! – поспешил отозваться, чтобы секретарь не нервничала понапрасну.

– Слава Богу! – выдохнула облегчённо она и сразу же взяла себя в руки, продолжив официальным тоном. – Вас вызывает Вениамин.

– Вот паршивец! – восхитился Григорий наглости подчинённого.

– Приблизительно так же ответила я, только более выразительными словами! Правда, мой монолог затянулся на минут пять.

– Вера, я в вас не сомневался! – с обожанием в голосе произнёс шеф. – Передайте ему, что мне нужно закончить кое-какие дела и сразу после этого я заскочу к нему.

– Где это видано, чтобы начальника вызывал к себе простой работник? Совсем разбаловал мелкого засранца!

Вера разговаривала сама с собой, в раздражении приглаживая гладко зачёсанные и собранные в тугой пучок на затылке волосы. Она всегда так делала, когда злилась. Возмущалась женщина до того момента, пока не увидела включённую кнопку переговорного устройства.

– Шеф?

– Я всё слышал...

– Будет сделано! – секретарь отключила звук и выдохнула. – И всё равно разбаловал!

На этот раз Григорий не сдержался и рассмеялся. Только тихонько, чтобы Вера не услышала. Она то не знала, что переговорное устройство было поставлено исключительно для неё, а шефу достаточно было мысленно настроиться, чтобы услышать, что происходит в приёмной.

– Всё таки хороший я подобрал штат! – радостноподметил начальник ПОП.