Глава двадцать вторая

24 июля, Лас-Вегас

Джин был доволен собой, своими успехами, а ещё тем, что смог так быстро выкинуть из головы Кванки и переключиться на этого замечательного Намджуна. Детектив Ким с утра уже прислал ему цветы, корзину с фруктами и коробку конфет. Как говорится, принялся ухаживать, не теряя времени. Кроме того, узнав, что сегодня у адвоката Кима свободен весь день, Намджун предложил сходить в игровые залы. Джин давно там не был, с самого детства и немного волновался: ведь они, взрослые дяди, идут в место, где обычно тусуются только подростки!

И вообще многое из того, что с ним происходило в последнее время, его волновало. Волновало и приятно будоражило, потому что его подростковый период нельзя назвать счастливым: сначала за ним везде таскался Мичан и не давал шагу ступить без контроля, а потом всем резко стало на него плевать! И мальчик попал во все переделки, в которые может попасть неприспособленный к этому миру подросток, в том числе пару раз побывал в тюрьме за распространение «волшебных таблеток». В те времена это ещё не было серьёзным преступлением, потому что препарат приравнивался к седативным, но отец, естественно, всё равно был им недоволен.

Они тогда едва не подрались! Джин кидался с кулаками на Мичана, обвиняя омегу в том, что он отнял у него единственного родного человека, и отец посадил сына в машину, пристегнул и долго молча катал по городу, вначале слушая его истерические крики, потом упрёки, затем жалобы и, наконец, мольбы — бросить мужа и снова стать его любимым отцом. Дэян ничего не пообещал сыну, но начал больше внимания уделять мальчику.

Правда, Джин воспринял это, как подачку, которой старший постарался отвлечь его от главного вопроса — когда он разведётся с Мичаном? Этого не произошло, и через несколько месяцев Джин попал в больницу, потому что ввязался в уличную драку, и его вырубили двумя ударами, а потом отпинали в кусты, где и бросили. Нашли его случайно выгуливающие собак мальчишки и вызвали «скорую». С его ушибами и травмами, не получи он вовремя профессиональной и совсем недешёвой медицинской помощи, мог бы и дурачком остаться, у которого единственным достижением в жизни стало бы голубей фигушками дразнить! Но снова вмешался отец, помог ему, вытащил, вылечил, а Джин, спустя всего месяц, был жестоко изнасилован в первый раз, потому что назло старшим пошёл в клуб с дурной репутацией.

Кажется, Джина снова понесло не туда, поэтому он зашёл на секретную страницу Тэхёна и увидел, что пока они тусовались, система Тэ накопала ещё пару десятков акций, и их рейтинг в компании поднимался всё выше. Осталось ещё немного, и сбежавшие мужья выйдут на уровень директоров. Что ж, стоит отметить, что недолго общаясь с Куколками, Джин научился многому, и теперь старался ввести это в свою жизнь.

Вот только он не знал, как применить все эти знания на своей практике? Младший мистер Ким не хотел заниматься бизнесом, потому что мечтал прославиться, как правозащитник, спасший несчастных угнетаемых омег и их детей от мужей/отцов-тиранов. Еще месяц назад он расписал свою жизнь так, чтобы каждая свободная минута была направлена на содействие торжеству справедливости.

Но теперь, когда в его жизни появился детектив Ким Намджун, Джин вдруг подумал: а хватит ли у него на это сил? Одинокий, свободный и, — что греха таить? — скучающий омега и замужний, а возможно с ребёнком, это — очень разные люди. Придётся расширять команду, работать не только в Штатах, но и в Корее, ведь Намджун чётко дал понять, что хочет забрать его туда, и это очень волновало (опять!)

С другой стороны — что его тут держит? Отец уже прислал пару селфи с дядей Намом и выглядел таким счастливым, каким Джин его уже и не помнил. То есть, возвращаться отец вряд ли захочет. Джин усмехнулся: его любимый дядя и возлюбленный альфа оказались тёзками. Однако тут же смутился и спросил сам себя: «Что значит — «возлюбленный»? Вы с ним едва знакомы!» Но сердце возмущённо подскочило, уверяя, что время только в голове, а душа всегда знает, с первой секунды, когда это — действительно тот, кто нужен!

Джин увидел входящий звонок и улыбнулся:

— Алло, — отозвался он и сам поразился, как мягко прозвучал его голос.

— Джин, я приехал. Могу войти?

Вчера они договорились, что Намджун заедет за ним, но альфа прибыл чуть раньше. Однако Джин трезво оценил обстановку и согласился:

— Подожди меня внизу, я скоро спущусь.

Он быстро закрутил свои зелёные, уже слегка отросшие у корней волосы в пучок и спрятал их под кепку. Сбежав вниз, он увидел Намджуна — красивого, подкачанного, с причёской «волосок к волоску» и в строгом костюме. Остановился и спросил:

— Разве мы идём не в игровой клуб?

Намджун смутился:

— В первую очередь для меня это — свидание... Но ты прекрасен в любом наряде, поэтому — не трать время на переодевания.

— Ну уж нет! — возмутился Джин. — Я не хочу выглядеть рядом с тобой, как... сынок рядом с отцом!

Намджун рассмеялся, потому что Джин именно так и выглядел. Несмотря на приличный для омеги возраст, его лицо было гладким, хотя и косметики на нём почти не было, только губы призывно-влажно блестели. Возмущённо приподнятые брови и широко раскрытые глаза и впрямь придавали ему вид бунтующего подростка, а одежда — простая белая футболка и рваные на коленях джинсы — закрепляли этот образ. Сам Намджун почему-то решил что строгая водолазка, пиджак и классические брюки станут универсальным решением на все случаи. Однако теперь и впрямь смотрелся рядом с Джином строгим отцом. Поразмыслив над проблемой, он поинтересовался:

— Тогда, может, мне переодеться как-то вот так? — показал он на омегу.

Джин кивнул и побежал наверх, а Намджун с удивлением отметил, что джинсы омеги только спереди скромно порваны на коленях, а вот сзади сквозь прорехи виднелись не только крепкие бёдра юноши, но и привлекательные округлые ягодицы. Сглотнув слюну, альфа постарался посчитать до десяти на испанском — новый для него язык! — и это ослабило его эрекцию.

Вскоре Джин спустился и принёс ворох одежды, явно из гардероба альфы. Намджун было нахмурился, но Джин сразу же развеял его сомнения:

— У отца очень строгий гардероб. Еле нашёл хоть что-то более менее нам подходящее. Вот, держи. Там — ванная, можешь переодеться.

Выйдя уже в новом прикиде, Намджун с удовольствием понял, что, хоть он и не похож на подростка так сильно, как Джин, но всё же почти десяток лет явно сбросил. Нацепив на светлые волосы бейсболку, он предложил омеге руку и они, смеясь, покинули дом.

За время, пока Джин взрослел, игровые залы очень сильно поменялись. Конечно, можно было найти игрушки и из его времени, но хотелось попробовать что-то новое. Намджун поддерживал его в любых прихотях: они поиграли в виртуальный бой с разлагающимися и смердящими зомби, активно сопротивлящимися и даже почти реально визжащими от мнимой боли; покатались на гоночной машине, не смогли удержать её на трассе гонщиков, вылетели в виртуальный кювет и даже перевернулись, а Джин испуганно схватился за телефон, уверенный, что он выпал из заднего кармана; решились на виртуальные американские горки и даже зависли вверх ногами посреди трассы, из-за чего Джин схватился за альфу и не отпускал его до конца их сеанса; сыграли в ковбоев и индейцев, и Джин обнаружил, что даже держа виртуальный лук или копьё, чтобы поразить цель, нужно прилагать реальные усилия и меткость, иначе рискуешь быть оскальпированным лохматым полуголым индейцем или затоптанным диким зубром!

В конце концов они покинули зал — довольные друг другом, с пустыми карманами и желудками. Джин признался:

— Я сейчас способен съесть носорога! Но так, как я дома живу один, у меня в холодильнике тараканы танцуют под бубен румбу и призывают спонсоров. Там нет даже света. Поэтому давай, зайдём куда-нибудь поесть.

Намджун открыл бумажник и продемонстрировал его пустоту:

— У тебя в холодильнике тараканы, а у меня, наверное, микробы, оставшиеся от прежних денег, тут пляшут. И телефон, как назло, сел. Но я могу предложить тебе заехать ко мне. Я приготовил себе ужин, но есть его не захотел...

— Кхм! — перебил его Джин. — Намджун, мне не шестнадцать лет, я на такое больше не ведусь. Телефоны сейчас зарядить не проблема. Говори прямо — хочешь со мной переспать?

Отведя глаза в сторону и теребя в руках бейсболку, Намджун покраснел и сказал:

— Хреновый из меня пикапер, да? Ты мне очень нравишься, Джин. Я хочу тебе тоже понравиться. Я приготовил для нас с тобой еду — сам. Чтобы ты понял, что я не беспомощный бытовой инвалид. Я приехал к тебе в чистом и выглаженном костюме, ведь мне не нужен муж-прислуга, я и сам могу позаботиться о себе. И я очень хочу продемонстрировать тебе, как нам может быть прекрасно вместе. Дай мне шанс, прошу.

Кажется, Джин сошёл с ума, но он кивнул. Не просто кивнул, а ещё и улыбнулся и сказал:

— Хорошо, едем к тебе.

Спустя полчаса они вошли в квартиру, в которой пахло чем-то уютным и приятным. Джин отметил, что это — не безликое временное жильё. Намджун привнёс в него что-то своё. К примеру, в прихожей стояла обувная полка, а на ней теснились две пары домашних пушистых тапочек: синие для альфы и сиреневые с бантиками — для омеги. На ключнице висели ключи с брелоками — не номерными, а с фигурками, которые принято носить только в Корее. И тут, в прихожей с серыми стенами, эти ключи смотрелись, как букет цветов на асфальте.

Пройдя на кухню, Джин снова улыбнулся: вместо стола со стульями, которые приняты на западе, тут стоял низенький столик, вокруг которого лежали подушки. Джин рассмеялся:

— Даже не знаю, получится ли у меня поесть так? Я же привык к высоким столам.

— Не вопрос, — усмехнулся Намджун. — Мы всё равно будем есть в гостиной. Так что, иди туда и садись, где тебе удобно.

Джин так и сделал. Он оглядел типичную для сдаваемых квартир гостиную: два кресла, напротив — диван. На всю стену — плазма, а под ней небольшая тумба с несколькими приставками и игровыми джойстиками. Небольшой обеденный столик на колёсиках, который можно двигать по комнате. Удобно, но тут было совсем безлико.

Он ещё раз внимательно огляделся и вдруг насторожился: на тумбе под телевизором стояла смарт-рамка, в которой каждые тридцать секунд распадались на пиксели и снова собирались в яркую картинку фото. Подойдя поближе, он охнул: на нём был изображён он сам и Намджун, нежно прижимающий к себе Джина.

— Что это такое? — возмутился Джин, хватая дизайнерский девайс.

Тут же изображение на экране сменилось, и он увидел очень красивый дом в традиционном корейском стиле, но с современными концепциями, рядом с ним — бассейн в виде бриллианта, а около него — он в ярком купальном костюме и Намджун в черных плавках. Они лежали под большим зонтом в шезлонгах и держались за руки. Подождав ещё немного, Джин вскрикнул:

— Какой ужас!

— Что? — вбежал в комнату Намджун.

— Вот это! — ткнул Джин фоторамкой в лицо альфе. — Как ты посмел?

— Я... Это... Я... — не мог найти слов Намджун, потому что Джин увидел следующий кадр, и его, кажется, парализовало!

Если до этого он возмущался, глядя на собственное изображение с довольно крупным животиком который целовал стоящий перед ним на коленях Джун, то теперь он смотрел на то, как сам смотрит на счастливого альфу, держащего на руках двух погодок-малышей — альфочку и омежку, вперемежку похожих на них обоих.

— Джин, Джин, — позвал его Намджун. — Послушай, ты всё не так понял! Это — мои мечты. Ну, понимаешь — визуализация, чтобы сбылось.

Джин с остервенением потряс рамку, и та выдала следующий кадр: они уже пожилые, но всё ещё привлекательные и одетые красиво и торжественно, явно на свадьбе кого-то из своих детей. Намджун продолжает смотреть на Джина с нежностью и любовью, а омега светится изнутри, явно от счастья!

А потом выпало фото с шестью внуками и с собакой — радостным корги. Джин тряс и тряс, и кадр за кадром фото показывали его возможную жизнь! Наконец рамка вернула его к первому фото, где они просто обнимаются — такие, как сейчас.

— А как же свадьба? — возмутился он. — У нас что, не было свадьбы?

— Была! — испуганно начал оправдываться Намджун, выхватил рамку и начал переставлять фото. Но свадебного снимка не было, и Джин всё сильнее мрачнел. — Так! — решительно схватил Намджун омегу за руку. — Идём, — и потащил его в спальню.

— Что? — вырвался Джин, увидев застеленную тёмно-коричневым покрывалом постель. — Ты — извращенец! Я не собираюсь воплощать твои гнусные мечты!

— Чего это они — гнусные? — оторопел альфа, быстро прошёл вглубь комнаты, взял свой ноут, открыл его, что-то поискал и, наконец, повернул к Джину. — Вот наше свадебное фото. Просто оно почему-то не прогрузилось в рамку. Смотри!

Джин притих, разглядывая новый кадр. Перед ним было изображение его и Намджуна, естественно. Это происходило точно в Корее, но, стоит отметить, омеге очень понравилось то, что он увидел: всюду белые цветы и прозрачный хрусталь. Вся атмосфера зала была изящно-воздушной, и они с Намджуном соответствовали ей: на альфе был костюм цвета чайной розы, белоснежная рубашка и галстук-платок в цвет костюму. На Джине — белоснежный кружевной наряд, под которым белый атласные топик и такие же брюки палаццо до пола прикрывали его тело от любопытных посторонних взглядов. На правых руках у обоих брачующихся были приколоты белые камелии, своими восковыми лепестками создающие иллюзию искуственности. Волосы Джина, собранные в высокую прическу и заколотые такими же цветами, игриво рассыпались у висков крупными локонами. Стоит ли говорить, что на всех фото его волосы были естественного цвета.

Джин до осознания этого момента улыбался, но когда понял, как сильно он сейчас отличается от того, что тут намечтал себе Намджун, резко отвернулся и потопал к выходу.

— Чёрт! — взвыл альфа, швыряя ноут на кровать. — Я же не знал, что ты любишь зелёный цвет! Просто я видел тебя только с такими волосами, вот и...

Джин обернулся и, пряча под гневом слезы разочарования, крикнул:

— Да как ты мог вообще? Я же... Я вот такой, а ты придумал себе какого-то идеального меня!

— Погоди! — возмутился Намджун. — Что значит — идеального? Ты такой, какой есть, я ничего не придумывал! Ошибся только с цветом волос.

Джин вернулся в гостиную и схватил с тумбочки рамку. Тыча в пальцем в своё счастливое лицо на снимке, где его просто обнимал Намджун, он с обидой спросил:

— Это разве я?

— А разве нет? — возмутился Намджун и потащил Джина к зеркалу в прихожей. — Смотри!

Джин уставился на собственное отражение с меняющимися фото в руках. Кроме тех, где они уже были в возрасте, надо признаться, Джин и впрямь не увидел особой разницы (кроме причёски, будь Кванки неладен!) разве что сейчас он был без макияжа, а на фото, хоть немного, но он был подкрашен. Намджун обнял его так, как на первом фото, и Джин даже задохнулся — настолько они были похожи на вымышленный снимок. Словно этого было мало для смятения омеги, Намджун зашептал своим завораживающим голосом:

— Я надеюсь, Джин, что моя мечта осуществится, потому что тебе и делать для этого ничего не надо: просто будь рядом, а я буду делать тебя счастливым. Вот такие у меня планы на жизнь.

После выброса эмоций, Джин притих. Ему было тепло и уютно в объятиях альфы. Это не шло ни в какое сравнение с объятиями Кванки, потому что тот сразу начинал его лапать. Джин повернулся и втянул запах альфы — освежающий запах кокосового ореха... Ему нравилось. Нет, не просто нравилось, а даже голову кружило! Омега привстал на носочки и нервно мазнул губами по подбородку альфы. Тот наклонился и спросил:

— Ты уверен? Не пожалеешь потом?

Джин покачал головой теснее прижимаясь к возбуждающе стройному, но при этом отлично прокачанному телу. Намджун забрал у него из рук рамку, поставил на столик перед зеркалом, обнял Джина и попросил:

— Не делай поспешных выводов, Джин. Если тебе что-то не понравится — ты скажи, и я всё исправлю, хорошо?

Омега кивнул, и его подхватили на руки и понесли в спальню.

— Чёрт! — выругался Намджун, поставил омегу рядом с кроватью, взял с покрывала раскрытый ноут и отнёс его на стол. Там несколько раз щёлкнул по клавиатуре, и из динамиков полилась нежная, ненавязчивая музыка. — Для атмосферы, — смущённо пояснил альфа. Он снова подошёл к Джину и спросил: — Можно я тебя раздену?

— Догола? — испугался Джин.

Намджун с удивлением посмотрел на омегу и спросил:

— А есть варианты?

Джин промолчал, не желая обсуждать свой прежний опыт, где альфы обнажали только те части его тела, которые им были особо интересны. Теперь он чувствовал тепло рук, которые приподнимали края его футболки. Затем прохлада ударила по возбуждённым соскам, и ему захотелось прикрыться, но Намджун, словно почувствовав это, прижал его к своему торсу и погладил по обнажённой спине. Джин сквозь пелену желания ощутил, как член альфы упёрся ему в живот и прислушался к себе: приятно думать, что причина этой несдержанно-горячей пульсации — именно он.

Успокоив Джина, Намджун отпустил его на секунду, чтобы сорвать с себя чёрную футболку господина Кима и прижаться к телу Джина теперь без преград. Омега задохнулся от неожиданно навалившихся на него чувств: изнутри его словно разрывало на кусочки разноцветного счастья, а снаружи собирало в сферу из нежности и заботы, при этом тёплые шероховатые руки альфы снова заново оформляли его в целостное существо, способное прочувствовать каждое прикосновение каждой клеточкой кожи!

Джин внезапно вспомнил, как сам себя удовлетворял, представляя, что этот альфа берёт его сзади, но его фантазии не хватало придумать, что ещё до секса он испытает столько эмоций! Ему стало стыдно от своих мыслей, и он попытался снова сосредоточиться на обволакивающем древесно-сладком запахе альфы, всё плотнее заполняющем пространство вокруг него.

Пальцы альфы приподняли его подбородок, и их губы встретились. Это снова был нежно-трепетный поцелуй, которым альфа успокаивал, очаровывал, уговаривал. Затем его язык коснулся уголка его губ, и Джин удивлённо приоткрыл рот. Намджун не атаковал, он нежно втирался в доверие, отвоёвывая по миллиметру чужой территории.

От неизведанного удовольствия Джин почувствовал, что вот-вот упадёт! Он схватился за плечи альфы, и тогда Намджун, подхватив его под ягодицы, приподнял (...). Намджун сделал себе пометку — постирать потом бельё омеги.

Когда Джин открыл глаза, Намджун сделал вид, что ничего не случилось и продолжил его ласкать языком: по губам, подбородку и шее. Джин тихо позвал:

— Нам...

— Что-то не так? — оторвался альфа от сладкого занятия.

— Я... — запнулся Джин, не зная, как назвать то, что с ним случилось.

— Тебе хорошо или плохо? — поинтересовался Намджун, внимательно глядя в глаза омеги и продолжая поглаживать его большими пальцами по бедрами, а ладонями прижимать к себе, слегка покачивая.

— Хорошо, — растерянно признался Джин.

— Это сейчас главное. Остальное обсудим потом.

Он опустил омегу на кровать, уложил его на спину и навис над ним. Начал медленно спускаться вниз, выцеловывая его кожу только губами, потому что каждое прикосновение языка сопровождалось нервным трепетом Джина. Он не хотел запугать омегу, поэтому осторожничал. Соски ярко алели на бледной коже. Намджун провёл по ним ладонью, и Джина снова выгнуло дугой. Поняв, что Джин снова кончает, Нам наклонился и подхватил губами один сосок, а другой покрепче сжал пальцами.

— О! Божечки! — завопил Джин, хватаясь за плечи альфы. Намджун отметил, что у омеги не особо длинные, но очень острые ноготки, поэтому сразу смирился, что сегодня его спину исполосуют в лохмотья! Снова угомонившись, Джин пропищал: — Я опять...

— Всё по плану, Джин, я тут именно для этого, — заверил его Намджун и, наконец, расстегнул молнию на джинсах омеги.

Они уже промокли от смазки и оргазмов омеги, поэтому Джун с удовольствием втянул в тебя свеже-терпкий запах белой лилии. Божечки! — как сказал бы Джин, он этот запах искал всю жизнь! (...)

Стянув с себя джинсы, Намджун достал презерватив, зубами порвал упаковку и подал Джину:

— Надень на меня.

— Что? — удивился омега.

— Не делал так?

Джин покачал головой. Намджун сжалился и быстро раскатал тонкий латекс по члену. Приподнял омегу за бёдра и потянул его на себя. (...) Джин то стонал, то плакал, то молился, то матерился, а Джун держал себя в руках из последних сил, потому что, не осознавая, что творит, Джин ластился к нему, подставляя запаховую железу и словно вымаливая метку.

Прошло добрых пятнадцать минут, пока член Нама пришёл в норму, и Джина отпустило. Он замер на груди альфы и притих. Потом приподнялся, посмотрел на растерзанного любовника, снова упал ему на грудь, пряча лицо. Джун погладил его по зелёным волосам и прошептал:

— Как же мне с тобой хорошо!

— Правда? — удивился Джин. — Мне казалось, что хорошо было только мне.

Намджун осторожно приподнял омегу, освобождая его от себя, нахмурился, посмотрев вниз, потом снял презерватив, завязал и выкинул его в мусор. Достал влажные салфетки, вытер вначале Джина, потом себя. Затем обнял его и спросил:

— Помнишь мою мечту? Сделать счастливым тебя. Мне показалось, что сегодня я со своей задачей справился. Ты как думаешь? — Джин смущённо кивнул. Намджун решил не тянуть время: — Так что, у меня есть шанс стать твоим мужем?

— Посмотрим, — снова смущённо зарылся в подмышку альфе Джин.

— Вот они, современные омеги, — горько произнёс Нам. — Дать — дал, а замуж не пошёл!

— Ах, ты! — возмутился Джин, толкая кулаками бок альфы. — Я тебе ничего не обещал!

Намджун продолжил ломать комедию, состряпав грустную моську:

— А как же наша свадьба? Тебе ведь понравилось! Разве я напрасно так прекрасно всё придумывал? Эх, что у меня за судьба?

Джин больше не в силах сдерживаться, рассмеялся и пообещал:

— Я дам тебе шанс. Мы с Карой Небесной решили вернуться в Корею: они насовсем, а я пока как их адвокат. Жить там мне негде, поэтому не откажусь, если ты пригласишь меня пожить с тобой это время.

Намджун немного напрягся и спросил:

— Ты уже их нашёл?

Сообразив, что проболтался, Джин решил больше не отпираться и признался:

— Да, нашёл. И даже знаю, где они сейчас. Это что-то меняет в твоих планах?

Намджун обнял его и сказал:

— Ничто не помешает моим планам относительно тебя! Значит, желаешь пожить со мной какое-то время? Ну, ладно...

— Что-то не так? — уточнил Джин, уловив нотки сомнения в голосе Джуна.

— Да, — признался Намджун. — У нас не принято до брака жить вместе. Могут пойти слухи. А так, как скандалы у нас большая редкость, то помнить их будут веками. У меня к тебе серьёзное предложение: давай поженимся тут. Прямо сейчас поедем и поженимся!

Джин с удивлением спросил:

— Ты же понимаешь, что даже такой спонтанный брак будет считаться браком в любой стране, где есть закон?

— Понимаю, — признался Намджун. — Но такой брак проще расторгнуть, если ты вдруг передумаешь.

Джин почему-то улыбнулся и сказал:

— Хорошо, поехали жениться!

По дороге они призвали пьяных друзей. Они уже были не в полном составе и почти не в своей памяти: Хосок был в соплю, но Тэ оказался абсолютно невменяемым! Чимина они сразу после концерта отправили в квартиру — нечего таскать малышей по непристойным местам! А сами забурились в какой-то стрип-клуб и весело пили стопку за стопкой, отмечая то провалы, то успехи Хосока в разборках с Арамом. Так их и обнаружили Кимы.

Хосок и Тэхён, почти не соображая этого, стали свидетелями самого счастливого дня (вернее, ночи), в новоиспечённой семье Ким. Женихи быстро нашли открытый храм, там священник, исполняющий обязанности не только служителя культа, но и представителя исполнительной власти, зарегистрировал их брак, поздравил с рождением новой семьи, отправил их в фотобудку, где Тэхён умудрился уснуть на плече Джина, после чего молодожёны, наконец, вызвали невменяемым свидетелям такси и они разъехались по домам.

Джин ошеломлённо смотрел в окно — он вышел замуж! Без прекрасного костюма и гостей, без церемоний. Без белоснежной камелии на запястье, без цветов в хрустальных изящных вазах. Посмотрев на Намджуна, он разочарованно вздохнул. Однако альфа улыбнулся, положил ему руку на колено и сказал:

— Как только ты решишь, что я достоин стать твоим настоящим мужем, мы поженимся так, как я мечтал, договорились?

После этих слов с души омеги скатился камень.

***

25 июля, Сеул

— Что же такое происходит? — снова рассматривая отчёты, рычал Чонгук.

Он отказывался верить в то, о чём ему вот уже несколько раз твердил Юнги: их мужьям зачем-то понадобились акции их фирмы! Он ещё надеялся, что у них есть другие влиятельные враги, иначе как же всё это можно объяснить? Подумав, что Мину сейчас не до разборок — он готовит дом для Чимина и их малышей, — Чонгук решил его лишний раз не дёргать. Хотел позвонить Намджуну, но вспомнил, что в Америке сейчас ночь. Порылся в сообщениях и совершенно случайно обнаружил номер, который набрал, скрипя зубами.

— Господин Чон, если Вам не спится, то не стоит будить добрых людей! — прозвучал возмущённый, хотя и сонный голос Митчелла Брауна.

Чонгук недолго размышлял, откуда у судьи с другого края света его номер телефона, сразу спросил:

— Митчелл, признайтесь — это Вы скупаете акции нашей фирмы? Для чего?

Судья покряхтел, чем-то пошуршал и лишь потом ответил:

— Не там ищете, господин Чон. Мне не интересен Ваш бизнес. Я — юрист, а не делец. Но Вы и сами это понимаете. Так что Вам интересно на самом деле? Спрашивайте уже!

Не зная, как начать разговор, Чонгук спросил в лоб:

— Вы были любовниками с моим Тэ?

— Сладких снов, господин Чон! — резко ответил судья.

Решив, что Браун хочет дать отбой, Чонгук завопил:

— Мне всё равно, ты понял? Мне плевать, если его ребёнок от тебя! Я требую, чтобы ты отстал от нас, даже если этот малыш — твой.

На другом краю связи дыхание стало прерывистым:

— У Тэ будет малыш? Блять!

Звонок сбросили, и сколько Чонгук ни набирал проклятый номер, там было занято. Или его отправили в «чёрный список». Или Браун сейчас звонит Тэхёну и требует от него вернуться к нему, потому что, кажется, он понятия не имел о беременности Тэ. Чонгук уронил голову на руки и зарычал: никогда он не понимал ценности денег так, как в эту минуту!

Вдруг телефон пискнул, и Чонгук открыл сообщение от незнакомого номера. В нём был файл с новой статьёй с названием «Чон Чонгук — надёжный партнёр? Есть и другая версия!»