Глава 4 Анель

Посещение обувной фабрики стало тем ещё испытанием.Въедливый запах кожи и клея был таким насыщенным, что я едва выдержала обязательное посещение производства, пулей метнувшись на улицу. Радовало только то, что босс выглядел не лучше меня. Он ещё не пришёл в себя после ночных бдений.Оказалось, что на этом наши мучения ещё не окончились. Нам нужно было посетить концерт в местном Дворце Культуры. Потому что Филипп Борисович был меценат-с и пожертвовал значительную сумму на обновление театральных декораций.Я мужественно держалась на протяжение полутора часов на летней жаре, но потом сдалась. Я подумала, что начальник больше не нуждается в моих услугах, и решила прогуляться до отеля.До него было минут пять ходьбы, и я поплелась в нужном направлении, решив срезать путь через парк, где села на скамейку. У меня затрезвонил сотовый телефон.Я перевела дыхание, чтобы не сопеть, как лошадь после скачки, и выудила телефон из сумочки.Звонил Гриша. Я удивилась.Последний раз Гриша присылал мне дежурное сообщение с поздравлениями на день России. Больше ничего. Зачем ему понадобилось звонить мне сейчас?..Я хотела сбросить звонок, но потом всё же ответила.– Привет, Анель! – пылко поприветствовал меня Гриша.Надо же!.. Анель… И не сокращает до «Аня»? Но я рано обрадовалась, потому что следом Гриша произнёс, не дожидаясь моего ответа:– Ань…– Привет, Гриша, – устало вздохнула я, чувствуя себя трёхсотлетней старушкой. – Анель…– Да-да, солнышко… Конечно, Анель… Я просто волнуюсь и путаюсь в словах, в буквах…Так… Солнышком Гриша называл меня в самом начале наших отношений.– Что-то случилось? – спросила я.– Случилось! – трагически заявил Гриша. – Случилось то, что я – болван.– Погоди, Гриша… Может, не всё так печально? – утешила я бывшего. – Может быть, врач погорячился с диагнозом?– Анель… Я не о том. Я просто не знаю, как тебе сказать. Потому что чувствую себя самой последней свиньёй… Но на днях я видел тебя в городе. Издалека. И вдруг понял… Анель, ябыл слеп.– Что? – спросила я, поражённая таким бурным потоком слов от бывшего.– Я был слеп. Но я вовремя прозрел. Ещё не поздно всё исправить! – горячо заверил меня Гриша. – Я смотрел на тебя, красивую и счастливую… С круглым животом. И понял, что внутри меня что-то перевернулось.– Гриша, я сто раз говорила, не увлекайся фаст-фудом!– Анель… Ты не воспринимаешь мои слова всерьёз. И я сам тому виной. Но я вдруг понял… Это было словно озарение. Да, пусть будет озарением. Но я понял, чего я лишаюсь! Семья… любимая жена… Я могу быть счастливым, но сам несколько месяцев назад оттолкнул своё счастье.– Гриша, – спросила я, – не понимаю, к чему ты ведёшь?– Прости меня, – проникновенно сказал Гриша. – Я испугался ответственности и сбежал, как самый последний трус. Но теперь я понял свою ошибку. Я хочу исправить её. Хочу быть с тобой и с малышом… Позволь мне быть рядом.Я едва язык не проглотила от удивления. Чувство, пронзившее меня насквозь, было сложно назвать удивлением. Это был лёгкий культурный шок, который огрел меня по голове, словно пыльный мешок.– Анель. Не молчи, пожалуйста. Дай мне шанс всё исправить! Я уже три дня хожу сам не свой. Я не могу ни есть, ни спать… Я места себе не нахожу и постоянно думаю о тебе. Мне ужасно стыдно за то, каким слизняком я был в начале. Анель, ты просто чудо… Тыпоступила очень мудро и смело, оставив ребёнка. Позволь мне участвовать в вашей жизни? Пожалуйста…Надо же, как внезапно и неожиданно парня заела совесть.– Скажи, к тебе сейчас можно прийти? – не отступал Гриша.– Гриш, я сейчас не в городе… Я в рабочей командировке.– Рабочая командировка? – возмутился Гриша. – Ты уже должна быть в декретном отпуске! У тебя не шеф, а изверг! Значит, так…Я отодвинула телефон от уха, ещё раз взглянула на дисплей, проверяя телефонный номер. Гриша ли мне звонит? Гриша.– … как только ты вернёшься! – услышала я окончание фразы.– Что-что?– У ребёнка должен быть отец! – решительно заявил Гриша.Мама с папой твердили мне то же самое. Они очень часто мне это говорили и даже грозились сосватать меня за какого-то знакомого. Мол, Савелию немного за тридцать, не женат, серьёзен и очень хочет иметь семью. Знаямаминых и папиных знакомых, сплошь педагогов, осмелюсь предположить, что Савелий – тридцатилетний девственник, живущий с мамой и носящий брюки с подтяжками… Так что Савелия мне рядом видеть совсем не хотелось.– Я хочу быть отцом! – напористо заявил Гриша. – С твоей стороны будет неправильно лишать меня права видеть, как растёт наш… ребёнок.– Хм… Гриша… Ты меня удивил.– Анель, у нас всё было хорошо. В самом начале. Пока я всё сам не испортил. Позволь мне сейчас всё исправить? Я хочу семью… Выходи за меня!– Такие разговоры не решаются по телефону, Гриша… – осторожно сказала я.И почему вместо того, чтобы представить семейное утро втроём, я вдруг подумала, что уже всё-всё распланировала? И появление Гриши в эти планы никак, ну никак не входило!..– Солнышко, возвращайся скорее… Я уже купил обручальные кольца… И ты же знаешь, что у меня папина сестра работает в загсе. Если ты скажешь «да», родная, нас распишут… Едва ли не завтра! Пожалуйста!.. – взмолился Гриша.– Дай мне время подумать, – попросила я.–Здесь не о чем думать… Хочу видеть тебя своей женой! Мы будем счастливы, вот увидишь!..– Давай мы встретимся и всё обсудим?.. А сейчас, извини, надо ещё кое с чем разобраться.– Солнышко, береги себя. И поцелуй нашего малыша, —ласково попрощался Гриша.Поцелуй малыша? Как, интересно? Я, конечно, хожу на йогу для беременных, но выполнить этот трюк не смогу.Гриша, ну ты и вертопрах! Я отложила телефон в сумочку и вытянула ноги перед собой.Гриша меня огорошил. И не очень-то я горела желанием… сочетаться с ним браком так внезапно. От его напора я немного ошалела. Надо будет увидеться с ним и всё обсудить.А пока… сниму туфли… У меня ноги ныли от каблуков.Я освободила ноги из тесного плена туфель и блаженно зажмурилась: какое счастье!..– Вот вы где!Я приоткрыла один глаз: Филиппок собственной персоной.