Часть 6

Ох. Ох. Ох. Мои полушария, которые под черепом - они болели. Такое ощущение, что там, под черепом, теперь не полушария, а камни перекатывались. Перекатываясь, эти камни, очевидно, давили изнутри головы на глазные яблоки, иначе как еще объяснить мое расстройство зрения? Стены и потолок незнакомой комнаты плавали, землисто-серое, опухшее лицо Глеба плавало и было почему-то перекошено... Я со стоном сел, цепляясь за протянутую Глебом руку, и опять застонал, куда жалобнее - потому что болела у меня, оказывается, не только голова - от копчика прострелило по позвоночнику вверх до лопаток молнией. Бля-а-адь... Я упал обратно на спину и замер, боясь пошевелиться. Глеб навис сверху, смотрел с сочувствием. - Ты зачем меня с узлом повязал? - я моргал. - Не в течку! У меня вечером премьера! Альфа поразмышлял пару мгновений и скривил рот. - Я бы тебя не вязал, котя, - ответил он сипло, - но ты не дал мне вовремя выйти. Вот узел и вздулся. Прости. Этот... изверг еще и обзывался! Хотя котей при моих габаритах быть приятно, конечно. Последний любовник викингом звал. Ладно, наверно, прощу его. Но как дальше, с подиумом-то? Неужто останусь без нового ноутбука? Я усилием воли взял свои затуманенные похмельем извилины под контроль и похлопал альфу по колену: - У тебя дома какие-нибудь обезболивающие есть? Ректальные свечки, таблетки? Срочно нужно, и побольше! Если нет - одевайся и бегом в аптеку, к вечеру я обязан быть на ногах! Глеб вяло покивал, помаргивая, и бочком пополз с кровати. Мдя, похоже, с бегом кто-то погорячился... Бедный альфа, нарвался на злоебучего северного омегу. Я его и без узла уделал - неделю не сядет. Квиты? Наблюдать, как альфа, враскоряку и держась за поясницу, покидает спальню, было забавно. Он вернулся минут через десять, принес початую литровую бутылку минералки и оранжевую коробочку-аптечку, и, страдальчески морщась, улегся рядом со мной на живот. - На, - парень сунул мне воду. - Сушняк полечи. Я, встрепенувшись, приподнялся на локте, скрутил бутылке пробку и с жадностью припал к минералке губами, заглотал. Вот оно, счастье. Не полное, конечно, но здорово. Пока я пил, уничтожая во рту ощущение кошачьего сортира, Глеб открыл аптечку и вывалил ее содержимое на простынь. - Свечки, - парень кинул мне на живот упаковку свечей. - С анестетиком, заживляющие. Ректальная мазь. Анти-перепин, таблеточки, шикарная штука, поднимают даже мертвых. Держи. Я оценил запасливость альфы по достоинству, сцапал пластинку таблеток, выковырял две, закинул на язык. Отлично, теперь повернуться на бок, и мазька. Выдавить ее на палец и поглубже запихнуть в растраханную дырку, распределяя круговыми движениями... Уй-у-у, жжет! За мазькой - две свечки, нечего мелочиться после сцепки с узлом. Бля-бля, больно прикасаться! Колечко ануса припухло, внутри кишки горячо, мокро и саднит. Зато яйца пустые, ахха. Натрахался на сутки вперед! Глеб придвинулся, подул мне в ямку за ухом, я обнял его за шею и хихикнул. Щекотно, приятно, и... А я точно натрахался? Аромат хвои обволакивает, ладонь у альфы теплая и шершавая, гладит по моему невольно поджавшемуся животу, нежно-нежно обводя кубики пресса, и его полный обожания жаркий шепот: - Я бы тебя пометил, котя... Но ты ведь не разрешишь... Ишь, чего удумал, немочь городская - викинга охомутать. Меня есть, кому метить, правда, не здесь, в городе - на севере! Но это пока секрет, я там еще ничего до конца не решил, нагуляться надо, других альф пощупать. - Конечно, не разрешу, мы не истинные. Глеб со вздохом разочарования отстранился, но руки с моего живота не убрал. - Когда у тебя течка? - парень невинно затрепыхал ресницами. - Ты... мне нравишься очень, Инге. И запах твой нравится - скошенная трава, такой чистый, свежий... М-м-м... Славный и, безусловно, внимательный и ласковый альфа, соблазнительно благоухающий хвоей, ну как бы тебе объяснить... Ты мелковат. Когда я с тобой кувыркаюсь, у меня нет ошущения, что я слабый котенок. Наш секс напоминает битву равных воинов. А мне хочется подчиняться, прогибаться под чужой звериной мощью тростиночкой... - Мур-р-р, - возбуждающийся от прикосновений Глеба котя-я прижмурился, извиняясь за резкость тона. - Шестьдесят девять? Зад не дам, и не проси. Глеб не возражал против шестьдесят девять, по-моему, парню было без разницы, какая поза, главное, чтобы меня из постели не выпускать подольше. Упс... Если он влюбился, это проблема. Додумать я не успел - уже поменявший положение тела альфа с влажным, чпокаюшим звуком без предупреждения заглотил мой член в рот до основания. Ах-х, сладко... Я лизнул замаячившую перед лицом, налитую кровью крупную головку, аккуратно обхватив ее губами, пососал, выпустил и опять лизнул, начиная игру. Люблю подразнить партнера подобным образом, люблю и - умею. Мой первый альфа щедро научил разным хитростям взаимного ублажения. Удивить Глеба или нахуй сдалось? Вон он как старается, рвотным рефлексом давится...

Уж не знаю, с кем Глеб раньше трахался, но такого минета, похоже, ему не делали никогда. Я довел альфу до полнейшей прострации и мучил долго и со вкусом. Когда он, наконец, кончил мне глубоко в горло с протяжным вязким криком, то просто рухнул на постель, часто-часто дыша, напрочь позабыв, что поза шестьдесят девять подразумевает взаимные оральные ласки, и затих, изображая амебу. Я совершенно не обиделся на парня, в несколько движений догнался в кулак, устроил голову ему на плечо и тоже затих, сыто прикрыв глаза. Хорошо, спокойно, головная боль прошла и в крестце больше не стреляет, так, между ягодиц щиплет немного. Поспать, что ли? Или в душ и поесть? Двигаться было лениво, томно. - Инге... - о, Глеб пришел в сознание. - Переезжай жить ко мне? Я готовить умею... Бля, мяу! Я, вообще-то, тоже умею, и в общаге мне недурственно. Комната-студия якобы на пару с сокурсником, на самом деле живущим в другом месте, и полная свобода. - Переезжай... Я тебя на руках носить буду! - и нежнейший поцелуй в висок. Не будешь, Глеб, мне жаль твоих межпозвоночных дисков. Викинг - слишком увесистая тушка тела для тебя, надорвешься и инвалидизируешься, сляжешь с радикулитом. - Я сам умею ходить, - мурлыкнул я вслух. - Обе ноги на месте, не сломаны. Глеб шутки не оценил, засопел обиженно, но выцеловывать мне висок не перестал. - Я нравлюсь тебе не настолько, чтобы со мной жить, но на секс гожусь, - подытожил альфа печально. - Ясно. Приму и смирюсь. Эх... Понятливый парень. Спасибо ему за то, что принял создавшуюся ситуацию спокойно и не устроил истерики. - Инге... Тебе пора, наверно. В общаге своей отоспишься. У, бля. Тон ледяной, до костей промораживает. Я ошибся на счет истерики, кажется, поторопился с выводами. А как же завтрак? Подпустить в голос издевочки... - А как же завтрак? Кофе в постель? - я, зевая, повозился и сел, преодолевая дремоту. - Выгоняешь меня голодным? Глеб огненно зазыркал исподлобья, я успокаивающе-покровительственно потрепал его по боку и встал. - Не поминай лихом, - сказал равнодушно, ища взглядом одежду. - И не дергайся, деньги на автобус у меня есть. Уйти парень мне не позволил - подскочил, сгреб в объятия и потащил в душ, виновато бормоча: «котя, котенька, я не хотел»... Я не сопротивлялся. Позволил ему помыть себя, красивого лесного неукрощенного дикаря, впрочем, не улыбаясь и брезгливо отворачивая лицо от поцелуев, оделся, вяло сжевал приготовленный им омлет с помидорным салатом и таки ушел. Не оставив номера телефона для связи, чтобы более сюда никогда не возвращаться. Альф в городе навалом. Поищу еще, до течки две недели, а вечером - подиум. Глеб - неплох, но - не мой.