Глава 41.

Молодой констебль лондонской полиции по имени Джон Уитмор, самый что ни на есть обычный магл, с обычным именем и абсолютно ограниченной фантазией, не подразумевающей даже намек на существование чего-либо сверхъестественного, сидел за своим захламленным столом и гипнотизировал взглядом чашку с остывшим чаем.

Будучи в участке самым молодым, Уитмор столкнулся с «гуманной дедовщиной»: все откровенно идиотские дела поручали именно ему. Дела из разряда серийного похитителя лампочек в подъездах, неформальной молодежи, которая мешает соседям спать из-за вечного пьяного гогота и громкой музыки, драки бомжей и сумасшедшие пожилые домохозяйки, свято верящие в теорию заговора и подозревающие каждого своего соседа в шпионаже. Короче говоря, ни в камеру таких не упрятать, ни самоутвердиться как полицейскому. Так, провести беседу грозным голосом и отпустить с миром.

Сегодня Джон Уитмор уверовал и в теории заговора, и в сверхъестественное.

А началось все этим дождливым пятничным вечером тринадцатого октября.

— Кого-кого привезли? — переспросил Уитмор. — Сатанистов?

Пятница не удалась с самого начала. Сначала невесть почему наорал начальник. Потом до обеда мучился с бумажной работой. А сейчас, когда он уже накинул пальто и собирался отправиться домой, к жене, на полпути его перехватили коллеги и ярмом повесили новое дело.

Дело «Сатанистов Хайгейтского кладбища», как позже будет это записано в архиве.

— И где они? — выдохнул Уитмор.

— В камере, — пожал плечами полицейский, «обрадовавший» его такой новостью.

С сатанистами Уитмор дело имел часто, более того, это был чуть ли не основной контингент его задержанных. Обычно, в девяноста девяти процентов случаев, выглядели эти самые сатанисты примерно так: одетые в темные одежды подростки с размалеванными лицами, которые собирались на кладбищах «прикола ради» ну или Люцифера вызвать, но, сидя в камере, пугались до зеленых соплей и ждали родителей.

Сатанисты, сидевшие в камере на этот раз завели Уитмора в тупик. Хотя бы тем, что напрочь сломали стереотип о себе.

Три парня, на вид абсолютно нормальные, без пентаграмм на цепочках и ярко накрашенных глаз.

Один, темноволосый с чуть нездоровым цветом лица, по виду — совершенный флегматик, который мало того, что вел себя до неприличия спокойно, но и выглядел так, словно отсиживаться в полицейском участке — его нормальное рутинное времяпровождение.

Другой выглядел на пару лет старше своих сокамерников. Высокий, мускулистый и, что примечательно, рыжеволосый, он тоже вел себя спокойно, разве что то и дело закрывал лицо рукой и шептал: «Ну пиздец просто».

Третий, молодой парень с необычайно светлыми растрепанными волосами, худощавый, и, судя по виду, или психопат, или под действием наркотических веществ: сидел по-турецки на лавке и, раскачиваясь из стороны в сторону, напевал себе под нос что-то вроде: «Ослик, суслик, паукан».

— Здравствуйте, — рассеяно проговорил Уитмор.

Скорпиус вопросительно вскинул брови, словно констебль был нежданным гостем.

— Здрасьте, — кивнул он.

Уитмору стало неуютно. Блондин говорил таким холодным голосом, что никак не вязалось с его мгновенно сложившимся стереотипом дурачка-сатаниста.

Вечер обещал быть длинным.

***

— Сегодня, тринадцатого октября, вас троих задержал отряд полиции потому как вы, цитирую протокол: «... раскапывали могилу некой Доминик Марион Уизли», — монотонно прочитал Уитмор.

Скорпиус и Луи переглянулись.

— Сторож кладбища, сообщивший об этом вопиющем осквернении могилы, пропал, так и не дождавшись полиции. У вас есть мысли по этому поводу?

Все трое покачали головой.

— То есть, если мы найдем тело сторожа, на вас не думать? — начал запугивать Уитмор.

— Не, — отрезал Скорпиус.

— Не думать на вас?

— Не найдете тело.

— Видите ли, Альбус обычно не бросает объедки, — преспокойно пояснил Луи. — Ну остались там кости и хрящи, ну так что, на дороге их бросать?

— Что ж мы, быдло какое-то? — вскинул бровь Скорпиус.

Констебль явно думал, что над ним издеваются.

— То есть, вы съели человека?

— Нет, конечно, — интеллигентно улыбнулся Альбус, показавшийся Уитмору самым адекватным. — Не слушайте их, ну как я мог съесть человека? Я ж не Ганнибал какой-нибудь...

Уитмор успокоился и снова взял в руки протокол.

— ... так, артерию прокусил, попил немного, но чтоб есть — да вы что, это не по-людски.

Констебль ошалело вытаращил глаза.

— Серьезно? — насмешливо спросил он. — Молодые люди, на вас висит расхищение могилы, а вы здесь шуточки шути...

Но три «сатаниста» даже не усмехнулись. От этого было не по себе, несмотря на то, что Уитмор повидал многое.

— Вы дальше читайте, — напомнил Луи.

— А, да, — смутился констебль. — Согласно протоколу, некий Скорпиус Малфой пытался зарубить лопатой полицейского, а Луи Уизли, это вы, как я понимаю, «легонько откинул полицейского в сторону, в результате чего нанес тому тяжкие телесные повреждения в виде открытого перелома ноги и сотрясения мозга, уже не говоря о многочисленных ушибах и ссадинах».

— Что поделать, — пожал плечами Луи.

— «Альбус Северус Поттер тем временем, облил полицейскую машину бензином, который украл из багажника этой же машины и едва ее не поджог». Зачем, мистер Поттер?

— Во славу Сатане, конечно, — заверил Альбус.

Скорпиус не удержался и хихикнул.

Уитмора этот смешок взбесил едва ли не больше, чем сами спокойные задержанные.

— А теперь без шуток, — гаркнул он, резко опустив ладонь на стол. — Зачем вы раскапывали могилу Доминик Марион Уизли? Это, я полагаю, ваша родственница, мистер Уизли?

— Сестра-близнец, — подтвердил Луи.

— Вы мало того, что позволили раскапывать могилу своей сестры, но и принимали в этом участие?

— А это уже подстрекание... — встрял Альбус, но Уитмор жестом заставил его заткнуться.

— Зачем вы раскапывали могилу бедной девушки?!

Луи мельком взглянул на Скорпиуса, мысленно взмолившись: «Давай, мой упоротый друг, вытащи нас отсюда, придумай что-нибудь», но гувернер лишь стиснул зубы. Мысли в голову не лезли.

Как объяснить маглу зачем они пытались выкопать тело Доминик, которое, скорей всего, превратилось в прах за эти годы?

Когда фантазия не работала, потому как в организме Скорпиуса катастрофически не хватало кокаина, а злость била ключом из-за того, что жалкие маглы не дали ему закончить начатое, только альтруистическая часть его души, которая до этого спала сном праведника, проснулась только потому, что не хотела даже и думать о том, что Луи и Ала могут посадить из-за его плана.

— Да потому что там бомба, — горько сказал Скорпиус.

Воцарилась тишина.

Альбус закрыл лицо рукой.

Луи усмехнулся и с предвкушением откинулся на спинку стула.

Уитмор, бедный Уитмор, еще не зная даже кого он пытается допрашивать, вытаращил глаза. И поди пойми, врет этот Малфой или нет: его большие ясные глаза выражали абсолютное спокойствие и честность, а голос звучал тихо, и вполне убедительно.

Скорпиус, почуяв, что пора начинать свою очередную импровизацию, вальяжно закинул ногу за ногу и, бесцеремонно закурив, принялся нагонять пелену восхитительнейшего обмана.

— Доминик Марион Уизли родилась шестого января две тысячи шестого года в Бордо, Франция, в семье англичанина и француженки. Погибла второго января в возрасте восемнадцати лет. Это все, что о ней известно, — голосом ведущего какой-нибудь «криминальной хроники» произнес Скорпиус. — Жизнь мисс Уизли скрыта завесой тайны, а все потому, что несмотря на юный возраст она была одним из лучших агентов МИ-6.

— Что? — ахнул Уитмор.

«Боже, вплел сюда разведку» — мысленно простонал Луи. — «Теперь нас точно посадят».

Но Скорпиуса, как говорится, понесло.

— Недавно разведуправление получило информацию о том, что в могиле агента Доминик была закопана бомба замедленного действия, которая придет в действие в любой момент и охватит радиус в тысячу километров, — тараторил Скорпиус. — Поэтому нам, саперам, было поручено выкопать бомбу и нейтрализовать. Чем мы и занимались, пока вы нас не повязали.

Уитмор снисходительно скинул брови.

— Все сказали, мистер Малфой?

— Все.

— Хорошо.

Воцарилось неловкое молчание.

— То есть, в историю с бомбой в гробу лучшего шпиона Англии вы не верите? — обижено спросил Скорпиус, скрестив руки на груди.

— Увы, — пожал плечами Уитмор.

— Ну и зря, отличная история, — буркнул Скорпиус. — Я сам почти поверил, а вы... гребаный скептик.

Поняв, что так дело не пойдет, Уитмор решил действовать методом «одного сатаниста в кабинете» и допрашивать задержанных по одному.

Кто-нибудь да кого-нибудь сдаст, логично же?

Но откуда же мог знать несчастный констебль, что нога Ее Величества Логики не ступает там, где возникает эта троица искателей приключений?

***

— Мистер Уизли, зачем вы раскапывали могилу вашей сестры? — блеснув узкими стеклами очков, спросил Уитмор.

— Какую могилу?

— Могилу Доминик Марион Уизли.

— Какой Доминик Марион Уизли?

— Вашей сестры, — едва ли не прорычал констебль.

— Я единственный ребенок в семье, — улыбнулся Луи.

— Но вы сами сказали...

— Вы ничего не докажете.

***

— Мистер Поттер, зачем вы раскапывали могилу Доминик Марион Уизли?

Альбус скрестил руки на груди и вскинул брови.

— Я требую адвоката.

— Мистер Поттер, если это повод уйти от ответа...

— АДВОКААААТА!

***

— ... мертвые восстанут из могил под силой выхлопов наших заводов, начнется Апокалипсис, неизвестный вирус превратит людей в зомби, а мне уготовлена участь возглавить группу выживших и стать мощным шерифом. Ходячие мертвецы укокошат нас всех, если мы не достанем из могилы Доминик Уизли бомбу, которая способна бабахнуть со дня на день. Взрыв заденет бочку с химотходами, закопанную неподалеку, вирус вырвется на свободу и погубит человечество...

— Мистер Малфой, что вы городите? — взвыл Уитмор.

Скорпиус, воодушевленно пересказывающий до этого момента сюжет серила «Ходячие мертвецы», в который вплел легенду о «великом шпионе Доминик Уизли» и скрепил все до кучи своим велегласным талантом, умолк и с негодованием взглянул на констебля.

— Не верите, да? — хмыкнул он.

— Ни единому слову, — кивнул Уитмор. — И знаете, мне сейчас очень хочется проверить вас на наркотики.

— Ой, будто вы что-то обнаружите, — нервно хихикнул Скорпиус.

— Мистер Малфой, я жду.

Скорпиус закатил глаза и закинул ногу за ногу.

Его совершенно не пугал тот факт, что сейчас на него грозным взглядом смотрит констебль.

О возможном сроке в тюрьме он тоже не думал.

Гувернер был просто раздражен.

От любимой девушки его отделял лишь тонкий слой земли и крышка дубового гроба, к этому дню он стремился все это время, просыпался и засыпал с мыслями об этой ночи, но какие-то жалкие маглы позволили себе просто взять и перечеркнуть планы Скорпиуса Малфоя.

— Хорошо, — холодно произнес Скорпиус. — Я расскажу правду.

Уитмор демонстративно уселся поудобнее.

— Я потомственный волшебник, уроженец древнейшего и благороднейшего рода Малфоев. Окончил школу магии, затем сделал этой самой Доминик Марион Уизли предложение руки и сердца, на которое она ответила согласием. Потом я умер, а примерно через год Доминик погибла под колесами «Форда» пьяного водителя. Потом я воскрес, а годы спустя понял, как воскресить и мою невесту. И вы отвлекли меня от этого, и, как видите, я недоволен.

— Малфой, не раздражайте меня, — взмолился Уитмор. — Ну вы уже такого наплели...хоть, ей-богу, книгу пиши...

Скорпиус, будучи готовым к такому ответу, вытащил из кармана джинсов волшебную палочку, направил ее на табельный пистолет Уитмора, кобура которого виднелась на ремне у констебля.

— Акцио, — быстро сказал Скорпиус, прежде чем Уитмор открыл рот.

Пистолет тут же метнулся ему в руку, и гувернер, не обращая внимание на то, как рот констебля раскрылся настолько широко, что образовал идеально ровную букву «о», приставил холодное дуло к виску и нажал на курок.

***

— Итак, вы меня услышали, Уитмор, — вещал Скорпиус, расхаживая по кабинету, как хозяин.

— Господи, спаси и сохрани, огради меня молитвами всепречистия...

— Сейчас мы с друзьями дружно уходим и все равно рано или поздно раскопаем могилу Доминик. Вы же закроете на это глаза, или последствия будут...

— ... силою честного и животворящего креста... — бормотал бледный, как мел, констебль, забившись в угол и тыкая в Скорпиуса «животворящим» крестом, сооруженным из длинной деревянной линейки и карандаша. — Изыди, Сатана!

— Я не Сатана, не льстите мне, — улыбнулся Скорпиус, осторожно ощупав пальцами висок, который минуту назад пронзила пуля: рана затянулась молниеносно, оставив лишь следы крови по всему кабинету, на лице и светлых волосах Малфоя. — Так вот, я могу запросто стереть вам память, но не стану, потому как вы должны помнить меня, не факт же, что наша доблестная полиция не задержит меня на кладбище снова.

— ... избавь меня от чародейства, проклятия, сглаза и от всякого навета вражия...

— Вы где на полицейского учились? В Ватикане? — хихикнул Скорпиус. — Ну еще водицы святой мне в лицо плесните.

Судя по всему, Уитмор лихорадочно начал думать, есть ли где-нибудь соль.

В коридоре участка толпились полицейские, прибежавшие на звук выстрела, но Скорпиус, предусмотрительно закрыв дверь на замок, не обращал на крики и ходьбу никакого внимания.

— Сейчас я выйду, а вы объясните своим коллегам, что выстрел произошел случайно, — протянул Скорпиус, легким взмахом волшебной палочки очищая от крови кабинет. – И, Бога ради, уберите этот крест.

Уитмор побледнел еще сильнее.

Скорпиус, покачав головой, преспокойно вышел из кабинета и, дождавшись друзей на улице, хитро сверлил взглядом окна кабинета несчастного констебля, который в секунду уверовал и в Бога, и в дьявола, и в справедливость.

***

— Ал, я, по ходу, нашел идеального мужа для Лили, — сунув руки в карманы пальто, сказал Скорпиус, вспомнив, как констебль лихо соорудил из подручных материалов «животворящий крест». — А как он на одном дыхании мне половину молитвенника зачитал...

Альбус хмыкнул и, устало упав на мягкий диван в гостиной квартиры на Шафтсбери-авеню, прикрыл глаза.

— Вообще, Скорпиус, проблем будет немерено, — напомнил Луи, откупорив бутылку красного вина. — Магия на глазах у магла, запугивание...

— Ой все, — отмахнулся Скорпиус. — Меня больше нервирует тот факт, что надо выждать еще некоторое время, прежде чем снова идти на Хайгейтское кладбище. Иначе полиция подумает, что мы гребанные идиоты.

Луи пожал плечами и сел в кресло.

По крайней мере они уже совсем рядом.

Если бы чертовы маглы не были бы столь навязчивыми.