Глава 4

Кто ходит в по ночам в мехах...

Погрустить мне не дали. На этот раз - звонком в дверь.

- Кто там?

- Алексей и Татьяна. Мы к вам от Валентина.

Леша и Таня. Я выглянула в глазок. Действительно - двое человек. Оборотней... Даже через дверь чувствуется их сила, их аура...

Я открыла дверь.

- А вы не рано?

- Нет. Пока доедем, пока шеф вам все объяснит...

Ребята были симпатичные и казались похожими, как брат с сестрой. Оба высокие, с медно-каштановыми волосами, очень симпатичные, каждый в своем - мужском или женском варианте. Красота Леши из тех, от которых млеют пожилые дамочки, Таня чуть помягче и теряется на фоне своего спутника. Леша смотрит на мир потрясающи-ми бирюзовыми глазами, а Таня - серыми. Одеты тоже очень просто. В старенькие спортивные костюмы.

- Приятно познакомиться, - протянул руку Леша. - Алексей Викторович Сурьмин. Татьяна, соответственно, Викторовна.

- Мне тоже.

С Таней мы переглянулись. Несколько минут она мерила меня взглядом, а я показывала свою дружелюбность. Хорошая я, хорошая. И даже не кусаюсь... почти. Девочка это поняла. Потом в серых глазах появилась робкая улыбка.

- Юлия Евгеньевна, а правда...

- Нет! - моментально отказалась я. - Не было меня там. Правда не было!

Таня хихикнула.

- И в другом месте тоже?

Я активно затрясла головой и захлопала ресницами, стараясь максимально комично выглядеть.

- Разумеется. И вообще - вы что-то и кого-то путаете.

- Вас?

- Нас. А лучше - меня. Перейдем на 'ты' - или и дальше будем дурью маяться?

- А ты прикольная, - высказалась Таня. - я думала, что Надька все врет.

- Она это умеет. А что она врет про меня?

- Что ты сильнее всех экстрасенсов нашего города.

- Брехня. Я сильнее всех экстрасексов нашей родины. А что еще?

- Что ты ведешь ночной образ жизни?

- Тогда меня выкинули бы из института.

- Что ты связана с вампиром?

- Вот тут она, к сожалению, не врет. А вы - родственники?

- Есть такая проблема.

Леша все это время молчал, но потом не выдержал.

- проблема - это когда твоя сестренка решает выяснить, чем занимается братик в полнолуние. И нарывается на стаю оборотней.

- А я не жалею. - Таня весело тряхнула головой. - Зато представляешь себе картинку? Начинает меня клеить какой-нибудь осел, а я ему - отвали, придурок, я - кицунэ. Жесть?

- Ты увлекаешься Японией?

Кицунэ - персонаж японских сказок, лиса - оборотень, прим. авт.

- И высовывает из джинсов лисий хвост на полметра, - припечатал Лешка. - или от-крывает ротик в улыбке, а там клыки в три ряда. У меня двое друзей навсегда с выпив-кой завязали.

- И правильно сделали. А еще я могу спокойно ходить по ночам. И не бояться хулига-нов.

М-да, бояться надо ЗА хулиганов. С таким чувством юмора, как у девушки...

- Но лиса - не самый сильный зверь, - заметила я, зашнуровывая кроссовки.

- Зато я - сильная.

Я заправила шнурки и выпрямилась. Если я возвращаюсь в этот мир из клыкастых и когтистых, мне надо начинать с ними знакомиться. Силен тот, кто познал и себя и других. Вот и познавай.

- Таня, а можно мне попробовать, насколько ты сильна?

- Лизнуть? Куснуть? Царапнуть?

- Нет, что ты, - запротестовала я, но заметила в серых глазах смешинки. Эта зараза еще и издевается. Что ж, если я не буду хлопать ушами, то получу вторую подругу, с которой можно будет просто замечательно поругаться и поспорить.

- Хочу освободить свою силу и попробовать найти границы твоей.

- Тетенька, а это не опасно?

- Ужасно опасно, - со всей возможной серьезностью ответила я. - Если все пойдет не так, тебе грозят три дня затяжного поноса.

- Словесного, что ли? - Леша даже и не подумал защищать сестру.

- Сам баран, - тут же отреагировала Таня. - А это не больно?

- Нет - удивилась я. - Почему это должно быть больно? Я же не стану даже дотраги-ваться. Мне надо только посмотреть. Потренироваться. Сравнить уровни.

- Я не возражаю.

- Пройдете ненадолго? Не разувайтесь.

Оборотни послушались. Таня уселась в кресло, Леша на диван, я села аккурат посере-дине между ними на пол.

- Не опоздаем?

- Не волнуйся, - Отмахнулась я от Леши. - Сам знаешь, мне Валентин и не такое про-стит.

- Я тоже. - Глаза оборотня вдруг стали чертовски серьезными. - Юля, мы тебе очень сильно должны за Андрэ.

- У меня не было выбора.

Я помрачнела. Тема была все еще... болезненной. Если бы не этот покойный блондини-стый гад (а как приятно звучит - навсегда покойный!) я бы жила спокойно и тихо. Учи-лась бы, потом работала, глядишь еще и замуж вышла за кого-нибудь типа того же Сережи (нота 'си' и рожа - вот и весь Сережа...). Зато сейчас...

- Пусть так. Но мы все равно тебе благодарны. Я хочу чтобы ты знала - все лисы, сколько их ни живет в нашем городе, все вольпы благодарны тебе. Андрэ в любой мо-мент мог сделать с нами все, что ему захочется. Мучить, изнасиловать, убить, при-казать убить кого-то из своих родных. Мы не могли сопротивляться. Но сейчас его нет. И Слава Богу.

- Ты - верующий?

От этого 'слава Богу' я просто обалдела. Вот уж чего не ожидаешь от оборотня, который изначально признан церковью - нечистой тварью.

Леша фыркнул.

- Знаешь, я верю, что Бог создал наш мир. Но я даже отдаленно не верю, что его зо-вут И.И. Христос. Или Магомет. Или Будда. Сколько народов, столько и религий. А правда только одна. И если он есть - он не отвернется....

Я глубоко вздохнула. Леша говорил что-то еще, но я уже не слышала. У меня неожи-данно легко получилось соскользнуть в транс.

Я сидела в комнате, затянутой разноцветным маревом.

Красиво.

Струи тумана переливались, переплетались, мягко струились вокруг меня. Что я вижу сейчас? Я медленно перевела взгляд на Таню. Девушка была окружена достаточно уз-ким, где-то сантиметров двадцать, радужным ореолом более плотных и ярких цветов. И от нее струился туман. Но слабо и размыто. Потом опять на Лешу.

Леша тоже был окружен разноцветным облаком более ярких тонов.

Аура? Или что-то другое?

Пропадом пропади мои принципы! Что от них толку если я могу увидеть, но даже не знаю, что именно вижу? Могу что-нибудь сделать, но сделаю только хуже. Неопытный хирург - это просто мясник. Неопытная ведьма? Хуже толь-ко Джек-Потрошитель.

Леша что-то говорил - и эти слова тоже отходили от него в виде разноцветного ту-мана. Ага, что-то проясняется. Более яркое - это аура. Менее яркое - это то, что об-разуется между близкими людьми, когда они рядом. А у брата и сестры хорошие отно-шения. Чистые, яркие эмоции. Без темных тонов, без грязи. Даже когда они переруги-ваются. А аура?

Аура тоже чистая. В несколько слоев, как луковица. У Леши больше красного и синего. У Тани - желтого и белого. Все цвета такие, словно их только что протерли тряпочкой. И у обоих по всему фону очень характерный рисунок цветных пятен. Серебристый, как новенький рубль. Или как луна?

Я уходила все дальше и дальше - и начинала различать и другие важные вещи.

И Леша, и Таня казались мне клубками разноцветных нитей. Нити были напрямую сплетены с аурой. Тело и дух. Все взаимосвязано. Если потянуть одну ниточку, вытя-нутся и другие. Погладишь пятнышко света - и исправишь что-то в теле.

Если знать, то можно и управлять. Вот это красное - здоровье? Или я так его вижу. А если захочу уменьшить количество? Ребята заболеют? Или с оборотнями такой но-мер не пройдет? Они же все залечивают?

Знать бы, что делать и где падать.

- Юля? С тобой все в порядке?

Я выпала в обычный мир.

- Чего орем?

- А чего ты уже полчаса сидишь, как изваяние и не двигаешься?

А мне-то казалось, что я головой верчу?

- Смотрела. И даже что-то увидела. Но вот что?

- Что? - тут же встряла Таня.

- Вы - родственники. Наверное даже близнецы.

- Двойняшки, - уточнил Леша.

- До сих пор связаны между собой. И вы друг друга очень любите.

- И все?

В голосе Тани звучало разочарование. Я встала с пола и потянулась. О-о-ох кайф-то какой!

- А ты думаешь, что я все вижу и все знаю? Должна тебя разочаровать. Даже вам-пиры ловят вас не по ауре, а по изменению параметров тела.

- Че-го?

Я потрясла головой. Да, выразилась. А теперь осталось понять, что я только что ска-зала.

- Вампиры не читают ауру. Не могут? Не умеют? Не знаю. Но отлично знаю, что она видят мир намного ярче нас. Захотел солгать - и у тебя изменились все параметры те-ла. Дыхание стало чаще, запах - острее...

- Это и мы можем.

- Но не на таком уровне, как вампиры. Вампиры вообще в этом отношении вне конку-ренции. Ладно, хватит об этом. Поехали?

- Поехали.

Я взяла сумку, пропустила вперед гостей и захлопнула дверь.

Надо будет повисеть в Интернете. Сейчас полно сайтов с рассказами про разную эзох-рень. Неужели не найдется ни одного приличного? Или хотя бы на десятую долю прав-дивого? Без порнографии и предложений продать чудо-очки в которых 'вы увидите все и даже немного больше'.

И надо будет узнать у Рокина - может, в каких-то номерах присылаемого мне жур-нальчика, было и про ауры? Возьму у него почитать. Полагаю, что мне Константин Сергеевич не откажет.

У Леши оказался здоровенный джип. В такой и слона запихнуть можно.

- Эту машину придумали, чтобы в Америке свиней перевозить, - сообщила мне Та-ня.

- А русские оборотни приспособили ее для своих целей?

- Она удобная. И всюду пройдет.

Меня с почетом усадили на заднее сиденье и предложили плед из какой-то толстой ткани.

- Нам ехать не меньше часа, - пояснил Алексей. - Если хочешь, можешь пока подре-мать.

Дремать мне хотелось. Утренняя встряска не пошла организму на пользу. Я прикрыла глаза - и задремала под убаюкивающий шум мотора.

***

Сумерки.

Холодно и пусто.

Я лежу в гробу и смотрю в сводчатый потолок замка.

Мы в подвале. Глубоко под землей. Сюда не дойдут лучи солнца, не заглянут слу-чайно слуги, не ввалятся гости. Здесь мы в безопасности. Единственный минус - здесь пока нет подземного хода. То есть он был, но его засыпало. Сейчас его расчищают, но до окончания работ еще недели две.

Я только что проснулся и мне ужасно хочется есть.

Голод буквально сводит судорогой внутренности. Только вот хочу я не мяса и ви-на, а совсем другого.

Крови.

Густой, горячей солоноватой жидкости, которая течет в моих жилах. Или не течет? Теперь я нечисть. Нежить. Проклятый Богом и людьми слуга Сатаны.

Господи, за что мне это? Разве я многого хотел?

Я просто мечтал рисовать. Хотел показать всем красоту этого мира, только запечатленную на полотне. Не стану спорить, было и желание стать знаменитым, как Челлини, Рембрандт... Хотелось и иметь много денег, хотелось, чтобы каждый вечер мы собирались всей семьей за одним столом. Я, жена, дети...

Даже была одна девушка, хорошенькая Жанетта, дочка виноторговца. И ее отец хоть и особенно не одобрял, но и нее препятствовал, особенно, когда я написал его большой портрет... Нет, вот только об этом не надо. Не надо вспоминать Жанетту. Больно. И даже не потому, что я ее навсегда потерял. А потому что для мне все конче-но. Вообще все. Никогда у меня ничего не будет. Семьи, детей, любви...

Кто полюбит нежить?

А то, что Лизетта называет любовью...

За то время, которое я мертв, почти уже пять лет, я многое узнал о спарива-нии. И никак иначе я это назвать не могу. Не любовь. Даже не плотские утехи. Навер-ное, даже не похоть - ведь на нее способны только живые люди. Я ведь нежить. При чем тут плоть? Я просто ходячий мертвец, дьявольским колдовством сохраняющий по-добие жизни.

Почему я еще не мертв?

Сам не знаю. Могу найти только две причины. Одна не дает мне все закончить, а другая помогает преодолевать отчаяние.

Даже мне известно, что всякое подобие жизни в нашем теле прекращает огонь, серебро или осина. Все это я прекрасно могу достать. Одного осинового кола хватит. Стоит только закрепить его в чем-нибудь и броситься на него грудью. Или лю-бой монах окажет мне эту услугу. Да, будет больно. Но недолго. А потом - что по-том?

Мне было страшно. Просто - страшно. Что со мной будет потом? Рай? Но в рай никогда не попадет такой как я. Я же проклятая нечисть.

Чистилище?

Я не герой. Я очень боюсь боли. Если бы я точно знал, что все это рано или позд-но закончится, я бы смог вынести все. Но я же этого не знаю. Знают только священни-ки.

Ад?

Вот этого я боюсь больше всего. Я ведь убивал. И много. Не по своей воле, а по-тому что меня вел дьявольский голод, но разве для Бога это - оправдание? Может быть, мне стоило молиться и перебороть это страшное стремление к крови? Я и так держусь до последнего. А потом, когда нахожу жертву, стараюсь не выпивать все. Я стараюсь оставлять человека в живых. И всегда выбираю только пьяниц, грабителей, воришек... Так совесть меньше грызет меня. И так безопаснее.

Но все равно мерзко. Почему-то у меня не получается насылать затмение на ра-зум людей. Надо либо оглушать их, либо... Лизетта даже не оглушала. До сих пор пом-ню наполненные ужасом глаза какого-то крестьянина. Как же не хотелось его убивать! Но и удержаться не получилось. Первый голод - он не знает никаких запретов. Никаких.

- Тревога!!! Инквизиция!!!

Крик оборотня прокатился по замку. Даниэль подскочил из гроба. Куда-то улету-чились все мысли о самоубийстве.

Попади он в руки к святым отцам - и пощады не будет. Но смерть его будет медленной и мучительной. А этого вампиру не хотелось.

Рядом с ним выбирались из гробов еще четверо молодых вампиров. Карл, Лилиа-на, Мадлен, Джулия. Все они тоже были недавно обращены Лизеттой. И все повинова-лись ей. Все - убивали. Лилиана, Мадлен и Карл - с радостью. Джулия и он - с отвраще-нием. Но выбора не было. Либо так - либо смерть. А Даниэль еще не дошел до той чер-ты, за которой следует самоубийство.

- Какого черта вы копаетесь, ленивые твари!? - Лизетта влетела, как молния. - Живо, взяли оружие - и вперед. На замок напали инквизиторы. Надо уничтожить этих тварей!

- Сколько их?! - кровожадно спросил Карл. - Нам - хватит? Я голоден!

Лизетта мерзко расхохоталась.

- Не больше двадцати! И на что эти идиоты надеялись!? Живо, за мной!

Даниэль послушно отправился вслед за повелительницей.

Может, стоит подставиться под удар инквизитора? В горячке боя это не так сложно... может даже не так больно...

Бой кипел в парадном зале. Слуги-оборотни сдерживали напор солдат во всем черно-синем - и монахов в коричневых рясах. Нападающих действительно было немно-го, но сражались они отчаянно и умело. Сверкали палаши и сабли. Рапир ни у кого не бы-ло. Монахи подсказали, что против нечисти рапиры неэффективны? На полу уже ле-жали несколько разрубленных звериных тел. Но и одного из солдат, а то и двух, уже разорвали на части. Кровь заливала пол. Карл зарычал и рванулся вперед.

- Это из-за той девушки - тихо прошептала Джулия. Миниатюрная англичанка, темноволосая и зеленоглазая, она убивала с отвращением. И тоже ненавидела свою сущность вампира.

- которой? - и тут Даниэль вспомнил.

Недавно Лизетта приволокла в замок пойманную где-то неподалеку девушку. Яв-но не крестьянку. Хоть пленница и была бедно одета, но Даниэль сразу распознал ее благородное - или хотя бы частично - происхождение. Тонкие руки, густые волосы, правильные черты лица - все это резко отличало ее от крестьянок.

Девушка оказалась незаконной дочерью местного барончика. Но Лизетту это не остановило. Она была голодна и на что-то злилась. Поэтому несчастную просто пусти-ли по кругу в оргии насилия и крови, одновременно кусая и удовлетворяя свои сексуаль-ные желания. Даниэля до сих пор передергивало от отвращения, стоило лишь вспомнить эту мерзость.

Девушка кричала, сопротивлялась, грозила, что отец отомстит за нее... все было напрасно. Но отмщение пришло сейчас.

- Какого ... вы стоите!?

Лизетта не говорила, а шипела. Даниэлю казалось - загляни он ей в рот и за клы-ками увидит раздвоенный язык змеи.

- пойдем, - Джулия первая перепрыгнула через перила лестницы - и удачно при-землилась позади одного из монахов. Блеснули перламутром тонкие руки. Монах даже захрипеть не успел, как повалился со сломанной шеей.

Даниэль тоже спрыгнул вниз, но ему так не повезло. Левитацией он не владел, поэтому приземлился почти рядом с одним из солдат. Тот вскрикнул от неожиданности и замахнулся на вампира палашом. Напрасно. Даниэль перехватил руку солдата - и сильно ударил того в лицо. Солдат отлетел на пол со сломанной шеей. Палаш остался в руке у вампира - и Даниэль замахнулся им на следующего противника. Неумело, неловко, но сила вампира и скорость вампира превосходили человеческую.

Удар - и на пол упала отрубленная рука солдата.

- Умри, нечисть! - услышал он сзади. И, не раздумывая, развернулся - и отмах-нулся мечом.

Кровь брызнула прямо в лицо вампиру - а меч внезапно выпал из рук.

- Антуан!?

В умирающем священнике с разрубленным горлом, он внезапно узнал своего младшего брата. Брата, который когда-то посвятил себя Богу.

Брата, с которым он пускал в пруду кораблики и бегал собирать земляни-ку.

Даниэль совсем забыл о времени, став вампиром. Для него прошло совсем немного времени, а для людей - годы. И младший когда-то брат был теперь старше не-го.

Но так же оставался родным и любимым человеком.

- НЕТ! - вырвалось у Даниэля, но было уже поздно. Рана была смертельна. С та-кими не живут больше пары минут. Он лучше умер бы сам, чем поднял руку на брата. Но было поздно. Непростительно поздно. Даже чтобы обратить брата. Ни времени, ни силы...

Но Антуан еще жил. Он поднял руку, попытался перекрестить вампира... в се-рых, как у самого Даниэля глазах мелькнули боль - и - прощение!? Пальцы скользнули по щеке вампира в последнем усилии, на губах мелькнула улыбка, глаза стали грустными и любящими...

Даниэль не смел, не мог надеяться на это. Неужели брат может не винить его в своей смерти? Неужели он смог... простить!? По щеке вампира медленно скатилась кроваво-красная слеза.

Бой больше не занимал вампира.

Было ясно и так, что людям не победить. Одного Карла с лихвой хватило бы на десяток солдат. А ведь были еще и оборотни, да и другие вампиры. Одна Лизетта стоила в ближнем бою сотни человек.

Рядом внезапно оказалась Джулия. Лицо вымазано кровью.

- Даниэль, осторожно!

Одним сильным ударом она свалила уже замахнувшегося солдата.

Даниэль подхватил на руки тело Антуана.

- Кто это?

- Мой брат. Джу... я должен похоронить его, сам, чтобы Лизетта до него не добралась...

Джулии не надо было объяснять. Она тоже понимала, что Лизетта просто прикажет скинуть трупы куда-нибудь в реку. Или вообще, выкинуть в канаву. Даниэль не мог поступить так с братом.

Она ловко отмахнулась палашом от очередного нападающего.

- иди скорее. Я прикрою.

Даниэль кивнул - и двинулся к выходу. Джулия мелькала рядом, отбивая удары, иногда сбивая людей с ног сильными ударами...

Антуан был похоронен недалеко от замка. За замковой часовней.

Вампиру было физически больно подходить к святому месту, но для брата он был согласен вытерпеть и не такое.

Там же, на могиле брата, он поклялся, что не совершит самоубийства. Даниэль посчитал, что это будет предательством по отношению к памяти брата. Именно в память об Антуане он обещал себе жить - и рисовать. Он сдержал свое обещание. И каждая его картина была - памятью.

Потом от Лизетты ему досталось за уход с поля боя. Джулии тоже. Антуан лежал в могиле, на которой не было даже креста. Из замка им пришлось уехать, пока не пришли еще охотники на вампиров.

Даниэль остался жить. Он ездил по миру, рисовал, дарил свои картины, потом Лизетта, оказавшаяся Елизаветой, создала свое гнездо и призвала его в Россию. Так начались сорок лет ада.

Даниэль хотел было убить себя. Но каждый раз вспоминал Антуана и его смерть. И каждый раз думал: 'Еще немного. Я еще так мало сделал для него. Я не хочу, чтобы его смерть была напрасной'.

Встреча со смешной человеческой девчонкой стала радостью. Юля. Почти как когда-то Джулия. Такая же гордая, такая же хрупкая, так же прикрывающая его от чужого зла...

Даниэль не оправдывал себя. Сначала - он смотрел на нее, как на ключ к свободе. Даниэль понял, что благодаря ей он может получить свободу и опять ездить по миру. Теперь ему станет доступно намного больше. В мире так много красоты, которая ждет, чтобы ее показали людям...

А потом...

Потом, когда он поставил Первую Печать, он каким-то образом заглянул в душу девушки. И пропал. Его любили, и он любил.

Впервые в смерти он захотел жить. И - не вышло.

Зато вышло другое.

Даниэль ушел навсегда.

Но искра его таланта осталась в Юле. Если он хоть немного знал свою любимую, она сумеет разжечь из нее пламя.

Тогда получится, что и он, и Антуан ушли не напрасно...

***

- Юля!!! Ты проснешься - или нет, поганка!?

Валентин?

Я открыла глаза и потянулась. Это действительно был Валентин. И он пытался растря-сти меня на вытянутых руках.

- Эй, я тебе что - бутылка с ряженкой?

- Ты - хуже, - в голосе оборотня слышалась глубокая убежденность.

- А раз хуже, тем более лапы прочь. Что - уже и поспать нельзя!? Гады!

Просыпаться резко не хотелось. Чего там хорошего? Сплошные проблемы. Но разве от оборотней так легко отделаешься?

- Сама такая и собака твоя такая. Имей совесть! Ребята уж полчаса, как тебя довезли, а ты все дрыхнешь.

- Я видела чудесный сон.

- Какой?

- Неважно.

- Понятно. Эротика с Мечиславом в главной роли.

- Не угадал.

- Состав участников или содержание?

Я попыталась пнуть вредного оборотня ногой. Ага, счазззз. Этот нахал держал меня на вытянутых руках. Потом поставил на снег и отскочил.

- Смилуйся, государыня крыска! Идем, а? У меня уже задница замерзла, а превращать-ся я пока не рискнул. Начну тебя будить в шкуре - и не удержусь, откушу кусочек.

- Зубы вырву.

- Ну так и я о том же. Рисковать не хотелось. Идем, а?

Я огляделась по сторонам. Мы стояли на лесной дорожке. Рядом стояли Лешка с Та-ней.

- А где все?

- На поляне. Не на дороге же это делать. И потом, у нас сегодня не только радостное, но и печальное событие.

- Че-го?

Ничего не понимаю. О чем он говорит? Что - печальное? Что - радостное?

Валентин заметил мое недоумение и соизволил пояснить.

- Сегодня мы приобретаем нового члена стаи, - Таня непроизвольно фыркнула, что с ребенка взять. Ну, стаи, ну член. Все не аппендикс. - И в то же время сегодня у нас серь-езная трагедия.

- Какая? Кто-то болен? Ранен? Что случилось?

Я спрашивала не из любопытства. А вдруг я смогу помочь?

- Настя беременна. Пятый месяц.

- Радоваться надо, - пожала я плечами. - А что тут может быть печального?

- А то. Радоваться тут нечему, - Таня вдруг стала необыкновенно серьезной. - Юля, по-чему оборотни заразны?

Я потрясла головой.

- А кто его знает? Почему?

- Потому что другим способом мы размножаться не можем.

- ???

Ничего не понимаю. У них что - поголовная стерильность и импотенция? Да вроде как нет? А что тогда? Что не фригидность - это точно.

- Оборотни вполне могут заниматься сексом с людьми. И иногда у женщин даже появ-ляются дети. Но это происходит намного реже, чем обычно. Допустим, если двое здо-ровых людей окажутся в одной постели, женщина может забеременеть за месяц - два. А с оборотнем ей на это действие потребуется не меньше пяти лет.

- И так всегда?

- Это средний срок. Кому-то везет в первый год, кто-то и в двадцать лет ничего не по-лучает.

- Паршиво.

- Это - мелочи. Понимаешь, у мужчин-оборотней есть хотя бы призрачный шанс оста-вить после себя потомство. Хотя дети оборотня могут и не наследовать его способности.

- Ага. А потом проявиться они могут? Например, прадед был оборотнем, детям - вну-кам повезло, а правнучка мехом обросла?

- Могут. Такое случается. И плохо если оборотнем оказывается женщина.

- Это еще почему?

- А вот потому. Женщины-оборотни не фригидны и не стерильны. Но об абортах им беспокоиться, увы, не надо. Ты же биолог, знаешь, как проходит беременность.

- Знаю. И?

- Мы не можем не перекидываться в полнолуние. Мы же оборотни. Мы сдерживаемся, сколько можем, но три ночи подряд луна берет вверх - и мы становимся зверями и по облику и по содержанию.

Положим, это я и так знала.

- И что?

- А когда женщина перекидывается, она теряет ребенка, - спокойно закончила Таня. - Не сразу, первые месяцы проходят нормально, но как раз с пятого месяца и происходят выкидыши.

- Твою мать!

- а ты не знала?

- откуда бы, - огрызнулась я на Лешку. - Знала бы - не спрашивала бы, ясно?

- Понятно.

- И сегодня одна из ваших девочек...

- Да. Настя - одна из старейших лисиц стаи. Ей уже за сорок лет.

- а сегодня полнолуние, - вставил Леша.

- И она беременна, - добавил Валентин.

- М-да.

Больше я ничего не сказала. И надо бы оборотням проблем, да больше некуда. Бедная Настя.

Почему-то я очень живо представила себе этот кошмар. Каково? Беременеть, носить ре-бенка - и знать, что ты его все равно потеряешь! Все равно. Но зачем тогда себя так му-чить? Не проще ли было бы сделать аборт или поставить спираль? Этот вопрос я и задала. Вслух.

- Потому что я хочу ребенка. Больше всего на свете.

Голос, произнесший эти слова, был мне незнаком. Я оторвала глаза от земли (а вы как хотите? Вечером, в лесу - хочешь, не хочешь, а под ноги гляди. Или носом пропашешь за милую душу. Сила - силой, а коряги еще никто не отменял.) и огляделась.

Ой, мамочки! Ну не дура ли я?!

За размышлениями я и не заметила, как мы вышли на большую поляну. На поляне стоя-ли люди. Рядами, кругами, кучками... Казалось, что их много, но я знала, что в нашем городе всего сорок пять лис. Отдельно стояли Славка с Кларой. Рядом с ними находился только один здоровущий лис. По моим скромным прикидкам, он мог сделать пельмени даже из Шварценеггера. А уж медведя завалить - так и вовсе одной левой.

Со мной заговорила высокая симпатичная женщина в старых синих джинсах и футбол-ке.

Темные волосы, растрепанные по плечам, острые, какие-то птичьи черты лица, яркие голубые глаза, худощавая фигура, на которой отчетливо выделяется живот...

- Анастасия?

- Да. А ты - Юля?

- Да. Прости мне жаль, что ты услышала. Я не хотела тебя обидеть, я просто не пред-ставляла, что мы уже пришли.

- А если бы я не слышала - можно было бы говорить?

- Да, - я спокойно выдержала возмущенный взгляд оборотнихи. Виноватой я себя не чувствовала. - Я не знала, поэтому считаю любые вопросы с моей стороны вполне нор-мальными.

- Ах, нормальными!? - завелась Анастасия. - Нормальными? Нормально, когда теря-ешь ребенка? Когда осознаешь, что в тебе зреет новая жизнь, чувствуешь ее, радуешься каждому моменту - и понимаешь, что ты не сможешь доносить ребенка. Никогда не сможешь! Потому что ты - пустоцвет! И все - напрасно. И раз за разом, надежда за на-деждой... и каждый раз рвет тебя на части! Это - нормально?!

Оборотниха шагнула ко мне еще ближе.

- Прекрати истерику! - рыкнул Валентин, но он опоздал.

Настя резко схватила меня за руку - и дернула на себя. Что она хотела сделать, что бы сделала я в ответ, как бы поступил Валентин - все осталось неизвестным.

Потому что стоило ей коснуться моей кожи - и между нами волной поднялась сила.

Это было почти как с Кларой, только ярче, резче, острее... Меня подхватило волной и понесло. Сила выплеснулась наружу - и оборотниха захлебнулась ей, как неопытный ку-пальщик морской водой.

А я держалась на гребне волны. Сила подхватила меня и понесла.

Сейчас я видела. Не просто смотрела на окружающих меня оборотней, но и видела, что они из себя представляют, видела связывающие стаю прочные нити, видела разноцветное сияние аур и контуры их зверей, готовых проявиться.

И было так интересно...

Ближе всего ко мне стояла Анастасия.

И она же была интереснее всех.

Беременность, которая вовсе не красила ее в человеческом облике, обернулась внезап-но яркой вспышкой в ее ауре. Голубой, белый, золотой тона. Яркое сияние вокруг живо-та. И - любовь, смешанная с отчаянием так, что неизвестно, чего там было больше. Она не просто хотела ребенка. Она мечтала, любила, жила этим ребенком.

Ребенком?

Я пригляделась внимательнее.

Ой ли...

В районе живота Насти виднелись два световых пятна. Я ничего не понимала в аурах, но отличить одну от двух все-таки сумела. Детей было двое. И они были вполне разумны.

Именно в эту минуту я стала яростной противницей абортов.

Какой дурак сказал, что это просто сгустки клеток?! Сгустки клеток - это тромбы, это опухоли, узелки, но не дети. Даже сейчас это были две личности. Они думали, чувство-вали, они... боялись...

Я видела и понимала это абсолютно отчетливо. Как таблицу умножения. Им было... бы-ло двойственное ощущение. Им было тепло и уютно, они знали, что любят и уже сейчас любимы и желанны, что дороже, чем они для их матери никого нет. И в то же время они чувствовали ее страх - и боялись. И чувствовали, что что-то идет не так. Неправильно. И от этого им тоже было больно и страшно.

И мне стало их жалко.

Неужели им надо умереть?

Картинка из цветных пятен и нитей вдруг прыгнула еще ближе, стала ярче, отчетливее, резче. И - понятней.

Конечно, у женщин - оборотней будут выкидыши. Если бы дети могли изменяться вме-сте с матерью, этого бы не произошло. Но они пока не могут. И лисица, волчица, зай-чиха не могут выносить человеческих детенышей. На пятом месяце они становятся слиш-ком крупными.

Есть два выхода. Чтобы не случилось выкидыша или дети должны стать оборотнями еще в утробе матери, или оборотниха должна не изменяться хотя бы еще три месяца. Восьмимесячный ребенок вполне может выжить, особенно, если сделать матери кесаре-во. И потом, этот ребенок - оборотень. Это вам не недоношенные детки алкоголиков и наркоманов. Оборотня можно хоть пополам порвать. Если мозг и сердце целы - восста-новится.

Но что делать мне?

Я уже не могу просто закрыть глаза. Смерть этих детей будет на моей совести. Потому что я видела - и не попыталась ничего сделать. А вот что я могу сделать - вопрос.

Черт бы побрал мое незнание и неумение. Приду домой - повешусь в сетке. И фиг я вы-лезу ин нее, не получив ответа на все мои вопросы. А пока...

Менять природу детей я не стану. Да, я хорошо знаю анатомию, но я ничего не знаю о природе оборотней. Вряд ли Настя обрадуется, получив вместо приличных оборотней сиамских близнецов или что-то еще похуже. А вот оборвать связь оборотнихи с луной на этот месяц - или перевести ее биологические часы на три дня вперед...

Можно ли так сделать?

Серебристый рисунок на ауре оборотнихи пульсировал и дрожал. Мигал огнями и по-стоянно пребывал в движении. Это мне было знакомо. То же я видела у Тани и Леши. Это - то самое, что отвечает за превращения?

Черт его знает. Но попробовать-то можно!

Где-то в глубине души насмешливо оскалилась женщина со звериными глазами.

'Ты хочешь этого? Хочешь помочь ей? Чтобы у нее были дети? Хорошо. Тебе придется заплатить...'

Хочу?

А что - есть выбор?

Я протянула вторую руку - и закрыла пятна куском своей ауры.

АААААААААААУУУУУУУУУУУУУУУУ!!!!!!!!!!!!!

Было больно.

Такое ощущение, что у меня эту пакость на коже выдавили. Раскаленным железом. Но зато я с удовольствием пронаблюдала, как серебристые пятна накрывает куском чего-то туманно-белого - и они затухают и пригасают до блекло-серого оттенка.

Заплатка была наложена прочно, добросовестно - и отпадать в ближайшую неделю не собиралась. Откуда-то я знала, что дней через восемь моя заплатка полностью раство-рится в Настиной ауре - и оставит по себе только недолгую память. Может быть немного тоски. Может - немного злости или неприязнь к вампирам. Ненадолго. Еще дня через два все пройдет. Но в следующем месяце заплатку опять придется обновлять.

Интересно, можно ли это проделать безболезненно?

Серебряный рисунок стал похож на несколько маленьких точек светлой кисточкой. И вообще больше не светился. И не пульсировал.

Ну и славно. Дети теперь в безопасности на целый месяц. Я проговорила эту мысль про себя раза четыре.

И только потом позволила себе моргнуть - и выпасть из транса в реальность.

Как оказалось - задницей на мокрую траву.

- Твою зебру!

- Юля, что случилось?!

Валентин оказался рядом со мной первым. Он отодрал меня от Насти (Настю от меня?) и кое-как поставил на ноги.

- полегче, медведь декоративный, раздавишь на фиг!

- Удавлю, а не раздавлю. Изволь объяснить, что тут происходит!

- Да, пожалуйста, - подала голос оборотниха, которую никто так и не удосужился по-ставить на ноги. А с чего это она стала такой вежливой?

Что ж, маленькую пакость она заслужила.

- Ты бы встала с травки. Детей раньше времени застудишь.

- Детей? Каких? Но...

Я с удовольствием пронаблюдала смену выражений на ее физиогномии. Потрясение, недоверие, радость, обреченность...

И только потом, когда она взлетела с травы, соизволила ответить.

- Ну да. Ты ждешь близнецов. И месяца через три станешь мамой. Вот пол не скажу. Са-ма пока еще не разобралась.

- Ты что - издеваешься?!

Оборотниха просто рычала. Валентин ловко переместил меня к себе за спину. Я не со-противлялась. Порвет и глазом не моргнет.

- Думаешь, мне легче стало!? В этот раз я теряю двоих детей! Двоих! Боже, за что мне это!!!

Вопль вышел настолько проникновенным, что я почувствовала угрызения совести. И вздохнула.

- А кто тебе сказал, что ты теряешь ребенка? Да еще и двоих? Никого ты в этот раз не потеряешь.

Подействовало. Как кружка ледяной воды на ошалевшего кота. Оборотниха останови-лась и замотала головой.

- Что?

- То. Кто тебе сказал, что ты их потеряешь? Плюнь в глаза. В этом месяце тебе выки-дыш не грозит, если ты соизволишь сейчас же уехать домой и заняться чем-нибудь сугу-бо мирным. А в следующем повторим процедуру.

- А... э... а....

На большее никто не был способен. Ни оборотниха, ни остальные хвостатые. Я вздох-нула и пояснила. Громко и отчетливо для самых гениальных и одаренных природой.

- Оборотнихи теряют детей потому, что те не могут измениться во время превращения. Значит есть два выхода. Можно попробовать превратить детей в оборотней уже на этой стадии. Но это опасно. Организм еще не полностью сформировался. Нам не нужны та-кие последствия. А можно отрезать оборотню связь с луной. На это полнолуние. До сле-дующего. Неприятно, но возможно. Ощущения будут на редкость противные. Тоска, скука, плохой сон. Но зато превращаться не надо. Что я и проделала. Так что изволь сва-лить отсюда до той поры, как стая начнет оборачиваться. Я старалась, но в некоторых ситуациях кровь все равно может взять вверх. Поэтому на ближайшие три дня - постель-ный режим с просмотром старых комедий Рязанова. Или чего-то юмористического и не вызывающего ярость. Хорошо подойдут мультики советских времен. Про Винни-Пуха. Или белогривых лошадок. Да и детям понравится.

Настя захлопала глазами, пытаясь осмыслить информацию.

Переварила.

И с воплем радости бросилась ко мне.

- Юленька, родная...

Каким чудом я оказалась на загривке у Валентина - не знаю. Но слезать в руки к оша-левшей от радости оборотнихе я точно не собиралась.

- Ты что - с ума сошла!? - взвыл Валентин, которому я безжалостно вцепилась в уши. Ничего, переживет. Интересно, кому это он? Мне - или ей?

- Юленька... ты.... Да я... ты, для меня... я же все... все, что только могу... и жизнь и душу...

- возьмите кто-нибудь ее на поводок!!! - возопила я, пришпоривая приятеля, чтобы Настя не достала мои ноги. Что бы она ни собиралась с ними делать - обнимать, цело-вать - или просто облить благодарственными слезами - меня не устраивал ни один вари-ант. - Вы что, не понимаете, что если она не успокоится, то может повредить де-тям!?

Подействовало не хуже крапивы. Настя замерла, как вкопанная.

- Юлечка, родненькая, а...

- Молчать!! Слушать!!! Ты на чем сюда добралась?!

- На машине.

- Сама до дома доехать сможешь? Явно нет. Валь, прикажи кому-нибудь, пусть ее до-везут. Сама она еще в столб впишется от радости. Настя, запасись продуктами и посиди полнолуние дома. Тебе лучше не гулять под открытым небом. Сейчас, пока такое время.

- Да я все три дня дома просижу!

- Вот и просиди. И постарайся быть поспокойнее. Не прыгать и не бегать без надобно-сти. Сама понимаешь, если эмоции перехлестнут через край, мою заплатку просто со-рвет. А вторую я наложить в этом месяце уже не смогу.

- Почему?

Это уже Валентин. Я замерла у него на шее. А правда - почему?

Ответ нашелся там, где хранился подарок Даниэля.

- Слишком много сил. Сейчас незаметно, но в ближайшие два дня я практически не смо-гу пользоваться своей силой. Сегодня, завтра, может еще и послезавтра днем.

Я действительно начинала чувствовать какое-то головокружение. Да и желудок подоз-рительно шевелился, собираясь выпрыгнуть на белый свет.

- Настолько плохо? - это Таня.

Я пожала плечами.

- Ребята, спустите меня на землю, пока я вашему вожаку затылок не облевала, а? Пер-вые пять минут на адреналине вроде и ничего, а вот потом тяжеловато. И еще одно. Лу-на коварна. Она не простит отобранной добычи. После рождения детей месяца три тебе придется жить вне города. Там, где ты можешь скрываться. Лучше - с друзьями. Потому что любой ночью ты сможешь обернуться даже неожиданно для себя. Понимаешь? Пару месяцев ты будешь опасна и для людей и для себя. И даже для детей.

- Я справлюсь, - уверенно ответила Настя. - Если понадобится...

Сильные руки подхватили меня и осторожно, стараясь не трясти, опустили на зем-лю.

- Понадобится. Мне жаль, но у тебя просто не будет выбора.

- Я все перетерплю.

В голосе оборотнихи было столько уверенности, что я вздохнула. Завидно? А то... Ее мечта сбылась. Мою мне никто не вернет. Ни мечту, ни любимого... никогда.

- Поезжай домой, - попросила я. - И купи в аптеке пустырник. Тебе полезно.

- Слушаюсь и повинуюсь, госпожа!!! - пропела Настя - и вылетела с полянки. За ней отправился какой-то высокий парень. Я вопросительно скосила глаза на Валентина. Вольп понял и успокаивающе потрепал меня по плечу.

- Ваня, один из моих прим. Он сможет сдержаться, сколько надо.

- Хорошо. Тогда я спокойна.

А голова-то болит. И сильно. Я тряхнула головой, убирая волосы с лица.

Ой, зря я это сделала. Желудок все-таки решил поглядеть на белый свет... мамоч-ки...

Я едва добежала до кустов и согнулась вдвое. Но даже спокойно помучиться мне не да-ли. Меня поддерживали в двенадцать рук, кто-то обтирал лицо влажным полотенцем, кто-то подсовывал стакан с водой, кто-то шипел сзади меня 'Да уйдете вы отсюда или нет, ослы бесчувственные, ей же плохо...'

Когда мне стало чуть получше, и желудок прекратил выворачиваться, а стальной обруч немного разжался, я посмотрела вокруг - и у меня глаза на уши полезли. Вокруг были только одни оборотнихи. Человек двадцать девушек кружились вокруг меня, наперебой предлагая помощь и только что хвостами не виляя. С чего бы это они так подобрели?

Хотя я и так знала. И помогу. Что я - сволочь? Я обвела девчонок взглядом.

- Да помогу я вам, помогу. Только по очереди, начиная с самых старших, идет? И с вампиром на эту тему поговорю, чтобы вас полгода - это три месяца до родов и три - по-сле не трогали. А лучше - год.

Только сейчас я подумала про Мечислава. Твою зебру. А ведь он мне голову ото-рвет...

- Не оторвет. Или я ему сама чего-нибудь оторву.

Надя. Я что - вслух разговариваю?

- Нет. Просто у тебя запах очень сильно поменялся, когда ты про клыкастика подума-ла. И мордочка выразительная.

- Сама ты мордочка. Зеленая, - огрызнулась я. - И с хвостом.

- Юль, не надо так, ладно? - Надя скорчила мне рожицу. - Не такие уж мы и свинюки. И все понимаем.

- Все - что?

- Что тебе тяжело, что больно...

- Это мелочи. А вот двое здоровых детей за пять минут боли и день слабости - это более чем достойная цена, - отмахнулась я.

- Я знаю. Дед тебя замечательно воспитал.

- Меня в основном мать воспитывала.

Какого черта? Надька в моей семье как двоюродная сестра, но зачем все вываливать пе-ред этими хвостатыми?! Хорошо хоть Клавки нет, но и без нее я не собираюсь откровен-ничать о своей семье при посторонних! Но Надька не унималась...

- Юль, кому ты лапшу вешаешь? Главный у вас именно дед.

- Мы здесь мою семью обсуждать будем? - окрысилась я.

- О, приходишь в норму. А то какое-то у тебя настроение было нерабочее, - констатиро-вала эта нахалка. - Поговорим, как деловые люди?

Я сплюнула в сторону.

- Валяй. Ты хочешь поторговать моими способностями?

- а ты - не хочешь?

Не в бровь, а в глаз. Хоть и противно, но я отлично понимала - за эту силу оборотнихи меня на руках носить будут. Но хорошо ли торговать детьми?

Выход нашелся моментально.

- Стаи, которые захотят дружить с вами и поддерживать и вас и Мечислава получат мои услуги. Практически бесплатно. Цену будет назначать вампир. Уж прости, подруга, но сейчас нам нельзя допустить ни малейшей слабости.

- Тебе нельзя будет ее допустить в ближайшие двадцать - тридцать лет, - тихо произнес-ла Надя. - Именно поэтому, девочки, мы завтра повиснем на телефонах. Всем надо бу-дет рассказать про Настю. И про то, что Юля для нее сделала. Хоть это и не очень хоро-шо, но это и наш единственный шанс. Более того, мы обязаны сделать так, чтобы нам поверили. Пока Мечислав в силе и Князь города - они с Юлей будут жить здесь. А если - Юлька, прости, что я так говорю, но жизнь есть жизнь, - кто-то другой пришибет его, и получит права на Юлю, наша подруга навсегда отсюда уедет. И мы будем обречены на бездетность. Это все понимают?

Это не просто понимали. На лицах девушек было написано, что любой, кто решит увезти меня отсюда, простым отрыванием головы не отделается. В лучшем случае его ра-зорвут на мелкие - мелкие частицы, размером со спичечный коробок. А потом сложат в небольшой пакетик и выкинут в канализацию. В худшем же... не будем о страшном.

- я не хочу, чтобы так было...

Мне стало страшно. Но Надя тряхнула головой и похлопала меня по плечу. Тяжелой та-кой лапкой...

- Прекрати переживать из-за пустяков. Ты даешь не просто надежду - ты реально мо-жешь спасти Настиного ребенка. Детей. Ты ведь сделала все осознанно?

Вопрос был далеко не праздным. Надя знала, что я не общалась с Мечиславом, никто не учил меня пользоваться моей силой, фактически, я - самоучка. Могу ли я повторить то, что раньше считалось невозможным?

Я сосредоточилась на своих воспоминаниях. И вдруг поняла. Могу. И более того, я смо-гу научить этому. Вот только кого? Вампиров не получится. Для этого они слишком мертвые и сами слишком зависят от луны.

Нужен кто-то вроде меня, но кто? Я больше никого не знаю. Разве что тех экстрасексов из ИПФ. Но они не согласятся помогать оборотням размножаться. Наоборот, постараются придумать какую-нибудь гадость в противодействие.

- Девочки, - выдавила я, приводя мысли в порядок. - Давайте хоть немного приведем меня в порядок - и надо начинать церемонию посвящения, обращения или как там это называется... И у меня к вам будет две огромных просьбы. Кто-нибудь из вас должен присмотреть за Настей...

- Юль, ну ты вообще уже освинела, - возмутилась Надя. - Мы что тут - последние га-дюки? Присмотрим, и поможем и вообще - все, что нужно сделаем. И няньку ей наймем на время после родов. И учти - если вторая просьба будет такой же оскорбительной - я тебя ногой пну.

- Вторая просьба будет еще более оскорбительной, - вздохнула я. - Я, видишь ли, не до-веряю ни братцу, ни его Клавке. И хотела вас просить приглядеть за ними.

Надино лицо разгладилось. На губах оборотних заиграли холодные такие улыбочки.

- присмотрим, - пообещала за всех Таня. - Еще как присмотрим. Они и не заметят.

Что мне и требовалось. Почему? А, не знаю. Или наоборот - знаю. Зверь-с-человеческими-глазами внутри меня ревел и полосовал когтями зеркало. Он злился на братца и требовал порвать его на части. Женщина со звериными глазами надменно улы-балась. Она не доверяла Кларе. Ни на йоту не доверяла. И вместе половинки моей души приказывали следить, тащить и не пущать.

Я не возражала.

Надя еще раз вытерла мне лицо полотенцем и больно ущипнула за нос.

- Пошли мужиков догонять.

- а далеко догонять?

Знаю я этих зубастых. Лучше за птицей в небо, чем за оборотнем в лес. Никаких шансов не то, что догнать, а даже увидеть.

- Они на другой полянке. Эту ты безнадежно заплевала. Или лучше сказать - заблевала? Загадила?

- Еще одно слово - и тебе тоже достанется, - предупредила я подругу.

- Тебе уже нечем.

- Желчи у меня на всех хватит.

Надя подхватила меня под руку.

- Юлька, как же я рада, что ты выходишь из депрессии.

Я бы это так не назвала. Я огрызалась, я старалась быть практичной, я делала то, что должна была сделать. И все. И мне это жутко не нравилось. Слишком уж мое поведение напоминало те дни, которые я провела с Даниэлем. Спасая свою жизнь, его жизнь... не спася...

Ой!

Все-таки грезить в лесу - гиблое дело. И палец на ноге болеть будет. Ладно, страдать будем дома и на диване, сейчас надо смотреть под ноги. Еще раз вписаться большим пальцем в корень какого-то дерева мне вовсе не хотелось. Бо-ольно...

***

Мужчины недалеко ушли. Стояли где-то в двухстах шагах от нас на симпатичной по-лянке. Там же находились Славка с Клавкой.

- Привет, - помахала я им рукой. - Я вас и не заметила.

- Ты была слишком занята, - протянула Клара странным тоном. Вызывающим? Но какой может быть вызов - здесь и сейчас? Или ей еще мало досталось? Добавим!

Мне добавлять и не пришлось. Один из оборотней - я его даже не знала - шагнул вперед и отвесил ей приличный подзатыльник.

- Обращаясь к Юлии Евгеньевне, ты должна добавлять 'госпожа'.

Славка было дернулся, но куда там.

- Что с тобой? - подошел Валентин. - Ты сможешь присутствовать - или отложим цере-монию?

- Ты что - рехнулся? Какое отложим?! У нас визит Рамиреса на носу!

- Ты себя плохо чувствуешь...

- И что? Давайте двигаться! Что там предусмотрено сценарием?

- Для начала - вот это.

Валентин ловко подхватил меня на руки.

- Эй, пусти! Я не умираю, меня просто немного потошнило!

- А теперь ты просто немного посидишь в тепле и уюте и посмотришь на интересное зрелище, - отрезал оборотень. И ловко усадил меня на что-то мягкое и высокое. Дере-во?

Точно. Мы находились в смешанном, сосново-лиственном лесу. Вольпы просто исполь-зовали предоставленное природой. Нашли раздвоенное дерево (кажется, это дуб), на-крыли развилку одеялом и усадили меня туда. Удобно, тепло, есть обзор. А то с моим ростом подпрыгивать придется, чтобы хоть что-то увидеть.

- Все. Теперь сиди и наблюдай. Надя, ты побудешь с ней?

- Разумеется.

- Если что - объяснишь.

- Если что - это что? - осведомилась я.

- Если тебе что-то покажется странным или страшным, постарайся сидеть тихо и не вмешиваться. Мы ведь оборотни. Наша сила во многом построена на ритуалах, обыча-ях...

Я подняла руку. Голова трещала, как кофемолка.

- Пусть рядом со мной останется Надя и кто-нибудь еще, кому ты доверяешь. Я не буду вмешиваться. Поговорим об этом потом, ладно?

- Обещая тебе все объяснить после церемонии. И помни, что бы ты ни увидела - это не опасно для жизни.

Валентин отошел. Рядом со мной встали Надя и еще одна женщина лет тридцати с ви-ду.

- Меня зовут Лиза.

- Юля. Очень приятно.

- Если нужна помощь, обращайтесь ко мне. Я помогу, чем смогу.

- спасибо.

- Это вам спасибо, госпожа. Вы дали нам надежду, возможность иметь детей...

- Либо Юля, либо Юлия Евгеньевна. Но госпожой меня не называй. Какое-то садо-мазо получается.

- А эту пади ты не остановила и не поправила, хотя она тоже тебя так назвала? - Надя опять лезла во все щели.

- Она сама виновата. Она меня спровоцировала.

- Слова достойные Джека-потрошителя.

- Надя, еще одно слово и я вспомню, как нас учили препарировать образцы, - прошипе-ла я. - Что ж ты за зараза такая...

- Медицинская, - ничуть не обидевшись изрекла подруга. - Предполагаю, что я - редко-стное...

- Трепло, - припечатала я. - Все, давай потом поговорим. Видишь, представление на-чинается!

- я к тебе завтра приду.

- Заметано.

Оборотни тем временем образовали круг. Славка стоял в первых рядах, Клара - далеко позади. Я заметила, что рядом с ней ненавязчиво отирались две девушки. Умнички. Ва-лентин вышел в центр круга.

- Я призываю свою стаю. По праву силы. По праву крови. По праву признания. Я - во-жак стаи Кровавых Когтей. Кто оспорит мое право!?

Все молчали. Интересно, это - обычное вступление?

- Я веду за собой стаю. По праву силы. По праву крови. По праву признания. Кто недо-волен моими действиями?

Опять молчание.

- Я - вожак стаи. Признаете ли вы меня в этот час?

- ДА!!!

Вопль был таким единодушным, что я чуть с дерева не навернулась. Валентин поднял руку.

- Я хочу обсудить с вами два вопроса. Один более важный. Как известно, вольп нашей стаи Анастасия, готовилась попрощаться со своими детьми. Юлия Евгеньевна Леоверен-ская, фамилиар Князя города не допустила этого.

Валентин поменял интонацию с возвышенно-патетической на обычную. Что ж, все по-нятно. Ритуал пройден, начинается собственно обсуждение проблем и поиск путей ре-шения. А тут лишние подвывания не нужны.

- Это - точно? - раздался чей-то голос.

- Да. Юля заверила меня, что с Анастасией все будет в порядке. Ей надо просто отле-жаться, отоспаться - и в следующем месяце повторить процедуру. Так - до родов. Таким образом женщины нашей стаи больше не будут бесплодными. Кто хочет высказаться?

- Я! - тут же громко крикнула Надя, пока все раздумывали. - Я, Надежда, прима-вольп, прошу слова!

- Слово дано! - торжественно возвестил Валентин.

- Я тоже говорила с Юлей. Более того, она моя подруга. С Анастасией все будет в по-рядке. А вот Юле это далось намного тяжелее. Больше одного раза в месяц такие вещи делать нельзя. Юля обещает помогать женщинам нашей стаи, но просит установить оче-редь и составить расписание.

- принято. Расписание будет составлено в зависимости от возраста. Что еще?

- я прошу разрешения, чтобы рассказать все это в других стаях.

- Зачем?

- Все должны оценить предоставленную возможность. Нас мало. Если Юля останется с нами, оборотни смогут иметь полноценных детей.

- полноценных? - шепотом спросила я.

- Это когда оба родителя - оборотни, - прошипела в ответ Лиза.

- Это предложение поможет нам заключить выгодные союзы с другими стаями.

- Я согласен.

- Почему эта девчонка согласна помогать нам? - в круг вышел высокий мужчина с каш-тановыми волосами. Эт-то что еще за шар с горы?

- Это Михаил, он дурак. Ему вообще было лучше при Андрэ, а сейчас он мутит воду, но не сильно. Сам-то он даже на приму не потянет, - опять шепнула Лиза.

- и что она запросит за свою помощь!? Такие как она ничего просто так не делают!

Его спросить забыли! Хам трамвайный!

- Ничего. Юля согласна помогать нам, потому что ее брат станет вольпом и членом нашей стаи. Как и его подруга-вольп.

- А с чего это мы будем принимать в стаю новых вольпов?

- Юлия Евгеньевна и Князь города настоятельно попросили об этом. А в уплату мы по-лучаем средство от бесплодия для наших женщин.

- Об этом мы узнали только двадцать минут назад! А что мы получили бы если бы это не обнаружилось?

- Два раза по шее! - не выдержала я. А потом спрыгнула с дерева. - Прошу слова, как фамилиар Князя Города!

Валентин охотно закивал головой. Видимо, этот тип достал его по самые когти. Крова-вые. И меня тоже. Ну сколько можно!? Это что - Госдума, чтобы забалтывать любой толковый проект?!

Лиза поддержала меня под локоть.

- Значит так. Мечислав - князь этого города и никуда не денется. Я - его фамилиар. Во всяком случае пока. Может все и поменяется, но вы уверены, что доживете до этого ис-торического момента?

- Это что - угроза?! - возмутился бобер-правдоруб.

А голосок-то дрожит...

- Нет. Это вероятные перспективы. Андрэ так вообще себя считал бессмертным, а чем закончил? Но я не настаиваю на обязательном превращении моего братишки в вольпа. Если вы хотите, я поговорю с любой другой стаей. Они будут счастливы принять в свои ряды моего брата. И получат за это все бонусы. Я не откажу женщинам вашей стаи в по-мощи, но вы в любом случае окажетесь не на первом месте. Ясно? Я попросила Валенти-на только потому, что он помог мне, и я хорошо к нему отношусь. А как относитесь к нему - вы? Лично вы, Михаил? Вы просто мелкий склочник - или хотите бросить вожаку вызов?

Лиза хихикнула, оценив размер предложенной мной пакости. Поединок точно станет для Мишеньки самоубийством. А отказаться... Но вольп даже не заметил ловушки.

- поединок? О чем вы?

- Значит вы просто мелкий скандалист? Что ж, Валентин, к нам скоро прибывает деле-гация из Тулы. Если кто-то из твоих вольпов недоволен твоей политикой - только намек-ни. Я поговорю с Тульским Князем. Полагаю, там их быстро отучат от демократических замашек.

Я развернулась и пошла обратно к дереву. Лиза поддержала меня под руку и помогла забраться наверх. Валентин ехидно улыбался. Михаил стоял, как уксуса напившись. Так его... Стая вольпов - это вам не парламент! А кто будет здесь голосование разводить, того я сама грохну... ой! Я это сказала?

Ну пусть даже подумала...

В глубине души ехидно улыбалась женщина со звериными глазами. Она была очень мной довольна.

***

Обсуждение померло не начавшись. Михаил отполз в тень, и Валентин громко вопро-сил, кто еще хочет высказаться по данному вопросу. Желающих не нашлось.

Вторая часть Марлезонского балета прошла еще интереснее.

Славку вытолкнула в круг. Он был бледен, но старался не показывать своего страха. Ну, хоть что-то дед в него вложил. Если бы братец начал ныть и хныкать, я бы ему в жизни не простила.

- Согласен ли ты, Станислав Евгеньевич Леоверенский, стать вольпом стаи Кровавых Когтей!? - громко спросил Валентин.

- я согласен.

- Ты даешь обещание по доброй воле?

- Да.

- Тебя не принуждают ни страхом, ни соблазнами?

- Нет.

- Осознаешь ли ты всю ответственность своего решения? Ты никогда не будешь больше человеком. Ты будешь зависеть от луны. Будешь жить с нами всеми одной стаей, и охо-титься рядом с нами. Наши друзья станут твоими друзьями, наши враги - твоими врага-ми.

- Я знаю это.

- Отдаешь ли ты себе отчет в том, что у оборотней много врагов? Мы не мирные кро-лики, которые терпят все, что с ними делают. Мы убиваем в ответ на оскорбление - и будем убивать. Людей и нелюдей.

- Я... понимаю.

Было видно, что Славке не нравится мысль об убийстве человека, но он держался.

- Понимаешь ли ты, что, став вольпом, ты входишь в узкий круг нелюдей? Нас мало - и мы в постоянной опасности. На нас охотятся, как на зверей, иногда к нам относятся, как к зверям. В нашем мире правит сила - и кровь. И если ты войдешь, у тебя не будет дороги назад.

- я понимаю.

- Ты все еще хочешь стать вольпом?

- Да.

- Я подтверждаю твое решение.

Валентин поднял вверх руки - и стал меняться. Кисти рук обрастали шерстью, вытяги-вались, меняли форму, на них блеснули когти. Выглядело это потрясающе эффектно. И вовсе не так, как в кино, где оборотень не может превратиться, не заляпав пространство вокруг своими внутренностями. Чем только думают американские режиссеры? Это ведь жутко непрактично! А природа не терпит бесполезного выпендрежа.

Славка был бледен как мел и кажется, мечтал удрать. Не мог. Ноги в землю вросли от страха. Я чувствовала его страх вместе со стаей. На самом кончике языка. Острый, чуть горчащий, как кровь только что убитого зверя...

- Я, Валентин, вожак стаи Кровавых Когтей, по праву крови, по праву силы, по праву слова принимаю тебя, Станислав в нашу стаю.

Валентин сложил вместе когтистые лапы и чуть шевельнул когтями. На левой лапе по-казалась кровь. Горячая, густая, чуть сладковатая, как и любая кровь существ обла-дающих силой. И в следующий миг, пока рана не закрылась, Валентин полоснул Славку по груди когтями, оставляя широкие и болезненные раны. Хлынула кровь.

Братец закричал.

Слабак! Не пади, но и сильным вольпом, тем более примой, ему никогда не быть. Это существо недостойно стаи, но хотя бы не сделает ее слабее. Как он смеет позорить нашу семью?! Я перенесла бы все без криков и стонов!

- Своей кровью, твоей кровью, кровью стаи, властью луны и своей властью вожака - я призываю твоего зверя, Станислав.

Тело Славки задрожало и начало меняться как будто кто-то смял в горсти комок пла-стилина. По коже потек густой золотисто-рыжий мех, лицо вытянулось вперед, ноги и руки вывернулись... стоять было трудно и он опустился на колени, морда склонилась на грудь.

- Твоя кровь - наша кровь. Твоя сила - наша сила. Твоя воля - наша воля. Твоя добыча - наша добыча. Твоя стая - наша стая. Отныне и навеки да будет так.

И Славка скорчился на земле, чтобы подняться с нее. Но уже - лисом.

Светло-золотисто-рыжим, с роскошной белой манишкой и белыми лапами. Лис в холке доставал Валентину до пояса.

Валентин запрокинул голову вверх - и издал странный звук. Что-то среднее между каш-лем, воем и тявканьем.

Странный?

Нет.

Вожак призывает свою стаю.

Вольпы опускались на колени - и начинали изменяться. Кто-то успевал скинуть одеж-ду, кто-то - нет. Клочья штанов и маек разлетались по поляне.

Одновременно с этим начал меняться и сам Валентин. Но у него это получалось намного лучше, чем у Славки. Густой блестящий рыжий мех просто обтек оборотня, как масло. Изменение прошло настолько легко, что я даже позавидовала. Мне так измениться будет намного сложнее...

Ночь. Лес. Но глаза вольпа видят все. Они примечают легкое колыхание травы, шурша-ние ветерка в кронах деревьев, топот лапок проскользнувшей между травинок мыши и толчок воздуха, от мягких крыльев пикирующей на добычу совы. Уши слышат, как тихо растут травы. Лапы ступают тихо-тихо, чтобы никто, даже самый чуткий пес, не ше-вельнул и ухом. В такую ночь, в ночь полнолуния, нам дозволенно все. Бежать и иг-рать... Охотиться и красться незаметной тенью... Танцевать и любить друг друга под лу-ной... Это потрясающее ощущение - бежать впереди стаи - и глядеть на золотой диск луны. Наше ночное солнце...

Ай!!!

Острая боль в руке вывела меня из забытья. И в попе тоже.

Оставшаяся рядом со мной Лиза просто сдернула меня вниз, отчаявшись добиться вни-мания. Кусаться она не могла, если бы она заразила меня ликантропией, Валентин пер-вый бы из нее фарш сделал. Поэтому лиса поступила просто. Схватила меня зубами за руку, стараясь не прокусить кожу - и сдернула вниз. Отсюда и боль в руке. И в попе, ко-торой я очень неприятно хлопнулась об землю.

Зато пришла в себя.

Ой, ёёёёёёёёёё...

Ночное солнце? Потрясающее ощущение? Вкус крови? Позор семьи? Я бы перенесла посвящение молча?!

Твою зебру!

Да меня просто зацепило краем магии оборотней. Уж не знаю как именно и почему. То ли из-за вампиров, то ли из-за нашей общей со Славкой крови. В магии вампиров и обо-ротней многое построено на ритуалах крови. Это я сейчас понимала отчетливо. И даже понимала, что именно сделал Валентин. Обычно оборотни превращаются в полнолуние. Если человека случайно инфицировать, там укусить или оцарапать, он может превратить-ся только в следующем месяце. Но делегация ждет нас уже послезавтра. А часть ее - так и завтра ночью. Если не в это полнолуние, то и никогда. Поэтому Валентин сделал един-ственное, что только смог. В кругу стаи инфицировал (инициировал?) Славку своей кро-вью и почти насильно вызвал его зверя. Поэтому лис получился пока неполноценный. Далеко не прима. Не созревший и не развившийся. Хотя это дело времени. Как я пони-маю сейчас, уже человеческим, а не стайным и не звериным умом, Славкин лис может и подрасти.

Я посмотрела на Лизу. Бывает ли в природе каштановая лиса? А хвост ее знает. Но Лиза была. Такая золотисто-каштановая, с роскошной манишкой и мощными лапами, высотой мне примерно по пояс. Не очень крупная, но сильная и жилистая даже на мой взгляд не-профессионала.

- А ты почему не вместе со всеми?

Лиса... тявкнула. Потом прихватила зубами край моей одежды и потянула за собой.

- Валентин распорядился меня проводить? Спасибо, я и сама не заблужусь.

Это была чистая правда. Остатками лисьей магии и стайного чутья я бы сейчас и из си-бирской тайги вышла. Но объяснять это Лизе было бесполезно. Она опять тявкнула с та-кой интонацией, что мне даже стыдно стало. В переводе на человеческий это было: 'Ага, я поверю, ты заблудишься, и с меня шкурку снимут на сувениры? Имей со-весть!'.

Совесть у меня была, кажется..., поэтому я послушно встала, отряхнулась и отправи-лась вслед за лисой.

Лиза шла медленно, постоянно оглядываясь на меня. И это было вовсе не лишним. Си-дение на дереве далось мне легко. А вот сейчас...

Лечение Анастасии, то есть попытка сделать так, чтобы у нее не было выкидыша, бы-ло не напрасным. Это точно. Но вот потом...

Грубо говоря, если на голову страдающему от жажды человеку вылить ведро воды, лучше ему от этого не будет. Я истратила все силы, я фактически была обезвожена, и тут меня накрыло еще магией стаи. И не присутствовать было нельзя. Сейчас я понимала, что тоже замыкала круг. Я - Славкина родная кровь, я связана с вампирами, а те с обо-ротнями. И это меня окончательно вымотало. Голова кружилась, меня тошнило, зубы ныли, как будто кто-то скормил мне килограмм шоколада. Мышцы болели и дергались, сведенные судорогой. Но приходилось передвигать ноги.

Если я сейчас рухну на тропинке, Лиза не сможет нести меня. Она лиса, а не лошадь. А жаль.

А лошадь была бы к месту.

Только на выходе из леса я поняла, что до дома меня доставить некому. Я машину не вожу, да и водила бы - не помогло бы. В таком состоянии выпускать меня на дорогу? Лучше прибить сразу.

Но эта проблема решилась намного проще. На дороге меня ждал Вадим.

- привет, - проблеяла я.

Вампир пристально посмотрел на меня - и одним движением цапнул лису за шкирку.

- вы что с ней сделали, морды клыкастые!? - зарычал он, едва не отрывая несчастную Лизу от земли. - Забыли, кто в городе хозяин!? Да я вас всех на воротник пущу!!!

- Вадим...

Оттащить его я не смогла бы, а вот красиво (или не очень, ну уж простите, актерских курсов не заканчивали) сползти на землю - это у меня получилось.

Вадим тут же бросил лису и подхватил меня на руки. Лиза, не будь дура, решила, что здесь прекрасно обойдутся и без нее - и дунула в чащу, только кончик хвоста мелькнул. Вадим проводил его тоскливым взглядом. Видимо, сожалел об упущенном воротнике.

- Что здесь с тобой сделали!?

- Я сама дурой оказалась, - призналась я.

- В это я готов поверить. А в чем ты оказалась дурой? - Вадим пристроил меня на пе-реднее сиденье здоровущего джипа троллейбусного типа. М-да, любовь к большим ма-шинам у нас общая. Я тоже люблю тачки, в которые помещается все и немного больше. Да и сидеть здесь можно, свободно вытянув ноги. И лежать тоже.

Вампир застегнул ремень безопасности и подергал его, проверяя прочность.

- Не выпаду.

- За тебя же, балбеску, беспокоюсь! Так чем ты занималась с оборотнями?

Мне потребовалось пять минут, чтобы вкратце рассказать, как я лечила Настю от выки-дыша, как потом почувствовала стаю, как мне хотелось бегать и выть вместе со всеми...

Вадим осмысливал мои слова минут двадцать. Мы уже успели въехать в город, когда он разродился.

- Юля, это все очень серьезно.

- Еще бы. Особенно с аурой? Наверное с аурой, если это то, что я видела.

- может быть.

- А что ты знаешь про ауры? Расскажешь?

- На это и суток не хватит.

- А если в двух словах? Ну хотя бы что это такое и с чем его едят!?

- Если только чуть-чуть. Цвет - это свет. А свет - это проявление сознания. Ну, грубо говоря, Библию ты помнишь?

- Нет.

- а начало? Да будет свет?

- Это - да.

- Вот. Мы окружены цветами, которых мы не можем видеть, точно так же, как есть зву-ки, которых мы не слышим или мысли, которых мы не улавливаем. Человек вообще огра-ничен узким диапазоном восприятия. У вампиров он чуть больше, у оборотней - еще больше, и то, только когда они находятся в животной форме. А вообще, если бы люди внезапно увидели все цвета, как их надо видеть - они сошли бы с ума. Да и мы, вампиры, тоже. Цветом можно лечить, можно калечить, можно сделать с чело-веком все, что угодно. За пятьсот лет до рождения Христа Пифагор - первый философ - использовал цвет в лечебных целях. Представляешь, еще и Библии-то не было, а он уже знал про цвета и их воздействие... И лечил. Сейчас медицина нащупала только краешек лечебного воздействия цвета.

- Замечательно. Но при чем тут одно к другому? Мне не нужно про цвета, я сама ху-дожник. Мне бы про ауры! А про лечение можно навешать Наде. Она у нас будущий ме-дик...

- А к этому и идет. Аура - это следствие, а не причина. Каждый атом, каждая молекула, соединения атомов и молекул, будь они большими или маленькими, простыми или слож-ными, создают определенные вибрации, если тебе так удобнее электромагнитные волны. И эти волны можно читать, различая по цветам и оттенкам. Цвет является результатом таких взаимодействий, но его мы можем видеть. Когда душа человека развивается, взрослеет, идет по жизни, она меняется и трансформируется по мере использования или злоупотребления теми возможностями, которые ей представляются. Таким образом, в любое время и в любом мире душа выдает своими эманациями, в каком она находится состоянии. И если другое сознание может уловить и понять эти вибрации, оно будет знать все о читаемом человеке. Кто он, что он, чего хочет, что у него болит, как на него воз-действовать...

Своего рода универсальный инструмент.

- Угу. А воздействие?

- Ну-у с этим сложнее. Понимаешь, когда ты видишь ауру, ты видишь человека таким, каков он есть, хотя и без некоторых частностей. Я уверен, что и частности отражены в ауре, просто их надо уметь читать. Это как с письменными буквами. У кого-то дислек-сия, кто-то может прочесть только печатный и крупные буквы, а кто-то спокойно разби-рает и письменный текст. Чем больше у тебя опыта, тем лучше ты можешь определять характер и проблемы человека по его ауре по интенсивности цветов, их распределению и положению. Аура исходит от всего человеческого тела, но обычно она всего плотнее и более заметна вокруг плеч и головы, возможно, потому, что в этой части тела расположен наш разум.

Чем гуще оттенок того или иного цвета, тем сильнее выражено это свойство. Напри-мер, ярко-алые люди всегда эгоцентристы. А Христос, говорят, сиял белым цветом. Но основной цвет изменяется по мере развития или угасания сознания. Особенно сильно из-меняется цвет ауры перед надвигающейся смертью, но тут бабушка надвое сказала.

- Почему?

- Потому что с пророками не все ладно. Понимаешь, тогда надо бы признать, что чело-век - или хотя бы его аура, заранее знает о надвигающейся смерти.

- А это не так?

- Это... противоречиво. Любая система стремится к самосохранению. Если человек чув-ствует свою смерть, стало быть, он может ее и избежать.

- Дед говорил, на войне и такое бывало. Кто-то чуял, пытался сбежать, а она все равно настигала.

- Не знаю. Тут мне сложно сказать, я не специалист. Вампирам не место в штабах и полках.

- А жаль. Какой бы был десант!

Я представила себе армию вампиров, которые ночью пробрались в штаб противника, усыпили часовых, соблазнили медсестру, сперли сейф с секретными документами, заку-сили генералом... и тихо захихикала. Вадим покачал головой.

- Паранормы вне человеческой политики. Нас и так слишком мало.

- Да знаю я все. А про цвета ауры ты мне что-нибудь расскажешь?

- Нет.

- Почему?

- Мы уже приехали. Если хочешь - спроси у шефа. А я не хочу попасть под раздачу за 'ничем не оправданные задержки'.

Я вздохнула. Мы действительно стояли на стоянке перед 'Тремя шестерками' и идиот-ское название светилось красным неоном. Я попыталась сопротивляться.

- А может, домой?

- Юля, у тебя нет выбора. Не откладывай на завтра то, что протухнет послезавтра.

И не поспоришь. И протухнет, и провоняет. Я стиснула зубы и решительно выскочила из машины. Лучше уж явиться в логово к вампиру сейчас. Не откладывай на завтра то, что можно сделать послезавтра, так? Обычно я так и поступаю. Я до последнего не плачу за телефон, мои квитанции в жутком беспорядке, а экзаменационные билеты я учу где-то за сутки до экзамена. Но с вампирами так поступать нельзя. Чем дольше ты будешь от-кладывать визит, тем злее они будут. А разозленный вампир - зрелище для сильных ду-хом. Я могу себе это позволить. И Мечислав меня не убьет. Но гадостей он придумает столько, что мне и не снилось. В общем, не провоцируй - и не получишь по ушам. Со-блюдайте технику безопасности при общении с вампирами. В институте нам преподают, как правильно надевать противогаз и куда бежать, в случае пожара или террористов. А зря. Иногда мне кажется, что 'основы безопасности жизнедеятельности' следует заме-нить на 'основы психологии общения'. Пользы будет гораздо больше.

Надо идти на разнос.

***

Шпион смотрел в темное небо и улыбался. Ему было хорошо и легко. Все прошло так, как он и предполагал. Никому и в голову не пришло заподозрить - его. Втереться этим лохам в доверие оказалось до смешного просто. Пара жалостливых историй, краси-вый рассказ о своих страданиях - и все. Все его жалеют и готовы сделать все, только бы ему было удобно. Что ж, шпион готов был этим воспользоваться.

И в первую очередь - для уничтожения - или хотя бы унижения этой заносчивой гадины Леоверенской! Такие, как Юля, всегда раздражали шпиона. Бесили. Вызывали ярость. Хотелось просто рвать таких мерзавок на части голыми руками.

За что?!

Да за все!

За силу, которая ей не была нужна!

За власть, которой Юля и не думала пользоваться!!

За Мечислава, который угрем вился вокруг этой гадины!!!

За то, что у шпиона этого не было. Никогда. И даже не будет.

И глядя в ночное небо, шпион посылал проклятия богам, которые создали его - слабым. Не таким сильным, как эта сучка Леоверенская с вечно задранным носом. О, если бы у него была хотя бы пятая часть ее силы!

Он смог бы занять подобающее ему положение. И даже его имя произносили бы с подобающим благоговением. Никто не смел бы ему тыкать. Или подсмеиваться.

Шпион ненавидел, когда над ним смеялись. Даже невинные дружеские шутки вы-зывали у него приступ ярости. С самого детства. О, он хорошо это скрывал. Но каждая улыбка вызывала в его душе всплеск ярости.

Какое-то время назад шпион был почти счастлив. Ему казалось, что - вот. Его за-метили. Поняли, что он не такой, как все остальные. И наконец-то он займет причитаю-щееся ему место. И сможет отомстить всем своим врагам.

Но - нет. Не дано.

Оказалось, что есть кто-то и сильнее. Увы.

Но не стоит унывать.

Если все пройдет удачно, он получит не просто деньги. Он получит власть. Власть над жизнью и смертью людей. И сможет ее удержать. Ему обещали всяческую поддерж-ку. И он будет послушно служить своему господину.

При мысли о Господине по телу шпиона пробежала дрожь.

Далеко не все вампиры одинаковы. Господин был... единственным и уникальным. И - прекрасным. Шпион мечтал когда-нибудь встать если и не вровень с ним, то хотя бы на ступеньку ниже. Он восхищался Господином.

Его жестокостью. Безжалостностью. Изобретательностью в наказаниях.

Шпиону ужасно нравилось участвовать. И самому наказывать провинившихся вампиров и оборотней. Нравилось ощущение податливого тела под руками, нравился звук, с которым кнут врезается в израненную плоть, нравился запах и вкус крови на языке, на самом кончике языка... Крики боли звучали музыкой для его языка.

Тот, кого он хоть однажды наказывал, уже не смеялся в его присутст-вии.

О это восхитительное ощущение своей власти и силы...

Как люди могу не понимать его? Не ощущать удовольствия от своего превосходст-ва? Не испытывать острое, почти оргазмическое наслаждение, видя, как твой враг, не-давно такой гордый, ползает в пыли у твоих ног и умоляет не причинять ему больше бо-ли.

И какое наслаждение качать головой, глядя в налитые кровью и болью глаза.

'Ты смел улыбаться, глядя на меня... Теперь улыбаюсь я. И только я'.

Восхитительное ощущение.

О, проклятие!

Шпион прекратил гладить пальцем свое отражение в темном стекле. Луна еще не взошла, но вампиры проснулись. И один из них заглядывал в дверь. И манил шпиона пальцем. Это явно был вампир. Хотя его лицо и фигура были скрыты широким плащом с капюшоном. Но так - плавно и грациозно, словно скользя над полом, могут двигаться только вампиры.

Зачем он пришел сюда? Заподозрили?

- Что случилось?

Шпион говорил тихо, очень тихо. Он знал, что этого вампира не должно быть здесь - сейчас. Но он все же пришел. Зачем?

- Господин ужаса и хозяин идущих ночной тропой передает тебе привет.

Шпион вздрогнул. А потом ответил, как и полагалось.

- Я тоже иду ночной тропой по воле моего Господина.

Напряжение чуть схлынуло.

- Что тебе здесь надо? Ты наведешь на меня подозрения!

- Молчи и слушай. Это - амулет. Наденешь на шею. Если захочешь что-то пере-дать Господину, сожмешь его в руке - и уснешь через пару минут. Господин явится в твой сон.

- А если мне надо будет что-то сказать - днем?

- Для этого есть дежурные вампиры, которые могут не спать днем. Говори в лю-бое время. Ты помнишь, что хотел Господин?

- Да. Хотя я и не понимаю, зачем брать эту тварь живьем! Лучше убить ее!

- Это не твоего ума дело. Выполняй, что тебе сказано.

И дверь захлопнулась перед носом у шпиона.

Тот подождал несколько секунд и выглянул за дверь. Ничего. И никого.

- Интересно, кто этот вампир?

Собственный голос показался шпиону неприятно громким. Он замолчал и поспеш-но отошел опять к окну. И только там взялся рассматривать амулет.

Толстая золотая цепочка. Кругляшок медальона сантиметра три в диаметре с изо-бражением льва в прыжке. Толстенький и теплый. Нагретый его рукой.

Шпион поспешно надел его на шею.

Благодаря этой вещи он сможет видеть Господина. Пусть пока только во сне.

Придет время, когда все будет происходить наяву.

Он очень постарается, чтобы это время пришло быстрее.