Глава двенадцатая

12 июля, Чикаго

Чимин вернулся домой всего два дня назад, и сразу понял, что между судьёй Брауном и Тэхёном пробежала чёрная кошка размером со слона! Чуть позже выяснилось, что это был размер тиранозавра, потому что именно его скелет мечтал посмотреть Тэ, но судья Браун по какой-то причине затягивал экскурсию, сначала убеждая ретивого туриста, что стоит дождаться возвращения Чимина. Но вот прошло уже два дня, а Митчелл продолжал оттягивать поход в Исторический музей на неопределённое время.

По какой-то негласной договорённости омеги считали, что им нельзя выходить из дома судьи без хозяина. Чимин усмехнулся, вспомнив, как он на третий день их пребывания в доме попытался определить грани их дозволенности, однако был очень мягко, но настойчиво возвращён под личную опеку судьи.

Что было причиной их домашнего ареста – Чимин не знал, но был уверен, что его пирог с миндальными лепестками обязательно раскроет для него эту тайну! Потрепав по щеке нахохлившегос от злости Тэхёна, Чимин прошёл на кухню, повязал фартук, выставил на стол все ингредиенты и начал творить.

Через час оба оставшихся хмурых обитателя дома по очереди приползли на запах выпечки и уселись по разные стороны кухонного острова. Тэхён демонстративно не сводил глаз с экрана телефона, как понял Чимин, просто бездумно скроля ленту новостей или рилсы. Судья бросал на Чимина взгляды в стиле "SOS!", а потом опять умоляюще разглядывал Тэхёна, надеясь хоть на один благосклонный взгляд! Чимин посмеивался, глядя на этих двоих, однако в их дела не вмешивался.

Вскоре он поставил перед каждым тарелку с кусочком пирога и кружку с настоящим сваренным на молоке какао. Когда судья с довольной улыбкой взял десертную вилку и уже нацелился на пирог, Чимин слегка придавил пальцем край его тарелки и немного отодвинул, задумчиво спросив Тэхёна:

– Тэ, дорогой, почему ты в последнее время такой грустный? Просто сердце кровью обливается. Я сейчас вспомнил, что только этот пирог всегда мог поднять тебе настроение. Но когда я его готовил, то совсем забыл про это, и приготовил, скорее, пирожное, а не пирог. Боюсь, что тебе не хватит твоего и даже моего куска. Судья Браун, Вы же не откажете расстроенному омеге в кусочке пирога?

Митчелл не был дураком и понял, наконец, почему из всех пирогов этого света Чимин выбрал именно его любимый! Вздохнув, альфа взял Чимина за запястье и, двигая его руку, вернул тарелку на место. Сказал:

– Нет, я не намерен делиться своим любимым лакомством ни с одним расстроенным омегой, тем более с тем, который добивается совсем другого!

Чимин напряг руку и снова тарелка отъехала на пару сантиметров в его сторону. Он мягко улыбнулся и сказал:

– Если Вам известно, что обрадует моего друга, то, вероятно, Вы готовы ему это дать? Или, хотя бы объяснения, почему это не в Ваших силах?

Судья Браун снова настойчиво придвинул к себе тарелку, и уже хотел открыть рот и что-то сказать, как из-за его плеча вытянулась рука, прикрытая чёрным кожанным рукавом и украшенная множеством браслетов и перстней. Любуясь тонкими пальцами, Митчелл не сразу сообразил, что этими пальцами омега держит вилку и направляет её прямо на его пирог! Взревев, как раненый тур, судья грудью прикрыл любимый десерт и завопил:

– Перестаньте, грифы! Оставьте в покое мой пирог, я всё расскажу!

Чимин уже сидел по одну сторону от него, Тэхён сел с другой, и оба уставились на альфу так настойчиво-выжидательно, что Митчелл сглотнул слюну. Потом отодвинулся от пирога, продолжая защищать своё сокровище крупными ладонями, немного повздыхал и, наконец, заговорил:

– Помните, что я говорил Вам, что я – король этого города?

– Что-то припоминаю, – протянул Тэхён, приподняв брови и поигрывая вилкой.

Браун плечом прикрыл от него пирог и стал рассказывать Чимину:

– Понимаете, власть - дело наживное и очень непостоянное. У меня есть, скажем так, соперники.

– Угу, – кивнул Чимин, демонстративно отковырнув ломтик пирога и положив себе в рот.

Повернувшись к Тэхёну, Браун увидел, что и тот орудует вилкой и быстро уничтожает собственный кусок. Затравленно посмотрев на одного омегу, потом на другого, судья вдруг, забыв про манеры, схватил пирог рукой и постарался одним махом затолкать его весь себе в рот, но внезапно на его руке повис Тэхён, а Чимин закричал:

– Не смейте! Так Вы ничего не почувствуете! Давайте заключим перемирие: Вы за пять минут постараетесь рассказать нам причину, по которой мы не можем посетить этот музей, а мы обещаем не покушаться на Ваш кусок!

Судья пристально посмотрел в глаза Тэхёну, и тот совершенно серьёзно кивнул. Взглянул на Чимина, и тот тоже отложил собственную вилку, показывая, что он даже своё есть не станет из солидарности. Митчелл расслабился и вернул пирог на тарелку, не спеша вытер салфеткой руки, но сразу напрягся, услышав бархатистое:

– Четыре минуты, пятьдесят две секунды... пятьдесят одна... пятьдесят...

– В общем, – сообразил Браун, что омеги ждут от него продолжения: – в городе есть ещё несколько человек, с кем мне приходится, как минимум считаться, а есть самые настоящие враги. Директор Исторического музея – омега. Мало того, когда-то, в студенческие годы, мы были с ним близки. Однако я не мог жениться на нём, потому что где-то через полгода наших с ним отношений я узнал, что его отец, пусть и косвенно, но был причастен к гибели моего отца. После окончания университета мы с ним разошлись, и вскоре я узнал, что он вышел замуж за одного из моих политических соперников. Теперь представьте себе, что мы приходим в музей. В первую очередь, ему обязательно доложат, что я пришёл с двумя омегами, да ещё с теми, кого разыскивают их мужья! Муж моего бывшего, на минуточку, глава полицейского департамента нашего штата! Если он поднимет всех своих служащих, никакого моего влияния не хватит, чтобы защитить вас и вернуть домой! Поэтому я ждал, когда Мэриэл Дуглас покинет Чикаго. Я знаю, что у него запланирована деловая поездка в Вашингтон, но он уже дважды её отложил. Боюсь, что до него дошли слухи о том, что вы живёте в моём доме, и что в вашей поимке заинтересованы не только ваши мужья, но и люди с более высоким статусом. А это значит, что обладание вами сулит им немалые прибыли! Ну, и позлить и унизить меня, конечно, дело святое!

После объяснения судьи, Тэхён отодвинулся от него, а Чимин убрал с тарелки руку, словно позволяя приступить к пробе пирога. Митчелл вздохнул с облегчением, отковырнул, наконец, желанный десерт и с удовольствием положил его себе в рот, наслаждаясь незабываемым вкусом! Съели пирог в тишине, но как только последняя крошка была скрупулёзно подобрана и уничтожена, Тэхён сказал:

– У меня есть план!

– Нет! – сурово сказал Митчелл. – Любое моё появление с омегами...

– Вот именно, с омегами! – обрадовался Тэхён. – Но если нас нарядить как альф, хорошенько замаскировать, то нас родные папы не признают!

– Убедите меня, тогда и поговорим! – пообещал судья Браун, встал, взял свою посуду и уже привычно отнёс её к мойке, помыл и поставил на сушилку, после чего покинул кухню.

Тем временем "куколки" заговорщицки посмотрели друг на друга, улыбнулись и сделали "пятюню!" Тэхён собрал посуду – свою и Чимина, – всё помыл, и они пошли претворять план в действие.

Вначале они выбрали из гардероба Брауна подходящие костюмы, затем заказали себе парики, косметику для грима, накладные наплечники и самое главное – китайскую обувь, в которой имелся внутренний каблук, незаметный наблюдателю со стороны.

Наутро со второго этажа к завтраку спустились два солидных альфы, сильно похожих на мексиканцев. Один говорил низким бархатным голосом с нужным акцентом, а второй внимательно его слушал и просто кивал. Ростом новоиспечённые альфы были чуть ниже судьи Брауна, но это никого не смущало, потому что Митчелл со старшей школы привык к тому, что в его окружении почти все ниже него.

Судья Браун покачал головой, но не придумал ни одного аргумента, чтобы отказать своим гостям. Поэтому вскоре они втроём уже ехали в Исторический музей, а один из альф просто никак не мог усидеть на месте и всё хватал другого за руку, уверяя его, что сегодня - самый счастливый день в его жизни! Судья Браун с нескрываемой нежностью смотрел на него, и Чимин только головой качал, удивляясь, как легко его другу удалось растопить это каменное сердце, просто оставаясь самим собой!

В музее Тэхён едва сдерживал себя от визгов восторга, да и то только потому, что Чимин постоянно сжимал его руку, отчего посторонние косились на них, видимо, подозревая в парнях геев.

Митчелл Браун старался выглядеть равнодушным, но очень скоро, как он и ожидал, к нему подошёл Мэриэл, довольно фривольно чмокнул его в щёку, после чего с интересом уставился на новых "альф". Митчелл знал, что глаз его бывшего намётан на то,чтобы определять гендер любого нового знакомого. То, что Мэриэл считает омежьи привычки его спутников за пару минут, он не сомневался, поэтому постарался отвлечь внимание бывшего, приобняв его за талию и поинтересовавшись:

– Ты не поехал в Вашингтон?

– Так получилось, – уклонился от прямого ответа Мэриэл, с интересом рассматривая Тэхёна.

Тот, почуяв на себе заинтересованный взгляд, подошёл и, понизив голос и добавив акцента, спросил:

– Судья Браун, почему Вы скрывали от нас такого красивого знакомого? – Тэхён галантно поклонился и взял руку омеги своими невероятными пальцами, которые сразу зажили своей жизнь, разминая омеге запястье и поглаживая внутреннюю часть ладони. – Позвольте представиться: Сантьяго Авелли, представитель фирмы "Браско и Ко" Мы занимаемся пошивом модельной обуви, и нам совершенно точно будет интересно мнение одного из лучших представителей тех, для кого стараются наши дизайнеры. Кстати, вот один из них. Мигель не говорит на английском, но может создать для Вас шедевр, лишь мельком глянув на Вашу ножку.

Браун увидел, что Мэриэл потерял бдительность под натиском Тэхёна, который играл бровями, закусывал губу, кидал на омегу такие горячие взгляды, что Митчелл сам поверил в заинтересованность Сантьяго Мэриэлом.

Чимин стоял в стороне и в разговор не вступал, со скучающим видом поглядывая на проходящих мимо посетителей. На него Мэриэл бросил всего один взгляд и снова переключился на настырного "сеньора Авелли".

Рядом крутились сотрудники Музея, по совместительству негласная охрана мистера Дугласа, и Митчелл нервничал всё сильнее. Наконец он не выдержал и сказал:

– Сеньор Авелли, нам ещё нужно успеть в несколько мест, а Ваш самолёт улетает через четыре часа. Прошу, давайте отложим более близкое знакомство до следующего раза. Мистер Дуглас и в Ваш следующий приезд будет в этом музее, рядом с Вашим любимым тиранозавром.

Тэхён галантно склонился над кистью руки Мэриэла, и тот ещё раз с удовольствием втянул в себя тяжеловатый запах сандала и жасмина, к которому тонко примешался нежный аромат чёрного ириса. Мексиканцы прошли к выходу, и лишь когда наваждение немного спало, мистер Дуглас вдруг сказал:

– Проследите за кортежем Брауна! – Затем набрал номер мужа и сказал: – Дуэйн, Браун приходил в мой музей и приводил с собой двух подозрительных мексиканцев. Всё бы ничего, но один из них источал природный аромат чёрного ириса. Не так ли по приметам пахнет омега, разыскиваемый Симадзу Дэйки? Давай перестрахуемся – пошли к дому Брауна несколько патрулей и не позволь этим парням спрятаться в его крепости!

Тем временем Митчелл толкал водителя в плечо, заставляя:

– Включай мигалку и гони домой на полной скорости!

Перепуганный альфа давил на газ, с юзом вписывался в повороты, обгонял едущие в потоке автомобили, опасно маневрируя. Митчелл позвонил начальнику охраны и велел:

– Создайте мне безопасный коридор в пределах двух кварталов в сторону центра!.. Именно, даже полицию, если будет надо!

В поместье Брауна они влетели, и охрана в тот же момент закрыла за ними ворота. Подгоняя омег, хозяин поместья велел:

– Быстро зайдите в особняк и не выходите, что бы ни случилось!

Тэхён подхватил Чимина под руку и потолкал его впереди себя к входу, уверенный, что ему прямо сейчас начнут стрелять в спину. Забежав в дом и усадив друга в глубокое кресло, он быстро сбегал в кухню и принёс испуганному Чимину стакан с водой и только после этого подошёл к окну и нахмурился.

– Что там? – спросил Чимин, отпив пару глотков.

– Полиция и журналисты. – Тэхён посмотрел на Чимина, который еле держался на ногах. Велел: – Сиди тут.

Сам рванул наверх, попутно срывая с себя альфьи вещи. Там он быстро умылся, надел на себя довольно фривольный домашний костюм, состоящий из крошечных шортиков и майки на лямках. Быстро подвёл глаза чёрным карандашом, взлохматил изрядно побледневшую шевелюру, нацепил кучу украшений и побежал к выходу. Распахнув массивную входную дверь, он крикнул:

– Митч, милый, что нам делать с твоими гостями? От страха один едва не в обмороке, а другой говорит на непонятном языке, но, судя по тону, он точно ругается!

Браун с ужасом смотрел, как Тэхён приближается к ним, покачивая бёдрами. Кто-то из репортёров поднял было камеру, но судья Браун сказал:

– Кто посмеет сделать его фото – сгниёт в тюрьме!

Именно в этот момент примчался глава полицейского департамента, и Браун жестом собственника прижал к себе Тэхёна. Дуэйн Дуглас внимательно смотрел на своего постоянного соперника, а Тэхён усиленно хлопал на него ресницами, при этом всем видом показывая, что находится именно там, где желает, а именно – в объятиях судьи Брауна.

– Чон Тэхён? – решился уточнить Дуглас.

– Верно, – снова замахал ресницами омега. – А Вы?..

– Дуэйн Дуглас, - слегка поклонился полицейский. – Я разыскиваю Вас и Вашего друга, Мина Чимина. До меня дошли сведения, что судья Браун удерживает вас...

– Удерживает? – поразился Тэхён. – Ты нас удерживаешь, mon amour?

– Разве тебя можно удержать, mon cher? – в тон ему ответил судья и нежно коснулся губами лба Тэхёна.

Омега повернулся к полицейскому и сказал:

– Кажется, у Вас недостоверные сведения, господин Дуглас. Мы находимся тут по собственному желанию и счастливы. У Вас есть какие-то вопросы? В доме мой друг развлекает двух посторонних альф, которых Ваши люди перепугали. Мы ведь можем пойти ему на помощь?

– Конечно, – сквозь зубы процедил Дуглас, с ненавистью посмотрел на журналистов, которых так вовремя призвал судья по требованию Чимина, развернулся и прошёл к своей машине.

Браун, не отпуская Тэхёна, кивнул журналистам и сказал:

– Вернусь через пять минут и дам интервью.

Он отвёл цепляющегося за него Тэхёна в дом, там убедился, что прислуга делает всё, чтобы привести Чимина в порядок, потом прижал Тэхёна спиной к стене и поцеловал в губы, не стараясь углубиться, скорее, просто от избытка эмоций. Тэхён упёрся ладонями ему в грудь. Митчелл взял его руки в свои и поцеловал, шепча:

– Спасибо. Что я должен сказать о тебе репортёрам?

– Думаю, ни у кого нет сомнений, в какой роли я нахожусь в твоём доме. Поэтому можешь оставить этот вопрос без комментариев.

– Ты ничего не решил? – разочарованно понял Митчелл.

– Я не мог позволить развязаться войне. Поэтому, уж извини, мне пришлось сыграть...

– Всё равно – спасибо, Тэхён.

Митчелл вышел, а Тэхён помог Чимину подняться наверх, где искупал его и уложил в постель. Немного посидел рядом. В последнее время они стали много молчать, оставаясь наедине, потому что Тэхён злился на Чимина. При судье они оставались друзьями "не разлей вода", но оба не знали, какую тему для разговора им выбрать, чтобы снова не поссориться?

Вот и сейчас Тэхён просто ждал, когда его друг заснёт. Потом он спустился вниз и стал ждать Митчелла. Вскоре альфа вернулся ещё более хмурый. Посмотрел на Тэхёна, горько усмехнулся, прошёл к бару, налил себе виски, подумав, плеснул во второй бокал и щедро разбавил содовой, насыпав льда. Протянул Тэхёну и велел:

– Выпей. Мне только что сказали и даже подтвердили... Выпей, Тэхён, прошу тебя.

Тэхён пригубил виски и поставил стакан на стол. Браун крикнул:

– Брюс!

Вошёл один из охранников и, не глядя на Тэхёна, прошёл к хозяину. Тэхён робко сказал:

– Здравствуй, Брюс. Как дела?

– Хорошо, мистер Чон, – ответил Брюс, не глядя на омегу.

И Тэхён нахмурился, потому что почти неделю они с Брюсом довольно мило и, можно сказать, близко общались. И вот снова: "мистер Чон"! Тем временем Брюс протянул Митчеллу какие-то листы, поклонился и вышел. Судья долгое время смотрел на листы, потом вздохнул и сказал:

– Ты всё равно скоро об этом узнаешь. Так что, вот. Подготовься.

Тэхён взял пачку буаги и понял, что это распечатанная статья из какого-то издания. Перед глазами замелькали знакомые имена, и мир закружился вокруг него с невероятной скоростью. Листы с распечатанным текстом выпали из его рук, и Митчелл едва успел его подхватить.

***

13 июля, Сеул

– Что ты натворил, папа? – кричал Чонгук в ярости швыряя на пол журнал.

Печатное издание раскрылось на странице, где он стоял рядом с Шимом на ретрите и поддерживал его за талию и под колено, помогая удержать нужную позу. Это фото мог сделать только Анджонг. Да мистер Чон и не скрывал, что именно он предоставил все материалы, ведь издатели поблагодарили его прямо в конце статьи, в которой была рассказана "история удивительной любви"!

По рассказу Анджонга получалось, что Чонгук и Кёнсун знакомы уже больше десяти лет, ведь они учились в одном университете, именно там зародились их чувства. Да, влюблённые прошли множество испытаний, Чонгуку пришлось заключить невыгодный во всех отношениях брак, ведь его бывший муж шантажировал молодого альфу несуществующей беременностью, именно это разлучило влюблённые сердца.

Но жизнь всегда всё расставляет по местам: брак Чонгука и обманщика Тэхёна не принёс плода, и омега, поняв, наконец, что занимает чужое место, дал мужу свободу, а сам покинул страну и отправился в путешествие, не желая принимать участие в бракоразводном процессе, который ему не принесёт ни денег, ни славы!

С той поры влюблённые встречались тайно, ведь его воспитанный в лучших традициях Чонгук по закону оставался женатым альфой. Но кто-то признал их на ретрите, а потом прислали Анджонгу фото, и папа альфы решил, что новость скоро распространится и без его участия, но может претерпеть непоправимые изменения, поэтому мистер Чон решил сам дать интервью и заткнуть рты сплетникам.

Чонгук метался по гостиной родителей, не в силах успокоиться:

– Папа, почему ты не спросил меня, нужна ли мне такая статья?

– Но, дорогой! Я поговорил с Кёнсуном, и он сказал мне, что у вас всё идёт к тому, что как только ты разведёшься с Тэхёном...

– Я не собираюсь с ним разводиться! – крикнул Чонгук в лицо Анджонгу. Впервые за двадцать лет! – Папа, хватит вмешиваться в мою жизнь! Мне больше не двенадцать лет, ты не имеешь права диктовать мне, что делать! Ты и тогда не имел права, но я не смог постоять за себя, и ты воспользовался этим, и я, вместо школьного хора попал в бизнес-школу!

– Но, согласись, что этот навык тебе пригодился больше, чем бесполезные песенки? – попытался мягко переубедить его Анджонг.

Чонгук постарался взять себя в руки и ещё раз сказал:

– Мне не нужен никто, кроме Тэхёна. Смирись, папа, что у тебя будут внуки только от этого омеги. Или не будет вообще!

Он уже направился к двери, когда зазвонил телефон, и Чонгук остановился, с недоумением глядя на международный номер. Принял вызов, сказал дежурно:

– Алло, – услышал в ответ бархатистое "Алло, Гук", – и от неожиданности вцепился в косяк. Прохрипел: – Тэхён... Ты где?

– Это неважно. Пришли мне на почту бумаги о разводе, я всё подпишу.

– Нет! – взмолился Чонгук. – Тэхён, вернись, нам нужно поговорить!

– О чём? – усмехнулся где-то за океаном его муж. – Я так вовремя уехал, чтобы понять свои чувства и узнать про твои. Я верну тебе деньги. Не все, потому что некоторое количество я всё-таки потратил...

– Да не нужны мне деньги! Тэхён, немедленно садись на самолёт и возвращайся домой! Мне нужно тебе многое сказать!

– Я жду бумаги о разводе. Прощай, Чонгук.

В трубке противно пискнуло, и вызов прервался. Чонгук повернулся к прислушивающемуся Анджонгу. Тот быстро отвернулся, делая вид, что ему вообще не интересно! Однако Чонгук сказал:

– Я не разведусь с ним, не надейся! Я найду его и верну домой!

Анджонг вскинул голову и сказал:

– Ты никогда не слышишь того, что тебе говорят! Когда Союн говорил тебе, что ему не нравится, что ты пялишься на других, ты переводил всё в шутку, и в итоге потерял этого славного мальчика! Когда я говорил тебе, что этот твой Ким не желает выходить за тебя замуж, ты меня не слышал, а его отказы воспринимал, как вызов! Теперь он сам тебе сказал, что больше не желает иметь с тобой дела. Ты говоришь, что ты – взрослый, а я лезу в твою жизнь. Но ты и сам делаешь то же самое – пытаешься заставить человека жить с собой против его воли!

Чонгук какое-то время смотрел на Анджонга, потом молча развернулся и вышел. По пути в машину он открыл почту, нашёл аккаунт Тэхёна и скинул ему архив с типовым договором о разводе, который он составил в первые дни, когда обнаружил пропажу мужа. Вот ведь, пригодились...

***

Юнги наблюдал за Ханылем, но не замечал ничего подозрительного. Юноша не выходил за рамки, работу выполнял, как всегда, старательно и на высшем уровне. Раздумывая над словами и сообщениями от Чонгука, он разрывался между предположением, что его друг ошибается и тем, что подсказывало ему сердце.

– Ханыль, – позвал он подошедшего с документами омегу. – Составь мне сегодня компанию. Я хочу напиться, но не желаю, чтобы меня, пьяного, соблазнил какой-нибудь омега.

– Хорошо, господин Мин, – спокойно сказал Сон, протягивая ему на подпись бумаги.

– Тебя никто не ждёт дома? – поинтересовался Юнги на всякий случай.

– Нет, господин Мин, мои родственники живут на другом краю города, я снимаю квартиру поближе к работе, поэтому могу свободно распоряжаться личным временем.

Юнги кивнул, подписал все документы и ещё раз посмотрел в телефон, больше не обращая внимания на уходящего секретаря. У него не было точных доказательств, но сейчас слова Чона уже не казались ерундой.

Словно слыша его мысли, Чонгук вошёл в его кабинет, молча подошёл, так же молча положил перед ним бумаги. Одна строчка в таблице была выделена красным, и Юнги побледнел. Спросил затравленно:

– Как я мог этого не заметить?

Чонгук сел напротив друга и покачал головой. Протянул:

– Не-е зна-аю-у... Я больше вообще ничего не понимаю, Мин. Я отправил Тэхёну бумаги на развод на подпись, и он вернул мне их через пятнадцать минут, так что, поздравь меня: официально я больше не женат. Что я сделал не так, Юнги?

Мин задумчиво смотрел на выделенную красным строку и всматривался в цифры, словно надеясь услышать, о чём говорили Чимин и Ханыль в тот злосчастный день? Сказал тихо:

– Я не прощу... Чонгук, если ты прав, я придушу эту тварь собственными руками!

Чонгук положил руку на плечо другу, но ничего не сказал. Встал, развернулся и вышел из кабинета, а Юнги всё смотрел на бумагу, и ему казалось, что номер Чимина выделен его кровью.

Проходя мимо секретаря, Чонгук притормозил и спросил:

– Ханыль, я свободен. Может, отметим сегодня мою свободу?

Чон был готов поклясться, что в глазах омеги замелькали радость, досада, недоверие, хитринка, после чего он сказал:

– Меня уже пригласил господин Мин в качестве оберега от посторонних омег. Можете присоединиться к нам, если Вам больше не с кем выпить!

Чонгук внимательно посмотрел на омегу и кивнул. Вечер пообещал быть нескучным.

***

13 июля, Лас-Вегас

Джин шёл в кабинет к Трэю, потому что ему надо было посмотреть этому мерзавцу в глаза! Не обращая внимания на вопли секретаря, он распахнул дверь кабинета начальника и застыл. Потом быстро выхватил телефон, включил трансляцию и заговорил скороговоркой:

– Мои дорогие подписчики, у нас – экстренное включение! Я уже упоминал, что работаю под началом некоего Трэя Макферсона. Вот – этот герой! Не обращайте внимания, что он не совсем одет. В этом кабинете творились дела и похуже, сейчас это – просто соитие по обоюдному согласию с замужним омегой. Но про него чуть позже. Я пришёл в кабинет к своему начальнику, чтобы сказать, что узнал новые обстоятельства по делу похищенного мальчика, а тут – такая драма! Так вот, я узнал, что мальчик был похищен его собственным отцом! Зачем, спросите вы? Это интересная история. Оказывается, у того мерзавца имелся жених из богатой и влиятельной семьи. Но с небольшим недостатком – у юноши не созрела матка, и детей он иметь не мог. Тогда эти два мерзавца придумали схему. Они поженились на Родине, затем приехали сюда, нашли здорового молодого омегу, и чтобы не платить ему за суррогатную беременность, альфа скрыл, что уже женат, и взял в мужья того, кто родил ему малыша. Вначале он хотел получить от него двоих, а лучше троих сыновей, но роды прошли с осложнениями, и омега больше не мог иметь детей. Просто так забрать ребёнка не так просто, поэтому отец похитил собственного сына, отправил его в Европу, и там малышу в одной из клиник хотели сделать несколько операций – пластических и по смене пола. Мы едва успели, и сейчас мальчика везут домой, к его папе, а его муж с супругом арестованы и очень скоро так же предстанут перед судом. Но это не самое главное, господа! Мы давно нашли бы следы, но внутри нашей команды был... крот. И это – Трэй Макферсон, вступивший с преступниками в сговор. Как только прибудут похитители, будет проведён суд над всеми участниками этого отвратительного дела! А теперь вернёмся к омеге, которого я застал тут. Знакомьтесь, это – Ким Мичан, мой отчим и по совместительству, получается, шпион Трэя, который добывал у моего отца сведения и передавал их этому мерзавцу. До чего же у нашего судьи сегодня будет урожайный на иски день!

***

13 июня, аэропорт Чикаго

Намджун досмотрел трансляцию какого-то адвоката и усмехнулся: на чём только не хайпуют эти блоггеры! Он не видел лица того, кто вёл репортаж, но те, кого он снимал, возмущались и старались спрятать лица вполне профессионально!

Ким пролистал видео этого блогера. Чаще всего "адвокат" разговаривал с участниками своих дел, так сказать, показывал работу изнутри. Сам в кадр почти не попадал, а если подобное случалось, то он быстро это замечал и менял ракурс. Как Намджун ни старался, но рассмотреть его в окне проезжающей машины или в отражении стекла никак не удавалось!

На всякий случай Намджун подписался, поняв, что ему понравилась правильная речь, сказанная приятным голосом. Сразу ясно, что говорил омега. Однако долго думать Киму было некогда, он взял ручку чемодана, поднялся и пошёл к стойке регистрации – ему велено возвращаться на Родину, и он рад, что это турне завершено. Как только прибудет домой, пойдёт в брачное агентство и оставит заявку на мужа.

Передавая документы и чемоданы служащим аэропорта, он и думать забыл о безликом адвокате.